и повествует о заслугах
былых богатырей в кольчугах,
Россию спасших от врагов.
Течет рассказ из-под пера
о Невском, Минине, Пожарском
и о величии Петра,
величье истинном — не царском.
Тут и удачи, и невзгоды,
но в счете важен тот итог,
что душу русского народа
никто еще сломить не мог.
Сибирь.
Далекое селенье.
Кругом снега, снега, снега.
Ты видишь только в сновиденье
свои родные берега.
Лишь в сновиденье ветер местный
с его дыханием сухим
становится таким чудесным,
таким соленым и морским.
Но встав, ты убедишься снова,
что это — лишь удачный сон,
что нету острова родного,
что степь и степь — со всех сторон.
Сибирь дохнет морозным паром,
и разом испарятся сны,
займется вдалеке пожаром
очередной восход войны
над стороною незнакомой,
где моря нет, где сушь одна...
А все ж и вдалеке от дома
ты не бездомен, старина.
Ведь ты приехал к русским людям,
и тут не временный ночлег,
а дом родной!
Так вот, обсудим,
каков он, русский человек.
. . . . . . . . . . .
У клуба вечером звенит
напев про стежки и дорожки,
и песенницам на гармошке
подыгрывает инвалид.
Все в этой песне довоенной
знакомо и обыкновенно,
но в ней и ласка, и тепло,
и столько мягкости душевной,
и столько плавности напевной!
Но что это на всех нашло?
Вдруг все расстроилось —
подруги
умолкли разом, как одна,
как будто невидимкой в круг их
незванною вошла война.
И — кто направо,
кто налево —
все разбрелись...
И нет девчат,
и вместо прежнего напева
другую песню —
песню гнева
играет отставной солдат.
. . . . . . . . .
Да, груз несчастия был тяжек,
но все же русский побратим
назвал великодушно
