Mythic Coder – Фронт Бездны. Том 1. Прорыв (страница 10)

– У тебя две минуты, – сказал Корран. Голос отдался от стен глухим ударом. – Потом этот повелитель проломит нам голову через крышу, а его шавки займут очередь.

– Две минуты – это охуенно щедро, – выдохнула Лея, оглядываясь. – Обычно вы даёте мне тридцать секунд и молитву.

В глубине ангара стоял он. Старый боевой мех, «Кара», списанный ещё до Прорыва и так и не отправленный на разбор. Четырёхногий, с низким, приплюснутым корпусом и башней, напоминающей голову хищника. Одна из ног была вывернута, гидравлика потёкла, броня в шрамах от сварки. Но орудийный блок на месте, и в нутре ещё был сердечник – Лея это чувствовала почти физически, как механик чувствует пульс машины.

– Думаешь, он ещё шевельнётся? – Рэн хлопнул ладонью по броне, она отозвалась глухим, но не пустым звуком. – На вид он дохлый, как старший сержант после суточного наряда.

– Сержант после наряда хотя бы дышит, – отрезала Лея. – Этот – пока нет. Но мы ему поможем.

Она бросила карабин у стены, уже расстёгивая подсумок на груди. Оттуда, из двойной термоизоляции, она достала небольшую металлическую капсулу. Пальцы в перчатках всё равно почувствовали холод, который пробивал через материал, как зубная боль через анестезию.

– Это что за хреновина? – прищурился Рэн. – Не говори, что это то, о чём я думаю.

– Образец кристаллизации сгустка, – коротко ответила Лея. – То, что «Спираль» выковыряла из первых контактов. Трофей, блядь, интеллектуалов.

Она щёлкнула защёлкой, крышка капсулы приподнялась. Внутри на прозрачной подложке лежал кристалл, размером с куриное яйцо. Неправильной формы, с рваными гранями, он не отражал свет – он его жрал. Внутри, под мутной оболочкой, плавали тёмные, вязкие тени, иногда вспыхивали тусклые, багровые искры.

– Тебе не кажется, что люто плохая идея засунуть кусок демона в нашу же технику? – осторожно уточнил Рэн. – С таким же успехом можно дать гранату обезьяне и сказать: «держи, это мозг».

– У нас снаружи турели, которые нас режут, и повелитель, который ими дирижирует, – Лея уже лезла под бронепанель, выдирая старые кабели. Металл скрипел, в лицо летела вековая пыль. – Обычным железом мы его не пробьём. Нам нужен импульс его же природы. Вражеский код против вражеского кода.

– И шанс того, что мех с катушек слетит и пойдёт драть нам задницы? – вставил Хиро, прижавшись к двери и прислушиваясь к гулу снаружи. Пот под шлемом прокалял кожу. – Какой там у тебя процент?

– Высокий, – честно сказала она. – Но если мы не попробуем – процентов будет ноль. Мы просто сдохнем под ногами у этих чудес инженерной мысли.

Она добралась до сердечника – цилиндрического блока в центре корпуса. Открутила крышку, запахло озоном и старой изоляцией. Внутри тускло мигал остаточный заряд; система была в спячке, но ещё не мертва. Лея вдохнула, поймала себя на том, что руки дрожат, и с усилием заставила их затихнуть.

– Слушай сюда, старый урод, – пробормотала она, больше самому меху, чем людям. – Сейчас я засуну внутрь тебя кусок ада. Ты можешь либо сдохнуть прямо сейчас, либо встать и помочь нам убить того, кто тебя сломал.

Она вставила кристалл в импровизированный гнездовой разъём, который собирала на ходу: пару адаптеров, кусок проводки с демпферами, старый стабилизатор от плазменника. Металл кристалла соприкоснулся с контактами – и воздух внутри корпуса ударило холодом. Не физическим – чем-то, что пробежало по костям, отчего Рэн невольно выругался.

– Я это чувствую, – прошептал он. – Лея, он пищит у меня в зубах.

Кристалл вспыхнул изнутри. Не светом – багровым, вязким свечением, будто внутри него шевельнулась жизнь. Из него в проводку рванули тонкие, чёрные ниточки, как корни. Демпферы вспухли, на секунду казалось, что всё пойдёт по пизде – сейчас оно просто взорвётся у неё в руках.

– Держи, сука… держи… – Лея вдавила кристалл глубже, защёлкнула фиксатор, отдёрнула руки.

Секунду было тихо. Потом мех дёрнулся.

Сначала – лёгкая, почти незаметная вибрация, от которой по броне пошла рябь пыли. Затем внутри что-то загудело – низко, протяжно, как старый трансформатор, которому подали слишком много напряжения. По корпусу пробежали тонкие, мертвенно-синие разряды, подсветка на панели мигнула. На старом, покрытом пылью индикаторе статус резко сменился с «OFFLINE» на «UNSAFE».

– Ну здрасьте, – выдохнул Рэн. – Он просыпается.

Мех шевельнул ногой. Гидроцилиндры жалобно завыли, одна из опор с треском встала на место. Башня дёрнулась, словно кто-то дернул её за невидимый поводок. Внутри, из динамиков, вылез искажённый, хриплый голос автодиагностики, смешанный с чем-то чужим:

– …система… перезапуск… протокол… шшш… НЕПОДТВЕРЖДЁННЫЙ ВХОД… шшш… ГОЛОД…

– Ты слышал? – Рэн уставился на корпус. – Он сейчас сказал «голод»?

