Н. Кабал – Короли и Шуты (страница 88)

– Она появится в ванной.

– Тогда испарись… – Стоило мне только прилечь на край кровати, как мои веки потяжелели. Тело растеклось по постели как желе. Я даже не осознавала, как сильно у меня болит спина, пока не легла.

– Нова…

– Я устала, Лала. – Мой голос и правда звучал устало, чему я была благодарна. – Все потом, – добавила я. – Пожалуйста, уходи и держи язык за зубами.

Когда в ответ получила лишь гробовое молчание, я поняла, что она наконец-то ушла. Если бы я позволила ей заговорить, то услышала бы, как неправильно себя веду, что леди так не поступают. Но существовало ли хоть что-то правильное в то время, в которое мы живем, в той жизни, которую проживаем… Понятие «правильного» и «неправильного» с каждым днем теряло свой смысл. Более того, в нем вообще уже не было смысла. Никто больше не придавал значения тому, что правильно. Казалось, правота должна занимать особое место. Однако каждый продолжал отстаивать свою собственную правду. Так как же нам тогда понять, что правильно, а что нет?

Утром мне будет о чем подумать. По мере того как день клонился к вечеру, мои мысли катились, как снежный ком, и перерастали в лавину. Я понимала, что скоро буду погребена под ней. Богини… Я была их оружием против Арына… Вернутся они или нет… А еще есть Амон и Эвран… Лилит… Мне нужно восстановить Элементаль. Пробудить свой собственный народ. Узнать столько всего…

Я почти задремала, когда почувствовала, что другой конец кровати прогнулся под чьей-то тяжестью. Вместе с этим движением я резко открыла глаза. Внутри покоев было уже темно. И лишь два факела, висевшие на стене, слегка рассеивали темноту. Я повернула голову и увидела Дарена. Он прислонился спиной к изголовью кровати, заложив одну руку за голову. В другой держал кубок с вином прямо над животом. Тусклый свет озарял только его. Как будто так и было задумано.

– Ты и правда похож на раненого зверя, – сонно пробормотала я. Мои глаза были закрыты, но разум уже бодрствовал. Его присутствие в моей комнате, в моей постели не казалось чем-то странным. Но это должно ощущаться странно. Он слабо улыбнулся, но улыбка выглядела совершенно вымученной. Он поднес бокал к губам и сделал большой глоток. – Если ты ранен… – снова заговорила я, повернувшись на бок, чтобы лучше видеть его, и слегка подтянув ноги к животу. – Почему ты пьешь вино, а не липовый чай?

По его лицу, частично освещенному факелом, впервые пробежала тень удивления. Он чуть не выронил бокал из пальцев. Ему пришлось повернуть голову, чтобы посмотреть на меня.

– Откуда ты знаешь?

Я пожала плечами.

– Ты всегда давал мне липовый чай, чтобы я поправилась, верно?

Дарен поднял брови, испытывая одновременно облегчение и разочарование. Он снова уставился в потолок.

– Может быть, – ответил он низким голосом. Он снова стал грустным. Его маска. Но с недавних пор он позволял себе снимать маску в моем присутствии. По крайней мере, позволял мне видеть его боль.

– Тогда почему вино, а не липа…

– Ты снова задаешь вопросы, на которые не хочешь знать ответа.

– Почему я не хочу знать ответа?

– Мне не нужен липовый чай, когда я рядом с тобой, – внезапно ответил он.

– Почему? – спросила я, помрачнев. – А, все дело в моей целительной силе…

– Липа может стать бальзамом, но лекарством станет та, что откроет рану.

Я на мгновение замешкалась. Его глаза мерцали, как пламя факелов, висящих на стене. Он посмотрел на меня. В его взгляде читалась злость и беспокойство. Нет, в нем таилась мольба. Как будто он спрашивал меня, за что ему все это…

Внутри меня разразилась настоящая буря. Я никогда не понимала, почему он так злится на меня. Мгновения, когда мне казалось, что он поддерживает меня, чередовались с моментами, когда он злился на меня. Иногда он заставлял меня чувствовать себя так хорошо – лучше, чем когда-либо. Но порой… Порой он разбивал мне сердце.

– Дарен… – прошептала я. Мне пришлось сделать минутную паузу, чтобы подобрать нужные слова, но в этот раз я была готова позволить этой нити оборваться. Неведомое чувство подступило к горлу. Оно давило на грудь и сжимало сердце в тисках. – Несмотря на все, что ты со мной сотворил… – Я нахмурилась. – Несмотря на все то плохое, что ты мне сделал… Почему мне кажется, что именно я причинила тебе боль? – Мои глаза наполнились слезами. Тяжесть снова навалилась на меня.

Впервые… впервые с того дня, как я ступила в Элементаль… он отвел взгляд, который всегда был устремлен на меня, как стрела. В нем читалась мольба. Жестокая и беспощадная, как сама месть. Не как пламя свечи, а настоящий огонь.

Я протянула к нему руки.

– Что я тебе сделала, Дарен?

