Н. Крамаренко – Последний Первый (страница 16)

Игрока и его брата с сестрой мы издали заметили – да ключников поди не заметь! Там весь экипаж собрался, кроме Роя, волка. А Игорь с девушкой был, Стеллой. Она не из Братства, как я поняла.

– Вот это наше место для встреч и посиделок, – гордо сообщил Игрок, когда мы подошли. – А ещё – единственная жральня в городе, где можно поесть мясо сангусских птеров.

Игрок это так сказал, что сразу видно было: это самое мясо птеров – что-то очень редкое и вкусное. И Тим сразу оживился:

– Ого! – говорит, – А сейчас есть?

– Есть, потому сюда и позвали. Мы заказали уже, сейчас принесут.

– А что в нём такого необычного? В мясе птеров? Оно очень редкое? Или очень вкусное? Или и то, и другое?

– И то и другое. Плюс его готовить надо уметь. Оно ядовитое, если неправильно собрать и промариновать.

Что-то мне как-то после этих слов птеров совсем расхотелось пробовать, но пока я думала, как отказаться повежливее, нам его принесли. Большие тарелки, на них мясо, узкими полосками порезанное, зеленью какой-то переложено, соусы разные… И запах такой, что я про все свои страхи забыла. В общем, минут двадцать мы больше жевали, чем разговаривали. А потом Игрок нас спросил:

– Какие планы?

– Оперативные или стратегические?

– Да как пожелаешь. Чай не в МУКБОПе.

– Оперативные – метнуться на Марс, – я на Тима глянула, он кивнул. – А стратегические… – я подумала и решилась: – Что, ты говорил, нужно, чтобы к вам присоединиться?

– Ничего. Вон бармен, документы у него берёшь и вступаешь.

Наверное, если бы не пиво, которое очень хорошо с мясом птеров шло, обалденно вкусным и острым, я бы ещё долго раздумывала. А тут – встала, бланки у бармена взяла, прямо у стойки заполнила, подписала… Я старалась очень: там тоже в старинном стиле, не на бумаге, конечно, на пластике, но всё равно. А я от руки пишу плохо. Не то чтобы не умею, но почерк у меня корявый. Так что всё медленно выходило. Народ за моей спиной сгрудился, и когда я последнюю подпись поставила, все захлопали, заорали радостно. И Тим вдруг словно решился и тоже документы заполнил. И его начали поздравлять и по плечам хлопать.

Игрок басом своим объявил на всю харчевню, что в Братстве появились новые благородный дон и благородная донна, и действительно – благородные, потому что как ещё назвать людей, которые на практически безоружном транспорте пришли на помощь гражданским? В общем, расписал наши с Тимом подвиги так, что выходило, что мы там чуть ли не вдвоём всех пиратов загасили. И не успела я опомниться, как оказалось, что тут отмечается наше вступление в Братство. И – вот странно! – я чувствовала, что все вокруг действительно нам рады. Кажется, мне к таким вещам ещё долго привыкать придётся. Что люди могут так друг к другу относиться. Ну, без каких-то тайных планов и умыслов. Просто – появились хорошие ребята, так почему им не помочь, если можем? Почему за них не порадоваться? Но именно это я ощущала вокруг, и это было так классно, что я, кажется, впервые в жизни поняла, что это такое – быть среди своих. По-настоящему.

Павел Зотов

Запись была так себе, но никто не ожидал от камер наблюдения в баре качества видео уровня КБМ. К тому же пришлось тратить время, чтобы синхронизировать картинку с нескольких камер. Но оно того стоило. А программы Адлера смогли вытянуть диалог – что-то сняли с микрофонов, что-то прочитали по губам…

…В бар, радостно улыбаясь, вошёл уже чуть подвыпивший и чем-то страшно довольный мужик. Судя по виду и по тому, как уверенно он направился в пилотскую часть – местный искатель приключений на свою задницу, не то мусорщик, не то наёмник, а возможно, и то, и другое. На мужике были выдавшие виды рабочие брюки и совершенно не вязавшаяся с ними ярко-красная футболка с примитивным и плохо различимым на видео изображением.

В кадре появился Михаил – пошатываясь, с кружкой пива в руках подошёл к мужику и что-то сказал. Мусорщик – понятно, что это был тот самый Лиор – огляделся и ответил:

– Э… Это ты мне? Так тут, почитай, каждый первый такой.

Михаил выдал что-то длинное, с активной жестикуляцией, по ходу дела разворачиваясь так, чтобы чуть приобнять мусорщика. Стало видно лицо Михаила, и программа выдала последний кусок фразы:

– … брат, мы угощаем.

– Охотно. Я, правда, уже того… – мужик хихикнул. – Только у меня условие.

– Весь во внимании.

– Не люблю быть должен. Вот пристрою трофей, и тогда простава с меня.

– Замётано!

Изображение переключилось на другую камеру. Она хорошо «брала» столик, за которым расположились марсиане и мусорщик, лица Лиора и Карла, но Михаил сидел спиной, и его реплики понять не получилось. Но поначалу особо слушать было нечего: Михаил с Карлом, судя по всему, рассказывали какую-то на ходу придуманную историю про бой с волками, мужик слушал, вставлял комментарии – неожиданно дельные. Но где-то минут через десять Михаил ткнул пальцем в грудь Лиора – вернее, в изображение на его футболке. И, видимо, что-то спросил о рисунке, потому что мусорщик ответил:

– А, это… Да я ж говорил, трофей у меня. Там и взял. Вот пристрою посудину, и с меня причитается.