– Ему всё равно, – Лея прижала ладони к панели, почувствовав, как под ними ходит вибрация. – Главное, чтобы голод был направлен не на нас.

Она подключила наружный интерфейс, пролистала поток ошибок. Символы шли вперемешку с чужими знаками, кривыми, как сломанные буквы. Где-то между «CRITICAL CORE BREACH» и «UNKNOWN PROTOCOL» мелькнуло короткое: «ВНИЗ».

Чужой гул в голове вдруг совпал с гулом внутри меха. На миг Лее показалось, что кто-то смотрит на неё из глубины этой машины – не повелитель, другой. Меньший. Злой и любопытный.

– Слушай меня, железо, – прошептала она, склонившись к панели. – Тут два голоса. Один – его. Один – мой. Если ты выберешь его, он просто сожрёт тебя. Если выберешь меня – будешь стрелять по нему. Понятно, блядь?

Пальцы сами легли на клавиши. Она начала прописывать ограничители, как могла: ограничение по сектору огня, запрет на поражение целей с их транспондерами, маршрут обхода. Каждую команду программа пыталась коверкать, вкрапливая туда чужие символы, но часть всё-таки проходила.

Мех снова дёрнулся, на этот раз сильнее. Одна лапа резко опустилась, башня повернулась к воротам ангара. Орудийный блок ожил, внутри, под бронёй, щёлкнули питатели. Рэн на всякий случай отскочил, вскинув пистолет.

– Если он сейчас решит, что я вкуснее повелителя, – сказал он, – я обижусь.

– Не успеешь, – бросила Лея. Внутри у неё всё уже жгло адреналином. – Корран, приём.

– На связи, – ответил капитан. Снаружи громыхнул взрыв, от стен ангара осыпалась пыль. – У вас там что?

– У нас… шанс, – сказала она, глядя, как на панели рядом со словом «UNSAFE» загорается новый статус: «LINKED». – Я подцепила мех к их же дряни. Если он не свихнётся, сможет пробить защиту повелителя. Но гарантий, что он не попытается после этого снять нам головы, нет.

– В этой войне вообще гарантий нет, – тихо сказал Корран. – Веди его к выходу. Если этот зверь хоть раз выстрелит не туда – я его сам разберу на запчасти вместе с кристаллом.

Мех, словно услышав, опустил башню и коротко дёрнул стволом, как пёс, который почуял запах крови. В полупрозрачном нутре кристалла вспыхнули багровые жилы, отражаясь на металлических стенках. Лея на мгновение ощутила, как по шее пробежали холодные пальцы чего-то чужого – и так же резко исчезли.

– Только не вздумай сойти с ума раньше времени, – прошептала она машине. – У нас для этого слишком мало патронов.

Импровизированный медпункт устроили в конторе при цехе – маленькая комнатушка со сдутыми офисными креслами, столами, заваленными старой документацией, и двумя огромными окнами в пол. Когда-то отсюда смотрели, как по цеху ходят краны. Сейчас через стекло видно было только ад.

Снаружи ревел огненный вихрь. Будто кто-то опрокинул в небо заводскую печь и раскрутил её до бешенства. Между корпусами цехов гуляли языки пламени, вырываясь из земли, как гейзеры: оранжевые, белые в сердцевине, они закручивались в воронки, тянули за собой пепел, обожжённый мусор и чьи-то обрывки. Вихрь бил по стеклу сухим жаром, оно трещало, покрываясь паутиной микротрещин. В воздухе стоял постоянный низкий рёв, от которого у Хиро вибрировали кости.

– Лежи, – сказал он женщине на столе, прижимая её плечо локтем. – Ещё дернёшься – буду резать без красивостей.

Она лежала прямо на перевёрнутом столе, скинутая куртка свисала вниз, грудь голая, вся в пятнах крови и копоти. Возраст – под сорок, кожа загорелая, мышцы под ней жили, как у человека, который в цеху тягал ящики, а не кнопки нажимал. Сейчас эти мышцы тряслись от боли. Она уже отбилась от первой волны паники, но глаза всё ещё были полны белка.

– Оно… шевелится, – выдохнула она, скривив рот. – Под кожей… что-то… мерзкое…

– Много мерзкого, – хрипло согласился Хиро. – Сейчас часть я отрежу. Остальное – как карта ляжет.

На груди у неё, чуть левее середины, под кожей сидела пластина. Не броня – та была снаружи и давно ушла в хлам. Это было что-то иное, тонкое, словно лист металла, только сросшийся с тканями. Края уже прорвали кожу, торчали тусклыми, серыми полосами. По этим полосам шли тонкие чёрные прожилки, как корни. Каждое сердцебиение отдавалось по пластине дрожью.

Хиро срезал остатки кожи скальпелем. Кровь хлынула сразу, густая, тёмная, с комками. Он откинул лоскут в сторону, обнажив всю заразившуюся дрянь. Пластина была размером с ладонь, у основания уходила глубоко в мышцы, от неё шли тонкие, как проволока, отростки. Некоторые впивались в рёбра, другие – в грудину, третьи вообще исчезали в глубине.