Н. Фишер – Остерегайся Толпы (страница 8)

По спине скатились мурашки страха, и я поежилась.

– Ты чего? – настороженно спросила мама. А я-то думала, что она на меня не смотрит.

– Ничего. Холодно.

– Вздрогнула так, как будто заснула на ходу. С тобой все нормально?

– Да что мне будет, – отмахнулась я.

– Ты какая-то другая стала с момента, как вернулась первого сентября.

– Школа сразу начала напрягать. Вроде один день прошел, а уроков назадавали на неделю вперед! Я еще учебники не все взяла, придется завтра ночью доделывать.

Кажется, маму мой ответ устроил. А вот меня ее слова насторожили – что со мной не так? Разве что-то во мне изменилось? Ну прибавилось немного информации, которой я не могу поделиться ни с кем из обычных людей. И все. Я не начала слышать в голове чужие голоса, не присоединилась к коллективному разуму и не подключилась к этому их общему полю. Или симптомы проявятся позже?

Черт! Надо все это выспросить у Макса. А пока сделать вид, что все в порядке. Я – обычная московская девчонка, не узнавшая и не увидевшая ничего, что могло бы перевернуть ее мир.

Дорога до дачи занимала полдня. Сначала пешком добирались до электрички, ведущей за город. Всего лишь какие-то полчаса под мелким моросящим дождем, а холод и ощущение сырости будет преследовать всю оставшуюся дорогу. Потом на битком набитой электричке до первого кордона. Вроде бы такая мелочь – забор вокруг Москвы, как будто не только Толпа представляла опасность для нормальных людей, но и все жители злополучного города. Вот только на прохождение контроля уходило минимум два часа. Молодые парни, одетые в военную форму бродили по вагонам и проверяли документы – разрешения на выезд или подтверждения владения землей. Забывших бумажки дома безжалостно высаживали у МКАДа, и никого не волновало, как несчастные вернутся домой.

В детстве я с интересом разглядывала военных – поджарые, собранные, одетые в камуфляж, с оружием на поясе. Они казались мне настоящими рыцарями, охранявшими нас от Толпы. Позже, будучи подростком, я воспринимала их как ненужный элемент системы, удерживающий ни в чем неповинных людей в рамках одного города. Сейчас я понимала, что парни просто делают свою работу, чтобы прокормить себя и семью. Вряд ли им действительно есть дело до охраны людей от Толпы и до того, зачем мы рано утром пытаемся покинуть город.

На платформу мы пришли заранее и в подъехавшую электричку, покрытую зеленой облупившейся краской, забрались одними из первых. Говорят, раньше из Москвы в область ходили удобные поезда с мягкими креслами, но после появления Толпы их все направили в области, а нам оставили гнивший на свалках резерв. Мы с сестрой прижались к окну, занимая одно место на двоих. Рядом уселась мама, задвинув рюкзаки с одеждой и перекусом под деревянную лавку, от которого попа становилась квадратной за полчаса.

В этот раз я без особого интереса скользила глазами по втиснувшимся в вагон военным. Обычные парни, как всегда. К моменту остановки Лика уже задремала, уронив голову мне на колени, а мама принялась выискивать в рюкзаке нужные документы. Люди теснились, пропуская людей в форме в глубь вагона. Они мельком просматривали измятые бумажки, кивали и шли дальше.

Молодой военный замер возле нас. Мама тут же сунула парню под нос документы на дом и наши с Ликой свидетельства о рождении. Мужчина покрутил бумажки в руках, кажется, не особо вчитываясь. А потом поднял глаза на меня. Внимательный колкий взгляд льдистых глаз прошелся вверх, потом вниз. Губы изогнулись в усмешке, и я услышала легкий смешок. В моей голове. Я дернулась, запаниковала, разбудила сестру. А парень улыбнулся шире, подмигнул и сказал уже вслух:

– Будьте осторожнее.

Я замерла, не веря в произошедшее. Что это было? Один из Толпы охраняет нас от Толпы? Притворяется нормальным? Или они все такие? Тогда почему он может нормально общаться, открывая рот?

Может быть, я просто задремала, и мне показалось. На лбу выступил холодный пот, а сердце ухало так, что заглушало шумы электрички.

– Кажется, ты понравилась этому вояке. – Мама легонько толкнула меня в бок локтем и показала язык в своем фирменно стиле.

– Надеюсь, что только это, – прошептала я в полголоса.

Остальная дорога прошла без происшествий. Когда поезд тронулся, я задремала, и мама разбудила нас Ликой за пять минут до выхода. Сестра снова заныла, что не выспалась. Но свежий лесной воздух на платформе тут же заставил забыть о сонливости.

До деревни мы брели еще полчаса по узкой лесной тропке, которую зимой невозможно будет обнаружить. Хвоя приятно пружинила под ногами. Лес пах свежестью, смолой и осенним увяданием. Над головой щебетали птицы, а где-то вдалеке громыхала убегающая электричка. Я вдохнула полной грудью и зажмурилась. Все же природу я любила куда больше, чем город, пусть даже и поросший зеленью. А значит, я абсолютно здорова – ведь Толпа терпеть не может природу. Во всяком случае, так нам говорили.

