Муса Мураталиев – Последний подвиг Манаса (страница 3)

– Не торопись, охотник. Давай перекусим.

– Лесные ягоды не оставят нас голодными, – выдохнул охотник.

Добравшись до небольшой горной речушки, они устроились на берегу.

У лазутчика нашлись чёрная водка, холодная варёная свинина, зелень и хлеб.

– Водка прибавляет человеку смелости, – сказал он, протягивая охотнику бурдюк с водкой.

Охотник мотнул головой, отказавшись:

– Смелости у меня хватает. Расскажи лучше, что это за богатыри такие?

– Богатыри – такие же люди, как и все, – ответил лазутчик. – И в то же время совсем не такие. Для них важно всегда побеждать. Упав единожды с седла, он никогда не будет таким, как прежде. Проигрыш – равносилен смерти. Для богатыря имеет значение только этот день, эти минуты. Сегодня – это не вчера, а завтра – не сегодня.

Оба притихли, наслаждаясь таинственностью тишины.

Тут лазутчик опять встаёт и, накинув на себя плащ, становится невидимым. Слышится шуршание льющейся по траве мочи.

– Так что они, хотя и богатыри, но боятся перемен, – продолжил он свою мысль, повторив, что для них сегодня – не завтра, а завтра – не сегодня.

Ты не стесняйся, бери, хотя рассчитано на одного, не шибко богато.

– Что ещё за такое Сы-Сы? – спросил охотник.

Сбросив с плеч волшебный плащ, Шыпшай, присев у костра и глядя на пламя, отстранённо поведал:

– В эпоху Хань славный князь Сян-Ван со своим войском поднял бунт. Многократно скрещивал он мечи, сотню воинов великого хана убил в бою собственноручно. Однажды удача отвернулась от его. Командующий конницей великого хана разгромил войско Вана, а сам князь получил более двадцати ранений. Но когда пришло время, командующий остановил своих воинов и позволил Вану Сы-Сы, то есть самому себе перерезать горло.

– Но зачем?

– Ван знал, что за его голову назначена большая награда: тысяча золотых и селение с тысячей дворов. Великий хан требовал убить его или захватить для казни на площади. Но командующий был давним другом князя, и он отказался от награды, так как самоубийство для Вана было более благородным выходом.

– Какая разница? Смерть ведь всегда есть смерть.

– Он ведь не Цяньшоу, не из рядов простолюдинов, и не вол, чтобы ему отрубать голову мечом. Ты охотился на козерогов и архаров, теперь будешь охотиться на врага каканчинцев.

– У меня направить дуло на человека руки не поднимутся, – возразил великий охотник. – Это не в моих силах. Убийство, пусть даже врага, для меня равносильно осквернению святыни.

Кожожаш тоскливо взглянул на скалу, которая сегодня могла стать местом его гибели. Если бы не проклятый лазутчик, лежал бы он сейчас бездыханный со сломанным позвоночником среди камней.

Вспомнил охотник и о Козероге, ведущем своё стадо среди скал. Он ведь несёт ответственность за своих подопечных, а как Кожожаш поможет своим родным, если убьёт его лазутчик в этой глуши? «Сохранить себе жизнь – это главное сейчас» – подумал охотник. И молча последовал за Шыпшаем.

МНОГОДЕТНИЙ СТАРЕЦ

Дононбий имел девять жён!

Сердце старца было полно любви и заботы о детях. Их подсчитать – пальцев рук и ног не хватит.

И прежние походы забирали не одного сына из его семьи. Война не жалеет никого, каждый раз отнимает сыновей! Редко кто возвращается с неё до порога родного дома.

Теперь очередь пришла для двойни, Асана и Усена, которые отправились в поход с богатырём.

Пригодился бы и Кожожаш, но отец велел ему остаться дома. Осиротевшему аилу надо добывать пропитание.

– Война это беда, она касается крылами всего живого, – размышлял, прощаясь с детьми Дононбий, – охватывает горы и поля, несёт великий урон. Человеку смерть не страшна, если понять суть её. Ваши заслуги, дети мои, щепки, подброшенные в её печурку. Они – незаметная, но необходимая поддержка нашему богатырю.

