Муса Мураталиев – Последний подвиг Манаса (страница 2)
Он стоял на вершине скалы, будто напрашиваясь на выстрел.
Никогда прежде опытный охотник не испытывал такого приступа азарта.
Кожожаш с радостью нажал на курок! Услышал глухой звук: “Чык!”
Выстрела не последовало! Патроны закончились!
Он выдохнул и опустил ружьё.
Взглянул вниз, и у него закружилась голова – под ногами была бездна.
Охотник почти висел над ней, держась за крошечные уступы зеркальной поверхности.
Правая нога упиралась в крошечный выступ.
Левая сторона тела висела в пустоте на высоте сотен метров.
Даже любой порыв ветра мог сорвать его в пропасть.
Охотник вжался в скалу, словно герой глипты.
В ужасе он подумал, что останется здесь навсегда.
От этой мысли затряслись его колени, и нога едва не соскользнула с выступа.
Чтобы сохранить равновесие, Кожожаш сбросил ружье.
Горное ущелье наполнилось грохотом от падающего оружья.
Спустя еще несколько минут пытки, бедра охотника стали отказывать.
Предчувствуя неизбежное, Кожожаш заплакал.
– Боже, спаси! – сквозь зубы пробормотал он
– Прыгай вниз! – послышался откуда-то сверху голос. – Двум смертям не бывать, одной не миновать! Умри героем, глупец! Тебе позволено – Сы-Сы!
Подняв голову, охотник увидел Козерога на вершине скалы.
Казалось, голос исходил от него, но уже через секунду козерог исчез.
Неожиданно когти беркута пронеслись перед лицом!
Повинуясь внутреннему голосу, Кожожаш ухватился за лапы.
Падая кувырком, охотник и птица покатились вниз.
Почти у подножья Кожожаш выпустил лапы беркута и грохнулся о землю.
Последнее, что он запомнил, теряя сознание – глаза птицы.
Это были человеческие глаза.
КИТАЙСКИЙ ШЁЛК
Открыв глаза, Кожожаш увидел лицо незнакомого человека.
Неожиданно незнакомец пропал, словно скрытый тканью.
– Что за ткань? – спросил охотник.
– Угадай! – ответил тот.
Кожожаш осмотрелся, но не увидел источника голоса. Вокруг – только лес.
– Китайский шёлк, – прозвучал голос.
Кожожаш не хотел продолжать беседу и пошёл по лесу, ища подходящую тропинку.
Дойдя до поляны, охотник чуть не столкнулся лицом к лицу с незнакомцем. Озадаченный Кожожаш спросил:
– Как ты сюда попал?
Незнакомец смерил охотника взглядом и надменно сказал:
– Я спас тебя от верной смерти, когда дрожал ты, стоя на скале! За тобой долг, охотник!
Вспомнил тут Кожожаш родной аил, ждущий его с добычей.
Попытался обогнуть незнакомца, чтобы отправиться на поиски туш убитых им коз, но тот преградил ему путь:
– Куда пошёл? Хочешь уклониться от службы?
– Спасибо тебе за помощь, но меня ждут жители аила с добычей. Люди голодают.
– Я тут по заданию самого Кары-хана! Ему обязан ты больше, чем каким-то простолюдинам! От него у меня приказ: найти тебя и немедля доставить на войну с кочевниками.
– Совесть не позволяет мне идти на войну, когда родные погибают от голода.
– Выбор у тебя невеликий: пойти со мной или умереть. Никто не смеет перечить воле могучего Кары-хана!
Кожожаш не мог поверить своим ушам. Сердце его учащённо билось от ощущения того, что он стал заложником ситуации.
– Позволь хотя бы вернуть своё ружьё.
Незнакомец молча кивнул и пристроился позади охотника.
Понурившись, Кожожаш молча направился к подножью горы.
Пройдя некоторое время, охотник обернулся, но незнакомца позади уже не было. Тем не менее, вокруг незримо ощущалось его присутствие.
Дойдя до подножья, Кожожаш встал на четвереньки и медленно полез в гору, опираясь на тайтуяки.
Битый час искал он ружьё, но так и не смог найти. Когда он уже отчаялся, откуда-то сбоку прозвучал голос:
– Устал, небось? Держи ружьё! Только оно больше не стреляет!
Из ниоткуда появилось ружьё. Оно было изуродовано какой-то нечеловеческой силой: курок был сломан, боёк погнут, а ствол завязан в тугой узел. Понял охотник, что незнакомец – это не просто лазутчик, он ещё колдун. Его так просто не одолеть.
– Да, что же за чертовщина тут творится?! – с горечью воскликнул он.
Но никто не ответил ему, только обречённое эхо отозвалось в горах. Вдруг голос шепнул прямо в ухо:
– Поедешь на войну или умрёшь!
– Нет-нет, мне там делать нечего!
– Будешь воином могучего Кары-хана или в земле сгниёшь. Послушай, моему господину известно, что нет на земле киргизов лучшего стрелка, чем ты.
– Правда это, любую дичь бью без промаха, хоть бегущую, хоть летящую. Но человек – не животное. Не хочу я братоубийством заниматься! Я не стреляю в людей. Сам – человек.
– Послушай, Кожожаш… Зовут меня Шыпшай. Запомни. Я мог бы прямо здесь свернуть тебе шею, но у Кары-хана для тебя есть особое задание. Убей одного богатыря, и наш правитель сохранит тебе жизнь.
Лазутчик сверлил его взглядом, ожидая ответа.
Страх сковал охотника. В отчаянии захотел он свернуть лазутчику шею, но того нигде не было видно.
Подождав немного, лазутчик появился из-за куста и сказал примирительно: