Н. Мар – Либелломания: Зимара (страница 29)

— Потому что на Зимаре бежать некуда, — вялым хором пробубнили мы.

Воланер взлетел с места. Его шасси напоминали лапки многоножки. Как у гломериды, только мельче. При взлёте они пружинили и подбрасывали воланер, а уже в воздухе он стремительно набирал скорость. Нас разворачивало по направлению к бесконечно длинному кряжу. Йола проследил за тем, как автоматика выстроила маршрут, и обернулся, уставившись на меня лично:

— Эмбер Лау, только выкинь коленце, и проведёшь в ошейнике с диаблокатором остаток жизни. Очень короткий остаток, Эмбер Лау. Итак, мы обследуем чёрные озёра. Первым делом спустимся вот к этому, — он развернул карту, — водоёму у северного склона кряжа Тылтырдым. Да, Еклер?

— Почему туда — первым делом?

— Спасибо за вопрос. Почему — потому. Ещё вопросы?

— Меня укачивает, — сказала Дъяблокова.

— Спасибо за вопрос, — мягко повторил Йола. — Да, вопрос — это форма выражения мысли, в конце которой стоит вопросительный знак. Воланер оборудован встроенной системой против морской болезни. На твоём кресле слева есть рычажок. Нащупала? Это катапульта.

Больше никто ничего не спрашивал, и часа два мы молча варились в собственном соку. Зелёная физиономия Дъяблоковой диссонировала с розовой гулькой на голове. Она кого-то вычеркнула в блокноте. Я надеялась, Йолу. Забавно, какой я была наивной, полагая, что минори третьей линьки, за редким исключением, похожи на Бритца. Нет, у них были одни и те же глаза, породистые оболочки и толстые кошельки, но протерагон Йола больше напоминал мужскую версию Полосатой Стервы. Неудивительно, что они спелись.

С шестого по двенадцатый, позвонки в грудном отделе саднило от проколов. За час до вылета доктору Изи поручили ввести нам спинномозговые вертебрюли. Эти чипы цепляли ниже лекарственных и гардеробных вестул, для них высверливали специальные отверстия витой микроиглой. Вертебрюли были нашими поводками и намордниками. Йола мог пустить электрошок, отследить или обездвижить нас, если взбрыкнём. Обработав кожу после шестого укола, доктор Изи выудил из рукава штучку, непохожую на чип, и моментально спрятал в моей лекарственной вестуле:

«Не дёргайся и не бойся, — сказал он шёпотом. — Это капсула с инъекцией диануклидов. На один раз. Коктейль эссенций бомбардирует митохондриальные диастимины и выжимает их максимально. Чтобы инициировать действие, раздави капсулу просто протолкнув её дальше в позвонке. Но будь осторожна! Если встанет выбор между надеждой на чудо и этим, прежде уповай на чудо».

' Я знаю. Я видела, к чему это может привести '.

' Может привести, а может и нет '.

На память пришёл Джио. Смертный, блуждающий на дне разврата и разложения.

' Всё не так страшно ', — грустно улыбнулась я.

' Нельзя, чтобы Йола знал, — зашептал Изи ещё строже. — Используй диануклиды, когда сама почувствуешь, что оно того стоит. И до тех пор, пока оно… стоит того '.

' Спасибо. Доктор Изи… — замялась я. — Вы рассказывали о шчере, из-за которой потеряли лицензию. А не помните, из какого города была ваша пациентка? '

' Не помню, — виновато улыбнулся доктор. — Я же был пьян, как пчела в дымаре. Но в последние дни та ночь отчего-то снова приходит и приходит на ум… Ты ищешь кого-то знакомого? '

«Н-нет. Но если оно стоило того, чтобы забыть, — забудьте, доктор».

Дрёма растворилась моментально. Первыми, почуяв неладное, встрепенулись канизоиды. Подобрались, навострили уши. Их локаторы уловили нечто в пурге: задолго до радаров воланера. Планетолёт пробивался сквозь метель и низкие облака. Я повертела головой, не понимая, где летим. Иллюминаторы ослепли от снега. Йола переключал экраны с режима на режим и едва носом не проткнул голограмму анализа сигнального спектра:

— Засёк всплеск в белом шуме снаружи, система интерпретирует как выстрел. Ка-Пча, ты мне нужен! — позвал он. — Сядь к управлению.

— Вряд ли воланер засёк пук из крименгана, у них там что, система ПВО? — перекричала вопли зуммеров Эстресса.

Йола предпочёл не расслышать. Тем временем Еклер перебрался в кресло второго пилота. Обычно воланер управлялся в две руки, но в случае нападения автоматика прощалась с пассажирами и желала им приятного полёта. Ремни безопасности скрутили нам животы и плечи. Йола, вручную направляя радары, обыскал весь склон кряжа внизу, но так и не обнаружил источник сигнала. Новых выстрелов мы не засекли.

— Перестрахуемся, — решил Йола. — Сядем на склоне повыше, а к озеру спустимся пеш…

Только я мысленно отдала ему должное за то, что трудится разъяснять «ручным упырям», каков план господина-марионеточника, как в ноги ударило. Пол затрещал, по экранам, вытесняя одна другую, запрыгали строчки:

«Повреждение шасси».

«Повреждение обшивки фюзеляжа снизу».

