Мустай Карим – Урал грозный (страница 20)

Уральских пушек седоватый дым видали Альп продрогшие вершины, по мерзлым склонам, голым и крутым, стучали гулко кованые шины. Стирая нормы всех военных карт, ослепшие от вьюги, бородаты, их на руках несли чрез Сен-Готард отчаянные русские солдаты. Колеса их, пространства не щадя, сбивая спесь, внушительно и чинно прогрохали                  по хмурым площадям впервые покоренного Берлина. Урал!         Урал!                  Когда на смертный бой Пожарский с Мининым подняли войско, твои же ратники вставали в строй и первыми сражались по-геройски. Уральской саблей ворогов рубал Денис Давыдов в честь родного края, уральской ковки солнечный металл играл в руке Василия Чапая. Отсюда,             от Уральского хребта, бежал Колчак, разбойник и меняла, и каждая страдальная верста его кровавый след запоминала. Когда, грозя достоинству страны, фашистский зверь решил к Москве пробиться,— твои,         Урал,                 надежные сыны пришли на помощь матери-столице. И надо только в памяти сберечь, как под Смоленском                               в утреннем тумане прямой наводкой сыпали картечь кунгурцы,                кудымкарцы,                                    чусовляне. Урал! Урал!                  Недаром пушкари гордятся родословной,                                   как победой. Остановись,                   с любым поговори — и не уснешь до самой до зари взволнованный вечернею беседой.

По реке плывет баржа

Крытый солнца позолотой мчится легкий катерок. Катерку с большой охотой помогает ветерок. А навстречу катерочку, над волною ворожа, за буксиром в одиночку не спеша ползет баржа. А за черной за баржою в три сажени шириною и длиною в полверсты чередом идут плоты. Тяжело буксиру, трудно: гулевой волне вдогон тащит маленькое судно —