Н. Константинов – Всемирный следопыт, 1931 №05 цвет (страница 19)
В Хибинских тундрах предварительные исследования выявили запасы пород, очень богатых нефелином, имеющим чрезвычайно важное значение для алюминиевой промышленности. С помощью нефелина ускоряется процесс вулканизации каучука. В кожевенной промышленности нефелин служит дубителем, в стекольной он заменяет щелочи, в текстильной служит для получения нелинючих и непромокаемых тканей, придает дереву огнеупорность.
Южный поисковый отряд Кольской экспедиции в Гунской тундре будет производить поиски железных руд и строительных материалов — диатомиты, глина, торф. Та же задача поставлена и перед Северным поисковым отрядом в Волчьей тундре. Один отряд отправляется в Ловоозерские тундры. Четыре отряда будут продолжать исследования и изучение Хибинских тундр.
Другие отряды в районе озера Имандры на озере Ловозеро, в долине Юкспориока, в других местах Кольского полуострова, отряды ботаников, ученых специалистов, по рыбному и лесному делу, по сельскому хозяйству, должны подвести научную основу для развития оленеводства, животноводства, рыболовства и даже для развития лесного хозяйства.
Специальный зоогеографический отряд посылается Академией в глубь Хибинской тундры, на горные хребты и озерные низины, для исследования жизни и условий размножения кровососущих насекомых — комаров, мошек, мошкары, которая является страшным бедствием для населения.
Кроме помощи в развитии сельского хозяйства, без которого невозможна колонизация Кольского полуострова, экспедиция наметит некоторые меры для улучшения санитарно-гигиенических условий жизни местного населения. Для перестройки всего бытового и хозяйственного уклада жизни населения — и коренного и пришлого — на новой социалистической основе. В Хибинах открывается горная станция Академии наук. Библиотека, организуются лекции, беседы и консультации по различным вопросам, интересующим население.
Академия наук, институт черных металлов, институт неметаллических полезных ископаемых, институт торфа и другие, Гидроэлектрострой, Северное геодезическое управление, Трест «Апатит», Мурманские железные дороги — целый ряд научно-исследовательских учреждений и хозяйственных организаций ведут упорную, систематическую работу по культурному завоеванию Кольского полуострова.
Но эти разведки — только небольшая часть того, чем занята сейчас Академия наук и другие научные учреждения. Карта Советской страны перечерчивается заново.
Скажите, что мы знаем и знали, например, о Башкирии? Молодежь, быть может, вспоминает: Уфа, Стерлитамак, река Белая… Это где были банды Дутова, Колчака… В памяти взрослых всплывают отрывки из школьных хрестоматий и диктантов: Уфа, Белая, Стерлитамак… — «Детские годы Багрова-внука»… Аксаковские описания рыбной ловли и охоты… Помещичье переселение на новые земли…
Бывшая «инородческая окраина», ныне Башкирская Советская Республика развернула широкое социалистическое строительство. С 1928 года по заданиям Башкирского Совнаркома целый ряд экспедиций Академии наук работает в Башкирии.
Весной в разные места Башкирии отправилось 8 экспедиций Академии. Почвенные и геоботанические экспедиции подготовляют организацию крупных зерновых и скотоводческих совхозов, изучают распространение лекарсвенных, медоносных и технических растений. Промыслово-биологические экспедиции выясняют условия для организации охотничьего хозяйства Башкирии. Отряды гидрологов по рекам Белой, Уфе, Инзеру и другим, в озерных районах Учалинском, Абзелиловском, Жайбуллинском выявляют энергетические ресурсы в связи с большим промышленным строительством. Надо установить где можно и нужно построить гидроэлектростанции, как организовать сплав, где построить сеть оросительных каналов, чтобы улучшить сельское хозяйство, как поднять и наладить рыбную промышленность. Отряды геологов в бывших Бирском и Белебеевском кантонах заняты исследованием полезных ископаемых и строительных материалов.
Четырнадцать экспедиций отправляются на Урал и в Сибирь. Пять отрядов идет в районы Алтайско-Кузнецкого района для выявления минерального сырья и тех путей, которые можно использовать для применения энергии Кузнецкого бассейна. В Ачинско-Минусинском районе экспедиция будет изучать Хакасский каменноугольный бассейн и водяную энергию порогов реки Енисей. Экспедиция ботаников отправляется на Северный Алтай изучать дикорастущие лекарственные, ароматические, прядильно-лубяные и каучуконосные растения. Три экспедиции посылаются на реку Обь. Эти разведчики определяют сырьевые ресурсы для лесной промышленности, уже работающей и вновь строящейся для обслуживания нуждающихся в лесе Средней Азии и Казахстана. Эта работа крепко связана с вопросом наиболее полного использования Турксиба.
Ойратская комплексная экспедиция должна помочь перестройке кочевого хозяйства Ойратии. Несколько экспедиций на-днях отправляются на реку Ангару и в приангарский район. Геологи, химики, почвоведы, лесоводы и другие специалисты должны выяснить запасы минерального сырья и лесных материалов для Ангарстроя.