Мы, ваши родители, все братья и сёстры, молимся Всевышнему за вас обоих.

Для продвижения к победе пусть сопутствует вам успех, чтобы вы скорее вернулись домой!

Большая семья дружно повторяла слова отца:

– Чтоб вы вернулись домой!

Тут Асан сказал на полном серьёзе:

– Хочу подставить плечо богатырю!

Кожожаш обратился к родителям:

– Отец, вы любите Асана и Усена, идущих с богатырём, а меня считаете дармоедом?

– Это не серьёзно, – ответил отец сыну. – Ты себе цену заранее набиваешь?

Спросил Усен у отца:

– Я не хотел идти на войну, но иду. Ты так захотел. Скажи, за кого из нас больше будешь плакать, за меня или за Асана, если погибнем?

– С кем бы это несчастье не случилось, будем скорбеть по вас. Смерть одного человека – это напоминание всему человечеству.

Тут Кожожаш вклинился:

– А если богатырь погибнет?

– Вот тут все заплачут, а я в первую очередь, – сказал отец. – За него весь народ стоит горой.

– Плачет ли богатырь? – спросил Асан.

– На самом деле? – поддержал брата Усен.

– Шутки неуместны, тут не мы, а Родина в опасности, – ответил старец.

КОГДА МАНАС ПАС ОВЕЦ

Богатырь Манас погрузился в воспоминания о своём беззаботном детстве, как пас козлят и овец в горах, ночью пел песню Бек-бекей, охранял доверенное ему стадо от воров и волков.

Один раз волки утащили ягнёнка среди белого дня.

Погнался за ними Манас и настиг всю стаю в пещере.

Ровно сорок волков смотрели на него, а ягнёнок был между ними.

Вдруг обрели все сорок волков облик человеческий. Были это чилтены, понравилась им смелость молодого Манаса. Увидели, что ждёт мальчугана великое будущее, признали его своим предводителем. Преклонили колени перед ним, огласили своё решение и подняли на щит. Объявили чилтены себя дружиной Манаса, кырк чоро, после чего, кувыркнувшись через голову, вновь вернулись к звериному облику.

С той поры кырк чоро в людском обличье играли в вместе с Манасом, а ночью, когда юный Манас пел Бек-Бекей, охраняли его стада в виде стаи волков.

Но стоило отцу Манаса, баю, приехать проведать сына, как тут же обращались они в волков и разбегались кто-куда.

В юношеском возрасте Манаса хотели украсть по указанию Кары-хана.

В то время, когда юноши играли в Ордо, в черту круга вошёл целый караван. Тогда юный богатырь, запустив биту, сломал берцовую кость верблюда, который там же свалился вместе с седоком.

Главарь каравана из далёкой страны Длинной стены набросился на него с мечом. Но тот повалил его и расправился с ним. А караван тут же быстро исчез бесследно.

Кары-хан тогда воскликнул: “Считал рано – оказалось поздно!”

Верховный хан собрал родных братьев, Алооке, Эсена, Азиза, которые властвовали вдоль Длинной стены Китая с севера. По соседству жили кочевники, народы имеющие привычку жить передвигаясь, не так, как оседлые жители, на одном месте.

По предсказанию ясновидящего Кары-хан знал, что родится в гористой местности в Центре Азии великий богатырь. Теперь он понял, что сбылось предсказание, и огласил братьям появление нового врага на западе в стане далёкого отсюда кочевого народа:

– Мы хотели связать и привезти его, пока он мал, чтобы держать в темнице. Отправили караван, с этой задачей. Сорок человек в караване не справились, а голову караванщика снял он сам – юноша.

Я жил спокойно до сегодняшнего дня. Теперь сказать, что живу спокойно – не могу.

И тогда велел он своим братьям:

– Чтобы отпечатков подков коней кочевников не было на нашей земле. Воротите их туда, откуда они взялись! Если они думают, что и здесь есть пастбища для их скота, можно пожить и сняться, то крупно ошибаются. Уткните их носом в стену Великую, чтобы поняли, дальше нет им пути-дороги!