— Дъяблокова, ты и себя вычеркнула? — Эстресса держалась молодцом, но другие — явно нет. Уж я-то точно. Прожив семь лет в перипетиях злоключений, лично я могла похвастать только внешним спокойствием. Как палочник, который притворяется дубом.

«Повреждение швартовых гравитации», — продолжал воланер.

Он накренился вперёд, а мы повисли на ремнях. Ощущение катастрофы подпалила досадная мысль, что я не сходила в туалет перед отправлением. А ремни жали!.. Под ногами опять шаркнуло, и под оглушительный ш-ш-шорох, ш-ш-шёпот, ш-ш-шелест ремни отпустили нас, и вся команда взлетела к середине кабины. Запустилась аварийная антигравитация. А через миг —

УДАР потряс воланер.

Все смешались в воздухе между креслами и потолком. Воланер швырнуло в каньон и кидало там из стороны в сторону, как в гигантском жёлобе для бобслея. Падль беспомощно размахивал лапами в невесомости, вертел хвостом, как пропеллером. Струп ухватился зубами за куртку Эстрессы и прикусил ей кожу. Шлепки кислотной слюны прожигали всё вокруг. Ка-Пча растерял ушные болты и ловил их, лавируя в хаосе чужих рук, ног, хвостов и брыл. Один Йола, для которого это был всё-таки не первый аварийный казус, сумел вернуться к управлению из кучи-малы. Впереди прояснилось, когда воланер ненадолго вынырнул из одной пурги в другую.

— Озеро впереди! — воскликнул Йола, насилуя системы торможения.

Ка-Пча поднял руку, если так можно было выразиться, потому что парня крутило по часовой стрелке без остановки.

— Чего тебе, Еклер⁈

— Минори Шулли, а каковы перспективы провалиться в свете потенциального веса воланера при пересчёте на силу удара с учётом средней толщины льда в это время года на данной широте?

— Спасибо за вопрос!

Несколько часов до

— Разряд, — мрачно скомандовала Деус, не вынимая головы из морозилки.

Сырок, обученный навыкам сердечно-лёгочной реанимации, прыгнул на грудь Нахелю. Тот не подавал признаков жизни.

— Разряд… — повторила Деус без энтузиазма.

Сырок прыгнул опять. Он делал непрямой массаж сердца: грациозно и элегантно, точно как лисы ныряют в снег за мышами. Снова и снова безрезультатно. Они ждали возвращения Кайнорта, чтобы спуститься к чёрному озеру у подножья Тылтырдыма. Эзер обещал прийти к полуночи, но давно наступил рассвет, а лорд-песец не появился и не отвечал на сообщения. Ленивое солнце в их широте вставало поздно, световой день брезжил едва ли часов шесть. Игра началась, а у них была только одна часть загадки. Даже Зая сочувствовала и молчала, изредка посылая Фибре воздушный поцелуй.

— Разряд, Сырок.

Песец сделал ещё одну добросовестную попытку и заскулил. Тогда Чивойт отошёл в другой конец кротафалка и, разбежавшись, повторил «разряд», только копытами.

— А-а-ахр-р! — вздохнул Нахель и, повернувшись на бок, откашлял крови целый стакан.

— Ме-е.

В кротафалк занесло сугроб снега. Машину мигом выхолодило. Зеппе и Фибра кинулись закупоривать капсулу. Это с мороза вошёл Бритц и спешно, не отряхивая воротника и капюшона, опустился на пол рядом с Нахелем.

— Ты где был всю ночь? — возмутилась Деус.

— В объятиях любимой.

Лимонная обезьянка фыркнула. Кайнорт давно открыл этот парадокс: иногда, чтобы тебе не поверили, достаточно просто сказать правду. Где ты был, дорогой? Ха-ха, у любовницы! Ха-ха, дорогой, ты у меня такой шутник.

Зеппе и Фибра избегали смотреть в угол, ставший лазаретом, а Нахель булькал и опять проваливался в обморок.

— Он умирает, в лёгких кровь, — доложила Деус. — Нам нужно успеть к чёрному озеру у подножья, недалеко от каньона Дарбагылай. Ты слушаешь, Кайнорт?

— Дарбагылай.

— Я тебе серьёзно говорю, — она наклонилась совсем близко: — Оставь, он умирает.

— Не умирает, спорим? — Кайнорт бесцеремонно оттеснил Деус от лежанки, где метался Нахель.

Он видел, как Изи активировал капсулу с имперскими наноботами, и повторил: завинтил половинки крепче, услышал щелчок и поместил так, чтобы оболочка коснулась крови. В случае Нахеля таких мест нашлось в избытке. Боты растеклись по открытой ране, такие мелкие, что невооружённым глазом их можно было принять за золотистую амальгаму. Сначала совсем ничего не произошло. Амальгама просочилась в кровь, но через минуту сосуды вспыхнули и погасли. Нахель даже не вздрогнул. Ещё минуту спустя лицо его сменило оттенок агонии на смертельно бледный, через пять — на болезненный, а через десять Альда Хокс, случись она рядом, уже не приняла бы его прошение об отставке по состоянию здоровья. Пшолл поморгал одним глазом, поморгал вторым… прочистил горло и заснул.

— И это что, это всё? — спросила Деус. Она совсем не впечатлилась.