В домик мы вошли в двенадцать часов дня. Перекусили захваченными с собой бутербродами и бросились в огород. До вечера мы выдергивали морковку со свеклой, копали картошку, собирали остатки малины и огурцов. Раскладывали все это по мешкам и с ужасом представляли, как завтра повезем урожай в Москву в компании таких же груженых дачников. После ударного труда и свежего воздуха сил хватило только на то, чтобы перекусить и завалиться спать. Мы даже не стали играть в карты, нарушив многолетнюю дачную традицию.

Лика заснула первой, прижавшись ко мне спиной. Мама попыталась вновь завести разговор о моем проступке первого сентября. Видимо, хотела вывести меня, сонную и уставшую, на чистую воду, но я сделала вид, что сплю. Притворяться долго не пришлось, через несколько минут я и правда забылась глубоким сном без выматывающих сновидений.

Следующий день мы посвятили подготовке дома к зиме. Сливали воду из баков, затыкали щели, забивали досками окна и двери. Этот дом принадлежал моей бабушке – здесь она жила еще в детстве. Когда-то он, бревенчатый сруб, выкрашенный в серый, с резными наличниками и покосившимся крыльцом, мог служить жилищем круглый год. Дом прогревался благодаря газовому котлу и циркулирующей по трубам воде. Сейчас газа не было, трубы потихоньку прогнивали, душ – летний, туалет – на улице. И все же была в этом какая-то романтика. Ощущение, что мир сузился до этого затерянного в лесной деревне домика. И нет никакой загнивающей цивилизации, никакой Толпы и, что важно, никакой школы.

За два дня на свежем воздухе я напрочь забыла про Макса и про территорию Толпы. Нехорошая мысль мелькнула на подкорке при виде военных, когда мы с мешками, полными урожая, тряслись в электричке по пути домой. Но больше никто не хихикал в моей голове и не говорил быть осторожнее. Осмотр на въезде в Москву был куда более снисходительным.

Все, о чем я мечтала в этот день – это залезть в душ, смыть пот и землю и заснуть до утра беспробудным сном. Все шло по плану. Мы поужинали всей семьей, мама рассказала, как прошли выходные на природе, а папа хвастался, что они с Ванькой управились вдвоем и даже приготовили макароны с тушенкой. Сил хватило даже на одну партию в «Дурака». Ванька снова оставил меня с погонами, а мама посмеялась, что мне повезет в любви. Кажется, выходные можно было назвать теплыми и спокойными. Если бы не одно но.

Я уже лежала в кровати и представляла, как буду завтра оправдываться перед математичкой, что не сделала первую же заданную домашку – сил на уравнения уже не осталось. Как вдруг среди потока моих мыслей раздалось далекое и чужеродное: «Завтра придешь?». Раздалось и исчезло, оставив меня в смешанных чувствах и непонимании, что это было – усталость сыграла злую шутку, или меня пора сдавать на опыты?

Я пролежала без сна еще несколько часов, силясь поймать сигнал. Понятия не имею, как это делается и делается ли вообще. Но услышать в своей голове что-то, кроме собственной паники, я так и не смогла.

Глава 7.

Сентябрьское утро понедельника разбудило нежным солнышком и почти летним теплом, словно не было дождливых выходных. Я встала раньше всех, устроила на голове тщательно выверенный небрежный беспорядок, подвела глаза черным, старательно вырисовав стрелки. Хотела уже нанести на лицо побольше пудры и спрятать шрам, но решила оставить как есть – от кого мне его скрывать.

Из головы никак не выходили слова, прозвучавшие вчера в моей голове. Это Толпа меня звала? Или я просто слышу то, чего хочу и боюсь одновременно? Ведь ты всегда натыкаешься на знаки, когда ищешь ответы. Может, и сейчас происходит то же самое. Мне послышался голос Макса, потому что я очень хочу еще раз его увидеть. Это глупо, но мне жутко интересно узнать, чем живет Толпа на самом деле. Понять, кто они такие. И может, я смогу доказать не только себе, но и другим, что их не стоит бояться? Или мой мозг уже поработили, и сейчас эти мысли принадлежат не мне?

Я запустила пальцы в волосы и прикрыла глаза. Противоречивые сомнения раздирали. Еще этот военный в электричке. Он действительно засмеялся в моей голове, или я задремала, а мое воображение спроецировало увиденное первого сентября на окружающую реальность? Решение моих вопросов и сомнений было только одно – отправиться на территорию Толпы, найти Макса и задать ему вопросы. Вряд ли он знает все, но хоть что-то точно подскажет. Хотя у них же есть это общее поле со всеми ответами… То же мне – круглосуточный доступ в интернет. А у нас еле-еле тянет проводная локальная сеть на школьных компьютерах. Не то что в бабушкиной молодости, когда найти информацию можно было с мобильного телефона. Теперь они валяются без надобности, разбитые, разряженные, без связи и возможности звонить.