Н. Крамаренко – Дело 581-14/ОДЧ Опасно для человечества. Книга 2 (страница 8)

– В больнице… Когда?

– Когда вы допрашивали взятого стрелка

– А-а… Тут сложно. Сначала положено к Легбе обращаться: это он решает, услышат молитву или нет. Он вроде как на информационном хабе сидит, понимаете? А кто приходит потом… Я не всегда могу понять.

– А там кто был?

– Тогда?.. Ну, сначала мне показалось, что это был господин Саммеди, Хозяин кладбищ, но я уже не уверена…

Сонел задумалась, и Маша решилась задать мучающий её вопрос:

– А ваши браслеты… Почему такой странный выбор материала?

Она не знала, чего ожидать, и спокойный ответ немного разочаровал:

– Медь – это металл Эрзули. А кость… Ну, она дорогая очень и редкая, а богине надо посвящать красивые и ценные вещи. Желательно белые. Так что вот.

Они обе замолчали. Маша лихорадочно соображала, что ещё можно спросить, чтобы вызвать хоть какую-нибудь отдачу. Потому что не чувствовала ничего. Перед ней был человек со слегка повышенным пси-потенциалом – и не более того. Словно… Возникшая мысль Маше очень не понравилась: словно существуют две Паломы Инге Розальбы и так далее. Одна – наивная верующая провинциалка, вторая – мощный псионик, вуду прикрывающийся. Как будто… Маша замерла, боясь спугнуть зарождающуюся мысль, и тут в образовавшуюся паузу вклинился – как не вовремя! – Сергей:

– Продолжите фразу: ябеда-карябеда…

– …турецкий барабан, кто на нём игра… – Сонел замерла с открытым ртом. И не она одна. Вампир, занятый подписанием каких-то документов, удивлённо вскинул голову, а Маша насторожилась, потому что – наконец-то! – ощутила что-то. Короткий и непонятный всплеск псионики. А ещё – страх. Инге чего-то жутко испугалась.

– Что? Что это за х…ня? Что она ваще значит?!

Сергей кивнул с таким видом, словно ничего особенного не произошло:

– Нет, ничего. Спасибо. У нашей службы к вам нет претензий. Вы имеете право не отвечать на наши вопросы, если не хотите. Вам подтверждается гражданство Торгового союза со всеми вытекающими правами и обязанностями добропорядочных граждан. Но вам временно запрещено пребывание на Терре без сопровождения представителя Управления.

Теперь настала Машина очередь отвесить челюсть. Этими словами, да ещё произнесёнными под запись, шеф фактически снял с Сонел все подозрения. Она перестала быть фигурантом разработки, стала просто свидетелем… добропорядочным свидетелем. Но почему?!

– Да какого?.. О-объясните!

Маше тоже очень хотелось услышать объяснение, но она слишком хорошо знала Сергея Ивановича. Не будет объяснений. По крайней мере, прямо сейчас не будет.

И шеф действительно вместо ответа протянул руку:

– Ваш идентификатор.

Пальцы Сонел заметно дрожали, когда она вытаскивала карту из комм-браслета. Сергей вставил кусочек пластика в свой комм, ввёл код подтверждения и вернул карту.

– Объясните, что происходит! Пожалуйста… – судя по голосу, Инге готова была расплакаться.

– Маша, советник, прошу оставить нас наедине.

– Э… Шеф, вы уверены? – Маша вовремя прикусила язык, чтобы не рявкнуть: «Сергей, что ты творишь?!» Во-первых, не хотелось затевать ссору при этих, а во-вторых… Всё равно толку не будет. Сергей глянул на неё, и в глазах она прочитала: «Ты мне не веришь?» Вот ведь зараза!

– Поняла, поняла, – Маша примирительно подняла руки и встала. Она давно так не злилась.

Вампир, однако, подниматься не спешил. Оглядел шефа, свою подружку – та растерянно пожала плечами.

– Влад, ей ничего не угрожает.

На лице вампира читалось сомнение, которое он даже не пытался скрыть, но он тоже поднялся и вышел вслед за Машей. Они, не сговариваясь, остались подпирать коридор напротив дверей в гостиничный номер. «Как охрана, вот только кто, кого и от чего охраняет…» Сможет ли она перехватить вампира, задержать его, если в номере что-то случится? Или надо будет всё бросать и бежать на помощь Сергею? Маша не знала. И это было, пожалуй, страшнее всего.

Палома Инге Розальба Марианна Сонел

…Не понимаю, зачем, вы же и так всё знаете. Моё восприятие? Ну ладно. Только тогда не обижайтесь. Почему? Потому что вы мне не понравились. Совсем не понравились. Простите.

Как будто не вам рассказываю? Ага, попробую.

В общем, я совсем не удивилась, когда зашла в номер: та самая парочка, за которой я следила. Невысокая блондиночка, круто прикинутая, с короткой стрижкой, стильной такой. Ну, чёлка косая и пряди на один глаз… И не успела я войти, как она на меня уставилась, и я чувствую – словно по волосам гладить кто-то начал. Осторожно так, незаметно почти. Ну, у меня одна мысль: «Моя голова! Не пущу!» И эта Маша отстала вроде.

