Н. Кабал – Короли и Шуты (страница 65)
Меня накрыло чувство опустошенности, которое я не могла объяснить никому – и себе в том числе. Вот что делает с человеком заключение в небытие. Я не знала, чего хочу на самом деле, и, возможно, поэтому продолжала гнаться за чем-то незримым. На душе лежал такой большой груз, который я не могла удержать… не могла сглотнуть, не могла спать, я не справлялась со всем этим, как все вокруг думали. Я просто хорошо притворялась.
– Я никому не нужна, даже самой себе. Не то чтобы меня это волновало, я сама избрала эту дорогу, просто чтобы идти, просто чтобы что-то делать. – Я в гневе отвернулась, желая увидеть пустоту, но вместо этого встретилась взглядом с ним.
Дарен ошеломленно смотрел на меня. Он слышал меня. По его сгорбленной фигуре и растерянному взгляду я поняла, что он слышал каждое мое слово.
– Нашел противоядие? – спросила я.
Через несколько секунд он моргнул и ответил:
– Да. – Он выглядел так, будто получил сильный удар под дых. Но стоило мне подняться на ноги, и он быстро пришел в себя. В руках он держал клешню крюкохвоста и растение с темно-желтыми шипами. Я не стала спрашивать, что это такое и где он их нашел.
Он присел рядом с Шафаком и вылил жидкость из клешни на лист растения. Потом камнем растер их в мелкую крошку и нанес получившуюся массу вокруг раны. Через несколько минут кровь запеклась, и рана покрылась струпьями, будто ее прижгли раскаленным железом.
– Раны от крюкохвоста смертельны, – объяснил Дарен, наблюдая за ним. – Большинство не знает, как их лечить. Поэтому шрам все равно останется, даже заклинание не поможет.
– Мне идут шрамы, – усмехнулся Шафак. От подмышки до груди тянулся беловатый рубец, который был похож на какую-то карту. Но рана, похоже, полностью закрылась.
– Легко отделались, – сказал Дарен, подмигнув.
– Но ожерелье не достали. – Лицо Шафака осунулось. Как у любого солдата, потерпевшего неудачу.
– Ничего страшного. – Дарен ободряюще похлопал его по плечу. – Попробуем снова. По крайней мере, теперь мы знаем, что Антиквар защищает его. И никто другой не получит его. – Он произнес это так, как будто действительно в это верил. Цепочка на моей шее больно сдавливала горло, словно змея.
– Что такого важного в этом ожерелье?
– Важно ожерелье, которое ты украла. – Когда Дарен повернулся ко мне, выражение его лица было бесстрастным.
– Я не собираюсь больше с тобой спорить. Я просто вернула себе то, что принадлежит мне.
– Ладно, – нервно сказал он. – Пойду немного посплю. – Он зашел за деревья и затерялся в темноте.
– Поспишь? – в отчаянии вскричала я. – Ты правда думаешь, что после всего случившегося я позволю тебе уснуть, не получив никаких объяснений? – Я направилась вслед за ним. Деревья росли достаточно густо, а трава была высокой. Пробираясь через ветки, я исцарапала все руки.
Я догнала его прежде, чем он успел уйти слишком далеко. Я схватила его за плечо и развернула к себе лицом.
– Теперь ты расскажешь мне правду! – Я надеялась, что поблизости никого нет. У меня не было настроения разбираться с людоедами, другими существами, человекообразными летучими мышами и прочей живностью.
– Это ты вечно убегаешь от моей правды, – крикнул он в ответ. Его огненно-голубые глаза пылали от ярости. Меня много чего бесило в нем, но подобное поведение было самым худшим. Что бы он ни делал, он всегда злился и утверждал, что это я причинила ему боль. Если бы я только знала, что он имеет против меня, я бы избавилась от этой душевной пустоты.
– Потому что каждое твое слово оказывается ложью.
– Или потому, что ты боишься услышать
Я сделала еще один шаг.
Мы не отрывали взгляда друг от друга. Даже не моргали.
Я сделала еще один шаг, и расстояние между нами сократилось. Моя грудь лихорадочно вздымалась и опускалась напротив его груди. Я быстро, словно сработал какой-то рефлекс, положила руки ему на плечи и провела вниз, спускаясь к запястьям. Дыхание становилось все тяжелее и тяжелее. Я положила его ладони себе на талию, и он нахмурился в нерешительности, ожидая, что случится дальше.
Коснувшись кончиков его пальцев своими, я прижалась к его губам. Начала целовать его, вкладывая всю свою ярость, злость и обиду и глубокое желание. Обхватив за шею, я притягивала его все ближе и ближе к себе. Мои пальцы танцевали в его волосах. Я проникала языком ему в рот. Кусала его губы и наказывала еще более диким и отчаянным поцелуем. Зажав его нижнюю губу между зубами, я потянула нас обоих на землю и, извиваясь на листьях и ветках, увлекла за собой.