Для изучения местных минеральных строительных матералов для Кузбасса, отправляются Алтайско-Кузнецкие экспедиции. Одна из этих экспедиций займется поисками полезных ископаемых с помощью маятникового прибора Штюкрата. Прибор Штюкрата сделал возможным открыть Курскую аномалию (местонахождение железной руды), без прорытия скважин в земле. Он дает указания о наличии и других полезных ископаемых: железа, нефти и т. п.
Найти минеральное сырье для Магнитостроя поручено Южно-Уральской геохимической экспедиции, которая отправляется на поиски в район Магнитогорска. Большую задачу должна решить Кулундинская экспедиция. Возле Иртыша раскинуты степи с соляными озерами. В них огромные запасы поваренной, глауберовой и магнезиальной солей. Экспедиция разрешит вопрос о снабжении населения Востока местной солью. Ненужно будет привозить соль из Крыма, и будет обеспечено снабжение промышленности Кузнецкого бассейна глауберовой и магнезиальной солями.
Отправляются экспедиции в Крым, на Кавказ, в Среднюю Азию, на Дальний Восток. Много отрядов ученых разведчиков разошлись по неведомым трущобам и необъятным степям, по горам, лесам и долинам Советского Союза.
По болотным зыбким трясинам, окруженные черной тучей мошкары, по узенькой вьющейся неверной тропинке горных отрогов, в лодченке, на лошади, на верблюде, на оленях или пешком, с тяжелой сумкой за плечами — до зимних холодов, оторванные от привычной культурной обстановки, упорно работают разведчики социалистической стройки, передовые борцы на фронте индустриализации.
А. Романовский
Рыбный конвейер
рис. Г. Фитингофа
Ловецкие будни
Тоня была вялая, летняя, без особых надежд. Рыба отбуйствовала, утихомирилась. Путина спадала. Рыжий бородач — председетель артели — только рукой махнул:
— Ну, какая теперь рыбалка? Ину тоню вытащишь, а ину только на котел… А сами-то откеда? — покосился он на нас. Десятка два рыбаков стояло на берегу и в воде, оправляя крылья невода. Длинный катан тянули волы. Они нехотя переступали с ноги на ногу, катан поскрипывал на деревянной катушке и погонщик уходил с волами далеко в луговину. В таинственном полукружьи, обведенном поплавками, копилась рыбацкая удача. Мотня подходила медленно.
— Как колхозите? — спросил я.
— А ничего, привыкаем помаленьку. Нова ложка — сразу не обкусаешь, — сторожко объяснил председатель.
— А Дон потрафляет?
— Да, ведь, как сказать? Ко времю дает, а безо времени и рак плюется. Вот пойдет верховой, сдует воду — ищи тогда раков по опечекам.
— Это где же?
— А тут под берегом. Дон-те затяжной. Маленько отступя, он сразу горой пойдет, а в горе подмывы. Вот и случается; лежит на берегу одежа, а человека нет. Полез, стало-быть за раками, али там сома отцепить, его и засосало…
— А может сома не осилить? — подзадориваю я.
— Сом не знаю, а вот белуга накрыла мово братца, — ввязался в разговор рыбак в огромнейших, под пах, сапогах. — Тащили мы ее, а она, чистый зверь. Да злючая! Вытянула шею — кэ-эк хватит Пафнушку за ногу. Он и догадайся: вытащил нож да и всадил ей по зябры. Ну, тут она и махнула его хвостищем по голове да так угодила, что парень сразу и гукнулся на-земь.
Не знал я, что существуют такие белуги-бойцы и невольно подумал: «Дай такой белуге ружье, она и стрелять начнет».
Волы уже не раз прошлись вперед и назад, недовольно помахивая хвостами. Невод обшарил всю середину протока и теперь мертвой скобой уперся в берег. Рябь и всплески в его полукружии выдавали подводную панику. Рыбаки стояли на крыльях: кто по колена, а кто и по-пояс в воде. Спереди — у мотни — дежурят две лодки. Круг замыкается. И вот — крылья сошлись. В кошеле — буря, пена. Сеть продолжает выбирать. Вот уже она стала большим тазом, а в ней до краев — скачущая, буйная живность. Тут и красноватые чебаки (лещи) и белобрюхая сула (судак), и даже небольшая белужка. Вся эта пестрядь таращит глаза, беззвучно орет раскрытыми ртами, мокро шлепает обочьями и тучнеет жирным толстобрюхим мясом.
Подтягивают водак — рыбью тюрьму. Эта маленькая баржа держится только тем, что нос и корма заделаны наглухо. Вся середина у нее прорезана щелями и заполнена водой. Сюда и летит верткая, суматошливая снедь. Когда водок набухает рыбой, за ним забегает моторка и прихватывает ее к своему каравану. Она деловито торопится, шумно тарахтит моторчиком, будто говорит: