Н. Крамаренко – Дело 581-14/ОДЧ Опасно для человечества. Книга 2 (страница 9)

Он улыбнулся, поблагодарил за сотрудничество… и подмигнул.

– А что вы хотите рассказать?

– Ну, я не знаю… Просто я боюсь, что это… Око… Оно… У него где-то есть материальное тело, только мне ни разу не удалось понять, где оно. Потому что силы приходилось тратить на защиту. А его надо найти, потому что те… Ну, пока оно существует… Ну, понятно, оно опять что-нибудь похожее выкинуть может, вот.

– Мы знаем, где Око. В том числе и благодаря вам

– И сможете его уничтожить?

– Да.

И тут мне опять страшно стало. Потому что я поняла, что ещё секунда – и спрошу: «А можно с вами?» Но ведь это же глупо: кто я такая, чтобы туда лезть? И опасно. И… и вообще, кто меня туда возьмёт? К счастью, Матвеев дальше заговорил:

– А насчёт вас… Хотите знать, что скажет мне Маша? Что вы псионик, что вас надо задержать и передать в Пси-корпус, потому, что вы умеете очень хорошо скрываться. Ещё она скажет, что в вашем роду были амазонки, а это нельзя оставлять без внимания, и поэтому вас точно надо отдать нашим мозговедам, так как она противница убийства в целом и тем более превентивного. Ну и всё в таком духе. Я же скажу, что понятия не имею, кто вы, могу лишь предположить, что магия вуду действительно базируется на скрытых возможностях человека. Но если эти возможности существуют, это вне моей юрисдикции.

Очень мне не понравилось, что Матвеев про убийство сказал. То есть это что получается, они тут мне улыбаются, а если что – шлёпнут и не задумаются, так, что ли? Вот точно Тим говорил: лучше с этим МУКБОПом не связываться! Но этого я уточнять не стала, совсем другое спросила:

– А что за амазонки? Я много о них слышала, слухи про них ходят самые странные, но ничего толком не знаю…

– Это женщины, живущие на своей планете. Как размножаются, где эта планета – никто не знает. Но они занимаются пиратством, основная добыча – люди, особо ценны мужчины. Мужчина, что попал под влияние амазонки, живёт несколько лет, а потом умирает. Они вытягивают из них энергию. Никто из тех, кто попал к ним в руки, не убегает, так как амазонка для такого пленника – самое прекрасное на свете.

– Жуть какая! Нет, это неправильно, так нельзя! Да попробуй любая мамбо сделать такое, и…

– Они вампиры. Но если ваш друг Влад может пить искусственную или донорскую кровь, то амазонкам нужен секс. И во время него они вытягивают из партнёра энергию. Причём неважно, хотят они этого или нет. Ну и у них, как и у вампиров – Голод.

– Не-е-ет, ничего подобного! Мамбо – те, что служат Эрзули, – должны отдавать, а не брать силу… – это же реально жуть какая-то получалась! Вместо того, чтобы нести друг другу радость, они творят… такое? И тут, как назло, вспомнилось, что Тим тоже меня спрашивал, не было ли у меня в роду амазонок, и всё совсем плохо стало. Сергей Иванович что-то дальше рассказывает, а я не столько слушаю, сколько шепчу про себя: «Белая Госпожа, Эрзули, не дай, чтобы это было правдой!» Причём я ведь понимаю, что амазонкам в моих предках взяться неоткуда, а всё равно страшно…

– Только единицы амазонок признаны ТС. Им вживляют мнемодатчик. Кристалл на лбу. Он начинает светиться, если амазонка использует псионику, и передаёт сигнал в органы правоохраны.

– И их… убивают?

– Да. Нет датчика на лбу – стреляй.

– В смысле?!

– В прямом. Они вне закона.

– Понятно… Так почему же вы не сдаёте в Пси-корпус меня?

Ну вот, решила ничего такого не спрашивать – и опять спросила. А Матвеев улыбается, и опять у него вид такой, словно он знает что-то такое, особенное, но не скажет:

– Не хочу. Я не вижу в вас опасности. Ни для человечества, ни для Терры. Ну и толку от вас больше на свободе, чем в наших лабораториях. Так что считайте, что я вас завербовал. Если что, просто сообщите номер, что я вам дал, функционеру, у которого будут к вам вопросы. Кстати, денежная премия, связанная с решением вопроса с Оком, будет вам переведена на счёт. И… Если хотите, могу пригласить на…

Матвеев – как этого говорится? – паузу держит и улыбается, а у меня каша в голове. Потому что я уже понимаю, что он сейчас скажет, и готова завопить «Конечно, хочу!». А с другой стороны понятно, что к Оку соваться – это самоубийцей надо быть. Потому что я ведь не смогу просто смотреть, я же в разборку влезу. А если оно далеко от родной планеты настолько сильное, то каково же рядом с ним будет? А с третьей стороны, опять хочется этому функционеру в морду вцепиться: что он меня дразнит, как соплюху какую-то?! Нравится ему надо мной издеваться, что ли? И вот всё это у меня в башке вертится, а Матвеев кивает, довольный такой:

– Да, вы правильно поняли. Участвуете?

– Да, – уж не знаю, получилось у меня или нет, но хотелось, чтобы это как можно небрежнее прозвучало. – Но Тим… Он точно меня не отпустит.

– Разумеется, ваш друг отправится с вами. Тогда… через два дня. Вы будете готовы?

Ну и что я на это могла сказать? Только одно:

– Буду.

Но если он и дальше так будет, я ему точно зенки выцарапаю когда-нибудь!

Тим Тим Найденов

Ну вот, опять. Что? Регенератор. Хреновое это дело, часто в регенераторе оказываться. Радует только, что это стационарный, а не какой-нибудь полковой госпитальный. У мистера Шотта оборудование знатное, полноценные кубы, даже не колбы. Знай себе спи и не булькай. Вернее, как раз булькай. Ну, иногда можно с гостями поболтать, печатая на клаве одной рукой. Только не люблю я регенераторы. Почему? В них сны, знаете ли, красочные. Я вам про сны свои рассказывал? Нет, из «прошлой жизни» снов не будет, это точно, но у меня и из этой много воспоминаний, которые я бы с удовольствием забыл. А хуже всего, что в регенераторе висишь, как в невесомости. Собственно, оно так и есть, плотность р-состава куда выше, чем у воды. И вот когда ты засыпаешь или только проснулся… Ну, знаете, глаза уже спят или ещё спят, а мозг уже включился. И ты оказываешься в невесомости, когда ничего вокруг нет, и есть только ты. Да, правильно поняли. Вам-то нормально, может, даже интересно, а мне вот как-то не очень. Короче, спать в регенераторе я не боюсь, но любви у меня сей процесс не вызывает.

Когда Инге пришла… Не знаю, как описать. Обгорела она сильно, и пусть ты сто раз знаешь, что это не опасно и всё восстановят, но видеть свою девушку… так… Когда «любимый» кошмар чуть явью не стал… А сегодня всё уже в порядке было. Я на неё смотрел и улыбался, а вот она чуть не разревелась, на меня глядя. И смех, и грех, как говорится. Хотелось притянуть её к себе, обнять, но всё, что мог, это приложить ладонь к стеклу и попробовать ощутить тепло её лапки, прижатой снаружи. И знаете, получилось. Только вторую, маленькую руку, стало щекотать и отчаянно захотелось почесаться. В смысле? А вы что думаете, когда наноботы нервные окончания проращивают, это, типа, массаж расслабляющий? Там довольно неприятные ощущения бывают. Почему при по-настоящему серьёзных повреждениях сознание отключают? Вот именно поэтому. А у меня ещё по ускоренному варианту гнали. Ну, это когда не с нуля конечность выращивают, а из биогеля основу формируют, а потом из неё и поверх неё наращивают ткани. Так что там по мне и во мне миллионы этих фиговин мелких суетились. Зато быстро. Хотя и болезненно местами.

Я был бы рад, если бы Инге осталась, просто сидела и смотрела на меня. Она так смотреть умеет! Глазищи огромными становятся и прям куда-то в душу глядят, и так тепло от взгляда… Даже если бы она просто в кресле свернулась и подремала там, снаружи, тоже хорошо было бы, но я чувствовал, что у неё какие-то дела. Да и Кира, дочка мистера Шотта, очень демонстративно за её спиной на часики поглядывала. Короче, ясно было, что Инге между мной и делом разрываться будет, так что сказал, что посплю, пошутил, и она ушла. Уж не знаю, как я понял, но дело у неё серьёзное было.

Что? Сказал, что головы всем оторву? Ну да. Ага, как тот стрелок. Всё-то вы знаете… Вообще парень молодчина, конечно, Грегори – а кто ещё? – отлично его выучил. Не думаю, что кто-то мог бы лучше отработать на его месте. Поначалу. Мы-то с ним спелись, не сговариваясь. Сразу ясно было, что есть у него цель, и будет он по ней до упора отрабатывать. Как? В смысле? Э-э… А вы не знаете? Цель сквозь стену – не великая проблема, там точно подсветка была. Всё-таки склад – не оборонительные сооружения, хотя и там иногда получается. Ну, тело и бетон по-разному поглощают и пропускают лучи интраскопа. И с настроенным прицелом снайпер может бить сквозь стены, иногда даже через две-три комнаты.

Короче, грамотно получилось. Инге нас закрывает… э-э… ментально, я прикрываю стрелка от особ, страдающих повышенным любопытством, а парень снижает давление Ока на Инге путём отстрела адептов. Ляпота. И всё было просто прекрасно, настолько, что я уже было решил, что всё на мази и никакого нездорового кипеша не будет, как появились флаеры. Вот так всегда! У вас никогда такого не было? Когда стоит подумать, что всё прекрасно, как на тебе, как нейрохлыстом по спящему…

Зашли они чётко, грамотно. По первому Стрелок успел отработать, как по учебнику, начал разворачиваться ко второму, и вот тут-то сказалась подготовка. Вернее, отсутствие реального боевого опыта. Я только успел заорать «Беги!» и оттолкнуть подальше Инге, и сам постарался в крышу врасти. Опять ваше – «Почему?» Да потому. Пилот боевого флаера или вот такого, переделанного гражданского, управляет машиной в нейрошлеме. Не как мы с вами, работая джойстиком, кнопками и педалями, а так как пилот управляет космическим кораблём. А это на-амного быстрее. Одно из правил пехоты: если на тебя заходит БэФ и он не в твоём секторе ведения огня, беги! У снайпера не было шансов, а он наводился. Все что я мог, это поливать флаер из своего лучемёта, стараясь отвлечь пилота или стрелка. Хрен вам!