Н. Мар – Либеллофобия (страница 35)

Но все эти эзеры вокруг: почему они не пялились? Не смеялись надо мной? Рыжая лохматая девица молча дала мне полотенце и воды. Только через час, когда тело Берграя Инфера бережно завернули в простыни и унесли, колючий зверь подхватил меня под локоть и потащил вон из зала. Улочки Кумачовой Вечи кружились, забирались далеко вверх по отлогому холму. На самой вершине спали фабричные трубы и паслись барьяшки.

— Мы в техслужбу? — квакнула я.

— Ещё чего, — фыркнул колючий. — Будешь бахаонов чесать. А жить в штабном контуре.

— Зачем тогда он спрашивал про мехатронику?

— Вы на октавиаре шушукались, какое моё дело.

Значит, Бритц просто зубы заговаривал. Прощупывал на… на что? Силу воли? Смекалку? Не позарился же на изрезанные бровь и переносицу, в самом деле.

— Монстр.

Ёрль встал как вкопанный и уколол меня локтем:

— Вон, видишь, граница маршалов?

Мы вышли на развилку двух улочек, где по правую руку на холм забирались крепкие жилые избы, а по левую — складские халупы и мастерские без окон. На той и на другой стороне ходили пленные шчеры в таких же, как у меня, ошейниках.

— Альда Хокс тебя не лапала, пойдёшь к ней? — ехидно спросил колючий и махнул налево.

— Веди, куда приказано, — процедила я, испугавшись, что он и впрямь заведёт меня в трущобы с теплушками и бараками. — А так они оба монст…

— Пауки не лучше.

— Я никого не убиваю!

— Какие твои годы, — туманно отозвался ёж. — Звать тебя как?

— Ула.

— Ула… — он сделал пометки в комме. — А меня Ёрль Ёж.

— Вы здесь кто? — И спохватилась: — Простите, если грубо, я плоховато владею эзерглёссом.

Ёрль остановился у двухэтажного домика.

— Я раб Кайнорта Бритца. Можно на «ты».

— Раб? — опешила я, припоминая, как яростно он лупил хозяина хлыстом.

Суровый зверь не стал объясняться. Он провёл меня в пустую комнату, где по углам лежали аккуратные стопочки чьих-то пожитков, и достал пятую раскладную кровать. Расставил её у стены и кинул мне пакет с униформой. На блистерах с гигиеническими капсулами для зубов и волос значились эмблемы Звёздного Альянса. Мне это не понравилось: неужели они союзничали с эзерами? Однако Волкаш говорил, что Альянс не имел привычки помогать в реальном бою, иначе тут-то нам бы и крышка. А эзеры никогда и ни с кем не делились едой.

— Через час у портала контура, — попрощался Ёрль. — Язава, старшая, тебя проводит. Да, пока не обмишурилась: по правилам эзерглёсса к минори следует обращаться на «вы».

— А кто…

— Минори — те, у кого белые или серые глаза.

— У меня тоже серые, — буркнула я, но про себя решила на всякий случай выкать всем тараканам.

Глава 22

Ренежни йишорох Я

Как ни торопилась, а разглядеть, что представлял собой портал между контурами, не успела. Старшая смены была ультрапунктуальна. Язава оказалась высокой и крепкой молодой шчерой. Русые волосы, завязанные в пучок, смуглая кожа с отметинами жвал и чайного цвета умные глаза. Эзеры патрулировали болота вокруг Кумачовой Вечи верхом на бахаонах, и зверей нужно было заряжать. В чистой форменной рубашке и удобных брюках я сидела на корточках у золотого бахаонова пуза и внимала разъяснениям:

— Гребень держи только за резиновую рукоятку, а то шваркнет, — устало и сухо говорила Язава и водила моей рукой по перьям с эбонитовыми стержнями. — Вот та-ак, тихонько, вдоль линий роста. Если топорщатся, будет замыкание. А если эзеру задницу током ужалит, тебя расстреляют на месте.

— Невелика цена за такое зрелище, — я усмехнулась, но шчера взглянула строже:

— Ты, похоже, ещё крови не навидалась, маленькая Ула.

— Или наоборот.

— А-а. Так ты немножко того. Сказала бы сразу. А то о смерти здесь шутят только эзеры или чокнутые.

Она побрела к выходу, оставив меня одну. Перья под гребнем послушно ложились рядами и сверкали, пылали жёлтым золотом. Чем ярче свет, говорила Язава, тем больше энергии. После дня под седлом бахаоны тускнели и даже могли умереть. Я работала старательно, несмотря на то, что эти гиганты служили эзерам. Глупые, но ведь тоже живые. Бахаон был удивительный зверь: он ел исключительно электричество. Впитывал его перьями. А значит, не нуждался в понятиях «перёд» и «зад». Спали эти золотые кучи свернувшись в шар. Если шар во сне перекатывался с боку на бок, то утром низ просто перемещался туда, где оказывалась земля. Расчёсывая третьего зверя, я всё ещё удивлялась. По мне, у всего бывало начало и конец. Кроме бахаонов.