А коммивояжёр… Я вообще, как зашла, как увидела эту лощёную рожу… Что? Сами же просили как есть говорить! Ему только каски белой не хватало, красной жилетки поверх костюмчика и маски противопылевой, и можно сразу на наш рудник отправлять. Насмотрелась я там на таких! Не, в порту народ приличный, а вот в рудничном начальстве попадались… И вот прям по глазам видно, говнюк самовлюблённый, привык, небось, людьми швыряться, а потом вздыхает: мол, что поделаешь… В общем, мне с первого взгляда зенки ему выцарапать захотелось.

Хорошо, он мне всего парочку вопросов задал, а так со мной блондинка говорила. Про вуду расспрашивала и всё такое. Я, честно скажу, сначала не очень-то хотела рассказывать, а потом поняла, что ей вправду интересно. И мы вроде нормально разговаривали, и я прям чувствовала, как она меня бояться перестаёт, но тут этот лощёный влез. С фразочкой своей дурацкой.

Что я тогда почувствовала? Испугалась я. Потому что сначала заговорила, а потом поняла, что говорю. Нет, не смысл слов, я до сих пор не понимаю, что это значит. Барабан какой-то непонятный… Просто тогда я как будто знала – и что это, и откуда, и зачем. Знала – но как только задумалась, забыла. Нет, не объяснить. Но испугалась я жутко, сама не знаю, чего именно. А этот Сергей Иванович только смотрел с таким видом самодовольным, словно ему-то всё ясно, и только я, дура такая, не понимаю ничего. Я, правда, надеялась, что, когда Влад и Маша выйдут, он мне что-то объяснит… Ага, как же! Они вышли, а он мне визитку даёт:

– Инге, вот мой личный номер. Если будет надо, звоните по галосвязи, я приму вызов за свой счёт. Чем смогу, помогу.

– Спасибо, – говорю, хотя на деле мне кое-что другое сказать хотелось этому… este hijo de puta. Но, как Влад ушёл, я опять растерялась. – Я так уже вообще ничего не понимаю! Почему?..

– Почему… Знать бы, – mierda, ну вот точно: «Ах, я бы помог, да не могу!..» Cabron! Меня вообще чуть не корёжило рядом с ним: и страшно, и злюсь, и маленькой совсем себя чувствую, и интересно, и всё одновременно. А он дальше говорит, задумчиво так:

– Скажем так, вы не простой человек. По уму вас бы надо изучить хорошенько. И как представителя культа вуду, и как носителя… ваших способностей, – и вот тут я поклясться готова, что он что-то другое хотел сказать! – Но я, как шеф сектора и вообще как функционер, имею право принимать самостоятельные решения. И – да. Если надумаете пойти на службу, я, пожалуй, возьму вас. Но, полагаю, вы пока не согласитесь. Если я могу чем-то вам помочь, скажите. И… Иногда нам бывают нужны услуги сторонних лиц. Если вы позволите, я буду к вам обращаться, если что. Конечно, все услуги будут хорошо оплачиваться.

Он всё это гонит, а я слушаю и не врубаюсь. Потому что на эту Машу глядючи, особенно поначалу и в самом конце, одно можно было понять: меня повяжут по итогу. А вместо этого – такое… И ведь, главное – нет у меня чувства, что это ловушки или подстава. Вот нету – и всё. Ну да, видно, что этот Матвеев тащится от расклада: мол, он такой умный, и вся ситуация – ерунда, плюнуть и растереть, и только я одна такая дурочка, не въезжаю. И мне прям вот опять захотелось ему морду расцарапать. Чтобы прекратил издеваться и толком объяснил, что творится. Ага. Я. Функционеру МУКБОПа. Морду расцарапать. Да я до него, наверное, вообще дотронуться не смогла бы! Ну, в смысле, он не дал бы. Они же там, как я поняла, все крутые бойцы и всё такое. К тому же речь-то о деле зашла, а, значит, все «нравится – не нравится» надо задвинуть подальше. Так что я ответила, спокойно так:

– Ну-у, если что-то такое будет, навроде Ока… Я помогу, конечно, – нет, ну а что? Этот Сергей Иванович, конечно, та ещё зараза, аsqueroso, сразу видно, но если они хотят против Ока воевать, то я с ними. А насчёт всего остального ещё подумаю. И уж точно не буду больше спрашивать, что он за вопросы мне странные задавал.

Ага, не буду! Секунды на две-три меня всего и хватило:

– Но что обозначало то… Ну вот то, что вы меня продолжить попросили?

– Ну… Это такая проверка. Скажите, у вас странные сны бывают? Как будто вы – это не вы. Или не совсем вы. Скажем, вы, но в каком-то другом месте, вполне себе реалистичном.

Здрасьте, прилетели! Он что, меня за психа держит? С этим… раздвоением личности, что ли? Нет, тогда бы они меня точно повязали. Да, лучше про это больше не расспрашивать. Хотя любопытно, конечно, до ужаса. И страшно. И непонятно, что сильнее: страшно или любопытно.

– Вы меня пугаете. Считайте, что уже напугали. Я не хочу в это лезть и… Это может быть опасно? Для меня, для тех, кто рядом?

– Нет. Ладно, не буду вас мучить. Если что, звоните.

– Ага. Я… Вы больше ничего у меня спросить не хотите?