Михаил опять задал вопрос, и Лиор ответил:

– Да штурмовик амазонок. Подцепил по случаю.

Судя по жесту Михаила, тот изобразил изумление, а Карл хмыкнул:

– Ты это, брат, чего другого от них не подцепи!

– Да я сам чуть не обделался, прикинь. Выхожу из гипера, а там счастье такое. Ну, думаю, всё, отлетался Лиорчик. Ан, нет. Висит, даже не па́рит. Ну, я высадился. Шлюз открыт, внутри никого. Куб на последнем издыхании, энергии в ноль, считай. Дифы израсходованы все, дыр… Ладно хоть движки в норме да кибер вроде цел.

– А этот-то откуда? – Миша снова ткнул в портрет на футболке.

– Да их там целая стопка была, разных…

– Что они так прицепились к этой футболке? Ты можешь вытащить картинку?

– Пробую. Ракурсы каждый раз очень неудачные, да ещё этот Лиор вертится постоянно. Похоже, он не только пиво пил. Попробую совместить несколько кадров и посмотреть, что получится. Сейчас… Ох ты ж!..

– Что? – Паша чуть не подпрыгнул. Уж если Лер позволил себе такой эмоциональный возглас, то обнаружилось что-то очень серьёзное. Но того, что Паша увидел на планшете, он не ожидал.

Силуэтный рисунок на футболке складывался в портрет молодого мужчины. Бородка, усы, растрёпанные волосы выбиваются из-под чего-то вроде берета пехотинца, взгляд – это даже на плохой картинке видно – мечтательно устремлён поверх голов зрителя.

Рисунок, хорошо знакомый поисковикам «Памяти».

Потому что на всех имеющихся в их распоряжении древних фотографиях Марк Гомаро, Последний Первый, был или в скафандре, или в футболке с портретом Че Гевары.

Адмирал Базиль Номбрилли

– Что у тебя?

– Они прибыли, мон адмирал.

– Докладывай.

Кабинет был выдержан в тёмных тонах и старинном классическом стиле. Когда Адмирал только занял свою должность, он долго сидел в архивах, перебирал залитые в прозрачный пластик листы древних журналов, сравнивал и оценивал мелькающие на фотографиях интерьеры. В итоге кабинет стал таким, каким он и хотел: солидным, спокойным и неторопливым. Как и его хозяин. По сравнению с нескладным костистым Петроморте или Гейнцем, которого из-за внешности чуть не в глаза называли Марсианским Крысом, руководитель службы безопасности Теллура казался воплощением обстоятельности. Скорее высокий, чем среднего роста, склонный к полноте, но при этом в отличной форме, темноволосый, с благородной сединой на висках… И адъютант, замерший почти по стойке «смирно» у дальнего конце стола для совещаний, тоже был такой, как надо. Молодой, весь отглаженный, пахнущий модным одеколоном и излучающий профессионализм… Хотя над последним мальчишке ещё надо поработать.

– Есть. Утром произвёл посадку корабль малого класса «Вега», классифицируется как штурмовик «крыло» производства Марс. Порт приписки Марс-Олимп. Не пойму, у них что, всего один космопорт?

– У них все корабли традиционно имеют приписку Марс-Олимп. Продолжай.

– Экипаж два человека, – вот тут адъютант замешкался. – Паве́ль Зото́в и Адле́ Нау… Нойж… Но-же-манн. Социальный статус обоих – резервисты в увольнении. На борту два несомых корабля сверхмалого класса типа МДЧ. Шеф, как «резервист в увольнении» может быть социальным статусом?

– Запросто. У них один социальный статус – гражданин Марса. Значит, говоришь, двое?

– Да, мон Адмирал.

– Озейн, ты настаиваешь, чтобы я тебе тоже «монкал»?

– Никак нет, шеф. Привычка с флота. Почему вам кажется странным, что их всего двое? Или это из-за анекдота, почему марсиане по трое ходят?

Адмирал вздохнул. Кажется, мальчишку пора спускать с небес на землю. То, что он стал адъютантом одного из самых влиятельных людей на планете, ещё не даёт ему права отпускать подобного рода шуточки. До такого надо ещё дорасти. Хотя марсиане сами с удовольствием рассказывают эти анекдоты…

– А ты сам подумай. Прибыли с Марса, в боях не участвовали, а на корабле всего два члена экипажа и два несомых. Случись что, кто за пультом этой «Веги» останется? А что до твоего анекдота… Марсиане имеют по две-три гражданских профессии и минимум одну военную, так у них ещё со времён колонизации повелось. По знаниям и качеству подготовки они многим нашим фору дадут. И вот что… Ты с обязанностями вроде неплохо справляешься, так что не вздумай поржать над этой шуткой в баре или, тем более, рассказать её. А то окажется рядом марсианский Дракон и голову тебе откусит, – Адмирал помолчал, дав адъютанту возможность обдумать и проникнуться, и продолжил: – Ищите третьего или третью. И скорее всего, какой-нибудь нестандартной для них внешности. Чем занимаются?