Он поймал мое запястье в воздухе и крепко сжал его. Медный кубок выпал из его руки и упал на пол. Звон и лязг катящейся по полу меди заглушил наше дыхание. Тени от пламени разрастались на стенах, становясь все больше и больше. Я обвела взглядом покои, а когда снова посмотрела на Дарена, пламя утихло.

– Знаешь, какой единственный недостаток у звезд? – спросил он. Это был не просто вопрос. Тем не менее я покачала головой. – Не только в человеческом мире, но и здесь, в Элементале, эльфины смотрят на звезды и загадывают желание. Они просят звезды исполнить то, чего им не хватает в жизни. Заполнить бреши. Они желают надежды, Нова… Вот что ты сделала со мной. Ты заставила меня совершить самый страшный грех на этой земле. – Он сильнее сжал мое запястье. – Ты подарила мне мечту.

Я уже открыла рот, чтобы что-то сказать, но он надавил моей рукой под подбородок. Затем повернулся на кровати и прижал пальцы к моим губам.

– Не спрашивай, – сказал он. – Эта ночь и так длилась слишком долго. Ты тоже выглядишь усталой, поэтому спи. Завтра будет еще один длинный день.

– Но нам надо многое обсудить!

– Разговоры подождут, Нова, – печально произнес он. – Ты отсутствовала так долго, что я не уверен, что помню ответы.

В комнате воцарилась тишина, насколько это было возможно. Пламя стихло, но комната как будто продолжала поглощать нас. Мне было нелегко понять, почему он злится на меня. Я собирала кусочки головоломки воедино, но каждый раз приходила к неверному выводу, а теперь он и вовсе не желал говорить. Может быть, ему все еще было больно из-за того последнего инцидента. Он сказал, что спустя столько времени мать снова добралась до него, и это сильно ранило его. Хотя я и не получила четкого ответа на вопрос, мне было неприятно осознавать, что страдает именно он.

– Тогда позволь меня спросить о другом, – произнесла я, слегка приподнявшись на кровати. Я устала, но не хотела сейчас засыпать. Если так будет продолжаться и дальше, то завтра я, скорее всего, проснусь разбитой и раздраженной. – Мне надо помешать слиянию камней, но я не знаю, как это сделать без ведома Арына, а часть меня хочет рассказать Арыну…

– Но ты же не хочешь, чтобы он сотворил какое-нибудь зло.

– Я не против, – проворчала я. – Ну, творить зло. Но он король, в конце концов, и я не хочу, чтобы ему пришлось с этим иметь дело. Арыну незачем больше испытывать гнев или страх. Пережитые потери уже достаточно напугали его, хоть он этого и не осознает, но он настолько боится повторения, что может принимать неразумные решения. Я хочу облегчить его бремя, хочу хоть раз стать хорошей наследницей. – Если нам придется уничтожить камни, то я не хотела перекладывать эту миссию ему на плечи.

– Хорошо. – Он плавно опустился на кровать и заложил руки за голову. – Если хочешь согрешить, ты обратилась по адресу, пузырик.

– Ну… – Я прищелкнула языком. – Я, как ты это называешь, немного невежественна…

Он усмехнулся.

– К счастью для тебя, я настолько же плох, насколько красив, весел и умен. Нет ничего хуже меня! Я очень талантлив в том, чтобы быть плохим.

– Засранец. – Я хлопнула его по плечу.

– Вот видишь, – отозвался он и, приоткрыв один глаз, посмотрел на меня сверху вниз. – Ты уже учишься.

Я легла на спину и вытянулась.

– Скоро мне придется надеть ожерелье. – Постепенно начинало светать, и я собиралась шагнуть в новый день, не поспав ни минуты.

– Ты, наверное, скучала по нему… – сонно пробормотал он.

Моя рука сама по себе потянулась к шее. Не было ни одного дня, чтобы я не ощущала отсутствие ожерелья на шее. Для меня это был не просто драгоценный камень Водного Королевства, это была единственная вещь, оставшаяся у меня от матери. Только благодаря ожерелью я чувствовала ее присутствие, только благодаря ему я верила.

– Когда ты забрал его в коридоре университета, мне показалось, что от меня оторвали часть тела. У тебя когда-нибудь отнимали что-то, к чему ты был сильно привязан? – Я повернулась к нему, свернувшись калачиком. Я снова чувствовала себя такой уязвимой, ребенком, вырванным из рук матери, возможно, брошенным ею самой.

Дарен неловко передернул плечами. Как будто что-то душило его, и он желал это с себя стряхнуть. У меня зудели ноги от брюк, и я снова перевернулась на спину, пытаясь почесать одну ногу другой. Эта одежда меня раздражала. Я не понимала, почему эльфины придают столько значения внешнему виду. Одежда – это просто то, что ты носишь каждый день. В человеческом мире тоже уделяли этому слишком много внимания, но Элементаль просто был варваром в этом отношении. И они еще ожидали, что я буду одеваться так, как если бы спешила на бал.