Н. Крамаренко – Последний Первый (страница 15)
– Командир, объясни.
– Здесь есть просто наши, а есть наши. Не просто резервисты, а КБМ. И заботливый Крыс поделился кодами их закрытых каналов. Осталось надеяться, что я всё запомнил правильно…
– И что?
– Сейчас поймёшь, – Паша закончил набирать номер и теперь ждал ответа. – Игорь Мурашов?
– Да. А вы кто будете? Простите, я сейчас…
Голос Пашиного собеседника был еле слышен за фоном – музыкой и громкими голосами. Паша с нехорошим подозрением уставился на дверь «Буратино» и даже не особо удивился, когда она открылась, и на крыльцо вышел коренастый светловолосый и загорелый парень. Паша замахал Адлеру рукой – стартуй давай! Встречаться с Мурашовым лицом к лицу Паше не хотелось: судя по всему, тот был ещё не в курсе случившегося с ребятами. Видимо, только вернулся на планету… При разговоре по телефону, да ещё при голосовом звонке, это можно было скрыть, но окажись они рядом, Игорь точно почувствует, что что- то не так. Он ведь тоже Чёрный. Зачем человеку веселье портить? А припарковались они буквально в десяти метрах от крыльца «Буратино», и Мурашов запросто мог их заметить.
Лер удивлённо посмотрел на командира, но послушно повёл флаер вдоль улицы. А Мурашов спросил:
– Мы знакомы?
– Лично вряд ли. Но один марсианский грызун очень тепло о вас отзывался.
– Вот как? И что же говорил этот бобёр? – судя по голосу, Игорь усмехнулся.
– Хорёк.
– Хорёк – не грызун.
– Верно. Попутал. Крыс. Марсианский Крыс.
– Хорошо, не белка, – формальности были соблюдены, и Мурашов уже совсем другим тоном спросил: – Чем могу помочь?
Да, судя по тому, как изменился его голос, Паша ошибся: Игорь всё знал.
– В курсе уже? Тогда без предисловий. Брат, у тебя же есть знакомый шериф?
Инге Сонел
На «Джокере» по дороге на Теллур ничего особо интересного не происходило. Да там и времени-то на прыжок ушло – три дня всего. Что я за это время успела? Ну, во-первых, с Лотой о бабушке поговорила: Кай сказала, что они из одного клана, но Лота с ней больше общалась. Лота мне даже гало Майи показала. Бабушка красивая была – но они все красивые, амазонки. А я и вправду на неё похожа: формой лица и глаз. Только у неё глаза серо-зелёные были, а у меня карие. Ну и цвет кожи и волос, понятное дело, не тот. Майя светлокожая, и волосы – светлые, золотистые такие. Так что я, судя по всему, в неизвестного деда пошла: папашка мой смуглый был, но не настолько. У меня-то кожа – как кофе с молоком, даже потемнее. Меня Тим иногда шоколадкой называет…
А вот про дедушку моего ни Кай, ни Лота ничего рассказать не смогли.
– Понимаешь, – сказала Лота, когда я её расспрашивать начала, – мы устроены так, что зачать я могу сегодня, а решить начать процесс через пятьдесят лет. Так что кто твой дед, по большому счёту неизвестно. Но перед тем, как Майя пропала… Был у неё мужчина. И она его прятала. И судя по тому, как она переживала, когда с ним что-то случилось…
– В смысле?
– Ты ведь сама пси и понимаешь, что у нас с псионикой всё в порядке. Мы чувствуем друг друга, даже если специально в душу не лезем. Майя говорила, что он умер, не выдержал, но я уверена, что она врала. С ним что-то плохое случилось, это да, но другое. И судя по тому, как она изводилась… Мне кажется, что речь именно о твоём деде шла.
– А для вас это не очень типично?
– Обычно это делается по расчёту. Хороший генофонд и всё такое. Мы практически неспособны на долгие привязанности, – Лота это говорит, а сама улыбается, мечтательно так. – Есть, конечно, и исключения… Типа… Не важно.
– А ты уверена, что это моя бабушка, а не прабабушка? Ведь тогда получается, что мама родила меня в пятьдесят с лишним лет.
– Правнучкой ты быть не можешь. В третьем неинициированном поколении наши способности резко, скачком, угасают. Ты дочь или внучка. Но дочерью ты тоже не можешь быть по понятным причинам. А что мама родила тебя в пятьдесят с лишним… Генетически она амазонка, так что могла и в сто лет родить без проблем. Как ты думаешь, сколько мне лет?
– Не знаю. Но, думаю, много.
Лота улыбнулась, кивнула.
– Кстати, а что с дочерью Майи?
– Она умерла… Её убили, – я сама удивилась, насколько спокойно я это сказала. – Я её не помню почти, я тогда совсем маленькая была. Но в любом случае… Бабушка что, не рассчитала? И неправильно родившегося ребёнка оставила? Так получается?
И вот тут Лота меня удивила. Она помолчала, подумала, и вдруг говорит:
– Или рассчитала всё верно.
Вот такое мне и в голову не приходило.
– Но зачем?
– Может, не хотела, чтобы дочь стала амазонкой.
– И бросила ребёнка на… дикой планете?
– Я не знаю, с кем она её оставила.
– В общем… Грустно как-то получается.
– А что теперь-то грустить?
– Ну… Не знаю. Вот вы меня теперь озадачили: хочу узнать, кто мой дед по маме. С отцовской-то родней мне всё известно, а тут… Хотя – какая разница? Вряд ли от этого что-нибудь изменится, да и шансов узнать что-то – ноль…
– Ноль не ноль, но попробую прикинуть, где и на кого она так запала. Всё, что сходу вспоминается – он, по словам Майи, отличным пилотом был. И абордажником.
– Если вдруг вспомнишь – я буду очень благодарна.
Но до конца перелёта Лота ничего нового мне так и не рассказала.
А ещё я всё-таки провела расширенный поиск по Том Тому – ну, в смысле, на что он похож. И вот тут, по полным базам, кое-что новенькое всплыло, не такое бредовое. Хотя это ещё вопрос, что лучше: что Том похож на скафы из компьютерных игр – или то, что я сейчас получила. В общем, прога опознала Том Тома как боевой скафандр Терры времён Сумерек, но модифицированный. Конечно, не стопроцентно, с вероятностью, но всё равно, пятьдесят семь процентов совпадения – в нашем случае это много, как по мне.
Я Тиму результаты показала, а потом мне эта мысль пришла. Совсем фантастическая.
– Тим… А ты не можешь быть… из прошлого?
– Эт как?
– Ну, не знаю… Просто сам видишь – Том похож на старые скафы.
– Мля… Действительно пилот из Мемориала, что ли? А в космосе тогда как оказался?
– Ты же сам говорил, что на Марсе всякие странности бывают…
– Бывают. Но… Блин, не знаю.
– Я тоже не знаю. И… Если тебе вдруг неприятно, что я в это полезла, скажи. Я копаться перестану. Реально не знаю, что мне вдруг приспичило и про тебя, и про моих предков по маме узнать.
Тим подумал и сказал: лезь и копайся. Но только чтобы всё ему рассказывала, что узнаю.
Ну и Тим прав оказался – в том плане, что Игрок сходу начал нас в Братство зазывать. Мол, с нашими навыками и сработанностью нам прямая дорога в их компанию. А ещё мы с Игорем – он, кстати, очень мне понравился, чисто по- человечески – прикинули, что и как можно с «Аладой» сделать. В смысле, как её модифицировать, чтобы нормальный рейдер среднего класса получить. И Игорь мне открытым текстом сказал: это сложно и дорого, но если ты на наши верфи придёшь уже как благородная донна, в смысле – член Братства, то там и ценник другой будет, и качество работы. К тому же, по их правилам я до первого закрытого контракта взносы платить не должна и все призовые могу смело на модернизацию пустить. Вот как Тим иногда говорит: зуб даю, это Игрок Игоря подговорил мне на мозги покапать!
В общем, мы с Тимом подумали и прикинули – а почему нет? Меня только одно смущало: Тим ведь не просто так, ради моря, на Теллур полетел, у него же тут дела были. Но Тим сказал: если я вступлю в Братство как капитан и владелец корабля, то могу в команду любого брать. Даже не члена Братства, это, мол, не возбраняется. А он срочные вопросы решит и попробует вообще с дел мистера Харта соскочить. Это вроде как можно и даже предполагалось вроде как. И когда я поняла, что Тиму эта идея – в Братство вступить – нравится, то сомневаться перестала.
А в первый же вечер на Теллуре, после того, как мы в гостинице устроились, Игрок нас в город пригласил, в харчевню, как он сказал. Там, говорит, и документы заполнить можно, чтобы в Братство вступить, и отметить это дело, да и вообще, за благополучное возвращение выпить. Я слово такое – «харчевня» – первый раз услышала. Ну, Тим мне и объяснил, что это так ресторан называют. Под глубокую старину стилизованный. Мне аж интересно стало.
И место реально оказалось прикольное. Во-первых, дом был деревянный. Весь. Из натурального дерева. Я так понимаю, что на Теллуре лесов много, с древесиной всё в порядке, но уж очень непривычно было. Хотя ощущения, конечно… С пластотоновыми домами не сравнить. В нём как-то теплее, что ли. Уютнее. И вывеска забавная. «Бар-А-Тино», но первое «а» зачёркнуто и исправлено на «У». Тим сказал, что так тяжёлый армейский лучемёт называется. «Бур-а-тино». Историческое какое-то название.
У входа стояла вырезанная из дерева фигура – вроде космодесантник, если на снаряжение смотреть, но с длинным таким носом, и на голове что-то странное, мягкий головной убор какой-то. Никогда таких не видела. И к ранцу фиговина непонятная приторочена. Прямоугольная, плоская, с надписью «Букварь». Тоже оружие, наверное.
Потолки в зале харчевни были непривычно низкие, а мебель – деревянная, тяжёлая,