Когда я встала на колени, с его губ сорвался задыхающийся стон. Вкус крови, сочащейся с его губ, возбудил меня еще сильнее. Он начал исследовать руками мое тело, блуждая по плечам, волосам, талии, бедрам… Я чувствовала его обжигающие пальцы повсюду и хотела большего.
Наши взгляды на мгновение встретились, и я начала торопливо расстегивать рубашку. Когда я отбросила ее в сторону, Дарен выпрямился, и я упала к нему на колени. Обнаженная по пояс, я смотрела на него и пыталась перевести дыхание.
Он положил руку мне на талию и притянул ближе к себе. Он задыхался. За долю секунды похоть в его глазах сменилась ужасом. Взгляд потемнел. Он тихо выругался.
Ожерелье на моей шее коснулось его обнаженного тела. Я потянулась к нему, пытаясь снова поцеловать его.
– Перестань! – выкрикнул он. Он схватил меня за плечи и прижал руки к телу, не давая мне дотянуться до него. Его взгляд был прикован к ожерелью, висевшему на моей груди.
– Дура! – прошептал он. – Идиотка! Я… – Он одним движением сорвал ожерелье с моей шеи, оттолкнул меня и встал. Плюхнувшись на задницу, я попыталась осознать, что сейчас произошло.
Когда ожерелье исчезло, с моей души как будто свалился тяжелый груз. Внезапно я почувствовала себя очень легкой и… и…
Такой голой.
Я будто очнулась от кошмара.
Черт!
Я нащупала на земле рубашку и быстро надела ее, до сих пор не веря в происходящее. Мои щеки горели от стыда. Сердце бешено колотилось от стыда.
Дарен колотил ожерельем по дереву, будто хотел расколоть его на части.
– Оставь меня в покое! – С этими словами он зашвырнул ожерелье на землю между камнями.
– Дарен, – прошептала я, пытаясь понять, кто из нас больше напуган. Мой голос звучал очень слабо.
– Тебе обязательно совать во все нос, да? – продолжал кричать Дарен, но в этот раз уже на меня. – Ты все портишь! – Он вперился взглядом в землю. – Ты все испортила!
Я едва ли контролировала свой дрожащий голос:
– Я… – прошептала я и тяжело сглотнула. – Я не знаю, что здесь происходит, но не смей говорить со мной в таком тоне.
– В ожерелье, которое ты носила на своей шее, заключено самое страшное зло, какое когда-либо видел этот мир, – процедил он сквозь зубы. – В нем дух моей матери, Нова. Лилит. А ее любимый грех – похоть. И она способна причинить огромный вред, даже находясь внутри этого глупого ожерелья.
Меня начала бить дрожь.
Все то, что я делала с тех пор, как надела ожерелье…
Я бы никогда не сделала всего этого по своей воле.
Наброситься на Антиквара на глазах у всех… Рассказать Шафаку о том, в чем я не могла признаться даже самой себе… Приставать к Дарену… Проклятье…
– Откуда мне было знать… – только и смогла сказать в свое оправдание.
– Всегда одно и то же, Нова! – Он широко раскинул руки и продолжил в ярости кричать. – Я вытащила Арына из Петли, но откуда мне было знать, что вместе с ним вернется и Эвран… Я украла у тебя ожерелье и отдала камни наследницам, но откуда мне было знать, что они вернут богинь!
Мои глаза расширились.
– Да, – сказал он, покачав головой. – Этого ты тоже не знала. Потому что ты делаешь то, что пожелаешь, не задумываясь о последствиях. Ты разрушаешь мою жизнь с того самого дня, как пришла в Элементаль! – Взгляд его огненно-голубых глаз устремился на меня, словно вулканическая лава. Я ударилась о прочную стену. Удар был настолько сильным, что я поняла: если выживу, то навсегда останусь калекой.
Я хотела что-то сказать, хоть что-нибудь…
Но в горле стоял ком.
Меня ненавидели все. С того самого дня, как я пришла в Элементаль. Даже моя лучшая подруга отвернулась от меня. Даже Арын отрекся от меня. Но впервые… в первый раз… после всего, что я сделала… несмотря на них.
Мое тело задрожало, и я с трудом стояла на ногах. Я не могла поднять голову, не могла снова смотреть на него.
Впервые в жизни я так ярко ощутила ненависть.
Впервые почувствовала, что заслуживаю ненависти.
Произошла вспышка. На небе собрались облака, дождевые тучи. Пока я дрожащими пальцами пыталась застегнуть пуговицы на рубашке, думая, что хуже уже быть не может, что хуже уже некуда, луч света все разрастался и разрастался. Вдруг между нами появился Арын.
Он воплотился.
В этот самый момент.
– Нова! – выкрикнул он, задыхаясь. – Ты в порядке? Я почувствовал, что тебе больно, почувствовал мощный всплеск. – Он сделал несколько шагов ко мне, и беспокойство на его лице сменилось нерешительностью.
Сначала он посмотрел на меня. На мои взъерошенные волосы, на побледневшее лицо, на расстегнутую рубашку… Потом оглянулся через плечо, осмотрел Дарена. Его всклокоченные волосы, искаженное от гнева лицо, обнаженную грудь.