Муса Джалиль – Избранное (страница 94)
Настоящий рыбак не устанет вовек,
Триста центнеров рыбы добыв за денёк.
Лишь один на серебряный месяц глядит,
Опустившись в сторонке на груду песка,
И тоскует его молодая душа
О любимой, что так от него далека.
Триста центнеров рыбы ему нипочём,
Коль стотонною тяжестью давит тоска.
Он не в силах заснуть, он мечтает всю ночь
О любимой, что так от него далека.
Раны
Вы с нами, сёстры нежные, так долго
Делили бремя тяжкое войны!
Глаза у вас от дыма почернели
И кровью рукава обагрены.
Вы раненых из боя выносили,
Не вспоминая, что такое страх,
Под вашими руками засыпали
Уставшие в походах и боях.
Мы помним ваши светлые улыбки
И брови соболиные дугой.
Спасибо вам за добрую заботу,
Любимицы отчизны дорогой!
И в день победы, отогнав печали,
Обняв букеты полевых цветов,
Вы свет несёте душам утомлённым
На пепелища отчих городов.
Немало ран, красавицы родные,
В краю родном придётся врачевать.
Враг побеждён, но каждый город – ранен,
В слезах ребёнок, потерявший мать.
Пусть ваши руки, маленькие руки,
Подымут бремя радостных забот:
Вы города немые оживите!
Родными станьте тысячам сирот!
Вы на поля, пропитанные кровью,
Как вешний дождь, пролейте мирный пот!
Идите, сёстры!
Вас на подвиг новый
Израненная родина зовёт!
Снежная девушка
В сияющий день на исходе зимы,
Когда оседает подточенный влагой
Рыхлеющий снег, от рассвета до тьмы
На горке Серебряной шумной ватагой
Крестьянские дети играли в снежки.
В тумане алмазной сверкающей пыли
Они кувыркались, ловки и легки,
Потом они снежную деву слепили.
Стемнело. Морозило. В твёрдой коре
Застыли сугробы, дремотой объяты.
И, девушку бросив одну на горе,
По светлым домам разбежались ребята.
А ночью повеяло с юга теплом.
И ветер, лаская дыханием влажным,
Нашёптывал девушке сказку о том,
Как много прекрасного в солнце отважном:
«Ты солнца на знаешь. Могуч и велик
Наш витязь блистающий, с огненным телом,
Глаза ослепляет пылающий лик,
И землю он жжёт своим пламенем белым!»
Но девушка только смеялась: «К чему
Мне солнце твоё и весна молодая?
Я ваших страстей никогда не пойму:
Из белого снега, из синего льда я, 
