Mythic Coder – Фронт Бездны. Том 1. Прорыв (страница 11)

– Отлично, – пробормотал он. – Распечатали, блядь, сюрприз.

Он воткнул иглу в ткани рядом, ввёл дозу обезболивающего. Женщина прошипела, выгнулась, но он прижал её сильнее.

– Дыши. На счёт три – вдох. Раз, два, три.

Она послушно втянула воздух, дыхание сорвалось на стон. За окном в этот момент огненный язык ударил так близко, что стекло вспыхнуло белым, в комнате запахло раскалённым песком.

– Док… – её голос дрогнул, как струна. – Это… меня убьёт?

– Если оставим – да, – ответил Хиро честно. – Если вырежу – возможно. Если повезёт – нет. Выбирай.

Она улыбнулась как-то криво, по-рабочему просто.

– Режь. Железу я ещё на сменах уступала.

– Хватит героизма, – процедил он. – Тяни воздух и не умирай раньше времени.

Он взял зажим, подцепил край пластины. Та оказалась странно тёплой, почти горячей, как железо после печи. От соприкосновения через латекс перчатки в пальцы ударил лёгкий, липкий холод. Пластина дрогнула в ответ, как живая, и от неё к зажиму рванули тонкие чёрные ниточки, пытаясь врастись в металл.

– Не-не-не, сука, – Хиро резко перехватил зажим пониже, сжал сильнее. – К моему инструменту ты не присосёшься.

Он начал выдёргивать. Пластина не хотела идти. Отростки, вросшие в мясо, натянулись, под кожей водянистой волной пошла дрожь. Женщина заорала – не громко, хрипло, но так, что кресло под её спиной жалобно скрипнуло.

– Лежи! – рявкнул он ей в лицо. – Лежи, сказал!

Он тянул изо всех сил. Одна из проволочных нитей с хрустом вывернула кусок костной ткани, кровь брызнула в сторону, обдав ему щеку горячей, липкой маской. В ту же секунду из глубины раны хлынуло что-то чёрное. Не кровь – гуще, более вязкое, с блеском отработанного масла. Жидкость выстрелила фонтаном, ударила ему по перчаткам, по предплечьям, по груди.

Жечь начало мгновенно.

Кожа под тканью вспыхнула огнём, будто её обдали кислотой. Там, где чёрная дрянь попала на голую кожу у запястья, выступили белые пузырьки, как от ожога. Хиро сжал зубы так, что заскрипело.

– Чёртов яд… – выдохнул он. – Держись, девочка.

Он рванул ещё раз. Пластина вылезла, как застрявший нож из дерева. За ней потянулись клочья мягких тканей, красное и чёрное перемешалось в мерзкую кашу. Женщина закричала так, что перекричала на секунду сам огненный вихрь за окном. Пластина, наконец, оторвалась целиком, вместе с частями отростков.

Хиро, не разжимая зажим, швырнул её в заранее приготовленный металлический таз. Пластина ударилась, звякнула, и тут же начала извиваться, как насекомое. Чёрный яд с неё стекал густыми каплями, прожигая дно таза, шипя и дымясь.

– Ну ты и мразь, – прохрипел он ей. – Поиграла и хватит.

Он схватил другой инструмент – компактный плазморез, щёлкнул, поднеся его к пластине. Синий язык пламени лизнул металл. Пластина взвыла – не ушами, нервами. В голове у Хиро что-то скрипнуло, как будто кто-то по стеклу царапнул. Дрянь выгнулась, попыталась свернуться, спрятаться от огня, но через несколько секунд её повело пузырями, края побелели, а потом вся она рассыпалась в чёрный, сухой прах.

За окном в этот момент огненный вихрь ударил по соседнему корпусу, облизал его, как гигантский язык. Стекло в раме конторы выдержало чудом, только ещё больше пошло трещинами. Внутрь просочился жар и запах оплавленного металла.

Женщина на столе хрипела, хватая воздух ртом. Края раны бешено кровоточили, но чёрная дрянь больше не шла, только человеческая кровь. Хиро отложил инструмент, прижал ладонью марлю к разрезу, потом другой рукой потянулся к гемостатическому спрею. Пальцы дрожали, одна перчатка уже расползалась в месте ожога.

– Док… – слабый голос едва пробился сквозь рёв огня. – Оно… вышло?

– Вышло, – выдохнул он, распыляя спрей прямо в мясо. Пена мгновенно окрасилась алым, потом начала светлеть. – И прогорело к чёртовой матери. Народ на улице сдохнет от многих причин, но не от этой, обещаю.

Она попыталась усмехнуться, губы дёрнулись.

– А ты… сам…

Хиро бросил короткий взгляд на своё запястье. Кожа вокруг ожога уже вздулась, местами потемнела. Никаких металлических отростков, пока только боль.

– Сам потом, – отрезал он. – Я у себя один. У нас с тобой, по счастью, сюжет разный.

Он быстро наложил грубый, тугой шов, не заботясь о красоте – лишь бы стянуть края. Каждый прокол иглы в мясо отдавался в его головах лёгким ударом, будто кто-то стучал пальцами изнутри. Наружу, из трещин стекла, стучал огонь.

Когда повязка легла, он, наконец, позволил себе опереться руками о стол, выдохнуть. Спина горела, руки ныли, запястье пульсировало ядовитой болью.