Шли минуты. Часы. Пару раз мимо прошёл Ёрль с испытующим прищуром, но ничего не сказал. Из контура в контур порхнула невероятной красоты бабочка и осыпала всё вокруг бархатной пыльцой. Что она тут забыла? Не в штабе, в этой части вселенной… Промаршировала строгая дама с короткой стрижкой и в деловом футляре костюма. Не иначе как сама Полосатая Стерва. Рабов и рабынь сновало десятка два: в красных шарфиках и без. На Язаве тоже такой был. Волкаш утверждал, что эзеры не станут пить мою кровь, потому что я болезненно выгляжу, но среди тех, кто ходил мимо, были и совсем хрупкие, мелкие девчонки со следами укусов. Доноров называли «ши».

— Язава! — позвала я, бинтуя обожжённую током ладонь у аптечки. — А нам здесь полагается ужин? Я не наелась электрич-ч… Язава?..

Показалось, старшая смены вернулась, но эти шаги были тяжелей и твёрже. Хлестнули крылья: эзер! Я схватила гребень острым кончиком наружу. Из-за ближайшего бахаона вышел тот, кто пять часов назад валялся ничком и заливал артериальным фонтаном ринг. Берграй Инфер скользнул взглядом по моему лицу и уставился на гребень. Мне не понравился этот взгляд. Что-то в нём было ненормальное, одержимое. Я уже видела такой.

— Где Язава? — рыкнул эзер.

— Вышла. Момент, я найду её.

— Стой! Ко мне.

Улизнуть не удалось: осиная лапа вырвалась из-под рёбер Инфера и вцепилась мне в воротник. Эзер, способный придушить самого Бритца, был куда сильнее меня. Сколько крови ему требовалось после инкарнации, и представить страшно. Да владел ли он собой, чтобы вовремя остановиться, а не выпить досуха?

— Но я не ши!

— Экстренная помощь хозяину. Не дёргайся, шчера!

— Нет! Посмотрите на себя, вы же меня убьёте! — я выворачивалась, крутилась и от страха выпускала клочки паутины из подключичных желёз.

Голова Берграя целиком обернулась мордой осы — с чёрными глазищами, антеннами. Жвала шаркнули по шее. Удар гребнем вслепую — и Берграй вскрикнул.

А я вырвалась — и бежать.

Не знаю, на что можно было надеяться, убегая от осы величиной с коня. Шныряя между бахаонами, я царапнула одного гребнем против перьев. Ж-жик! Засверкал разряд. Гигантская оса-палач задела его крылом и свалилась на землю. Я выиграла пару секунд, прежде чем Берграй отряхнулся и взлетел опять. На бегу я врезалась в бахаоньи бока, цеплялась за перья, получала искры в лицо и удары током. Бахаоны забеспокоились, ползали туда-сюда.

Направо-налево шерстил гребень. Инфер сообразил, что мимо оголённой изнанки перьев эффективнее бежать человеком. Но он и пешком был быстрее меня. У штабного контура я свалилась на четвереньки: что делать? Кричать? Да кому я тут нужна, любой другой раб только порадуется, что это не он попался… Может, позволь я ему напиться крови без сопротивления, и выжила бы после…

Впереди, метрах в пятидесяти, стояли контейнеры для мусора. Сдаваться на милость голодной осы было поздно. Я набрала побольше воздуха, оттолкнулась от портала и побежала вверх по улицам штабного контура. Достанет из мусора — может, побрезгует. Но воздух завибрировал от мощных взмахов: Инфер снова превратился. Около штаба ему было где развернуть двухметровые крылья! Медные лапы рванули волосы на моём затылке. Это всё…

— Эй, эй, Берг! — раздалось позади. — Парень, стой!

Вибрация захлебнулась, волосы отпустили. Я очнулась уже в контейнере, среди пластика и хрустящего целлофана. Не в силах ждать, выглянула наружу. У портала спорили двое. Ёрль — это он остановил осу — ощетинился, вскинул иглы. Инфер тяжело дышал и рычал на ежа, дико жестикулировал, но коснуться не смел. Он схватился за какой-то брелок на поясе, но передумал и махнул рукой. Из-за моей дрожи пластик шуршал и не давал прислушаться. Удивительно: эзер отступил, дёрнув плечами. Он скрылся, а Ёрль опустил иглы, поискал меня глазами и, не найдя, побрёл своим путём.

Мне повезло вдвойне: с ежом и с тем, как тщательно в штабе разделяли отходы. Поторчав среди стаканчиков и сигаретных бычков ещё минуту для приличия, я выбралась из контейнера в более или менее потребном виде. Возвращаться к бахаонам, где поджидал голодный Берграй, не хотелось. Я пригнулась, чтобы тихой сапой проползти под распахнутыми ставнями какой-то таверны. Правильней всего было вернуться в домик, на раскладную кровать. Но в окне прямо над головой заговорили.

— Я знаю, это большой риск, — боги, этот голос… отныне я узнала бы его из миллиарда. — Но и сумма беспрецедентная.

— В этом ты прав, Бритц. А куда, говоришь, везти? — уточнили с развязной хрипотцой.

— На Алливею.

— На Алливею! В царство древесной ведьмы и стеклянных дождей. Это же к чёрту на кулички! Да в трюме одни маги-суиды чего стоят! Того и гляди, заставят всю команду перерезаться ихними же кортиками!

— Вся твоя команда — это малютка Дейл. Между тем, Хитиновый банк инвестирует в перевозку сто миллионов.