– Всё, – сказал он женщине. – Если повезёт – завтра ты будешь жаловаться, что шрамы некрасивые. Если не повезёт – даже шрамы некому будет показывать.

За окном огненный вихрь взревел громче, где-то далеко рвануло так, что здание содрогнулось. Пыль посыпалась с потолка, лампа под мигнувшей проводкой качнулась. Хиро поднял взгляд на эту пляску огня и железа и тихо добавил:

– Но пока я жив, из вас эту дрянь буду вырезать, сколько успею. А бездна пусть орёт дальше – я её не слышу.

С потолка конторы ещё сыпалась пыль, когда Корран ввалился внутрь, ударом плеча распахнув дверь. Вихрь за окнами ревел так, будто хотел выдрать стекло и залезть в комнату, но его заглушил другой звук – глухой, низкий, узнаваемый. Детонация, но не полная, а приглушённая, как если бы кто-то плюнул огнём в железный ящик.

– Док, на ходу, – бросил капитан, даже не глядя на женщину, лежащую на столе. – Склад патронов под боком, по нему уже ползут. Если мы его проебём – дальше можем драться палками.

– Отличный выбор времени, – хрипло отозвался Хиро, проверяя, держится ли повязка. Запястье пульсировало водой с кислотой, но он затянул ремень медрюкзака сильнее и спрыгнул со стола. – Ладно, раз патроны важнее моего отпуска, пошли.

Склад находился через цех, в отдельном боксе под бетонной плитой. Когда они выскочили на площадку, воздух ударил в лицо смесью пороха и горелой краски. Огненный вихрь гулял дальше, между корпусами, но сюда не доставал; здесь царил другой шторм – свинцовый.

– По местам! – рявкнул Корран, уже падая за бетонный барьер. – Лея, контроль по механике ворот, чтоб не захлопнулись нам по яйцам. Костыль, сектор справа. Элья, сверху крышу держи.

Сам склад выглядел, как бетонный бункер с широкой разгрузочной рампой. Ворота наполовину опущены, на цепочном приводе, зазор хватал ровно на то, чтобы протиснулся человек – или что похуже. Перед рампой уже лежали тела: двое из охраны, один гражданский с тележкой, у которой колесо до сих пор вращалось, скрипя.

Из тёмного проёма ворот тянуло холодом и влажным запахом металла, масла и старого пороха. С улицы пахло кровью. Мутанты прут, как вода.

Первой волной – мелочь, та самая багрово-чёрная шваль, которую Лея уже видела в промзоне: собачьи, крыс подобные, с лишними конечностями, с обглоданными до белизны костями, вплавленными в бок. Они карабкались по пандусу, цеплялись когтями за бетон, скреблись по металлу ворот, проваливаясь в щели. Из пастей, собранных из железа и мяса, текла тёмная слюна, прожигая на полу пятна.

– Мелкие – на ходу валить, – бросил Рэн, уже вскидывая винтовку. – Не давать подойти.

Первая очередь прошила передний ряд тварей. У двух просто оторвало головы – или то, что их заменяло, – у третьей взорвался грудной сегмент, брызнув на соседок волной чёрно-красных ошмётков. Они падали, но остальные даже не замедлялись, перешагивали, как по кочкам, хлюпая по чужой плоти.

И потом пошли другие.

Среди мелочи выдвинулись вперёд фигуры повыше – человеческого роста, шире плечами, медленнее, но упрямее. Бывшие. Бывшие военные, бывшие охранники, бывшие люди. Броня на них уже давно перестала быть просто бронёй: пластины вросли в тело, края размылись, под металлом шевелилась живая ткань. Там, где раньше были стыки, торчали мясные перемычки, сросшиеся с креплениями. У одного на плечах ещё виднелись потёртые шевроны Ксайры, вплавленные в мясо, как ожог.

– Контакт с бывшими, – глухо сказал Хиро, упираясь спиной в колонну. – Прекрасно. Им же мало того, что они уже сдохли.

Лица у них почти исчезли под слоями органики и металла. Вместо нормального рта – узкие горизонтальные щели от щеки до щеки, как плохо зашитый разрез. Из этих щелей постоянно вытекала густая, чёрно-зелёная жидкость. Она капала на нагрудные плиты, прожигая в них ямки, стекала на землю, где бетон начинал дымиться и шипеть. Глаза – если были – светились тускло, как старые индикаторы.

Один такой бывший шёл впереди, медленно, как танк. Пули впивались в его броню, выбивая куски металла и мяса, но он не падал. Каждая очередь только рвала с него обломки, оголяя под ними ещё более мерзкую смесь. Когда пуля пробила ему щеку, оттуда, вместе с кровью, брызнул тот самый яд – плюхнулся на пол, разъел до арматуры.

– Не подпускайте их к воротам! – заорал Корран. – Если этот яд попадёт внутрь – от склада останется дырка!

Бывший поднял руку. Ладонь у него превратилась в нечто вроде связки костяных шипов, обрамлённых металлом. Из щели на месте рта потянулся струёй яд – как плевок, но метра на три. Плюхнулся прямо на бетонный барьер перед Рэном. Камень зашипел, пошёл пузырями. Костыль рефлекторно отпрянул, прикрывая лицо.

– Сука, плюётся! – выругался он. – Как я вашу мать…