И каждым утром виселица ждёт.
Душа безмолвствует, тоскуя.
И радость лишь в глубоком сне живёт,
И лишь в мечтах теперь живу я.
Когда сквозь прутья алая заря
Лучами камеру обводит,
Мне кажется: косынкою горя,
Ко мне любимая приходит.
Целует, улыбается и вот,
Тюремные раздвинув своды,
Берёт меня за плечи и ведёт
На праздник солнечной свободы.
В глаза глядит, как будто говоря:
«Напрасно ты не верил, милый,
Как видишь, я пришла, твоя заря,
И жизнь навеки озарила!»
Мечта, мечта!.. Но что бы без мечты
Я делал в каменной могиле?
Как хорошо, что есть хотя бы ты:
Мечту во мне не погасили!
Пусть мне не жить – мечта моя со мной!
Что все страдания и беды, —
Я чувствую: светлеет над страной,
Она близка, заря победы!
Любовь
Любовь так долго юношу томила,
Что как-то раз, дыханье затая,
– Люблю, – шепнул он робко. Но от милой
Капризницы не услыхал: «И я!»
Была ли то уловка страсти скрытой,
Иль вправду был он безразличен ей, —
Не всё ль равно? Любовь в душе джигита
Всё ярче разгоралась, всё сильней.
Пришла война и увела нежданно
Джигита в пламя и водоворот.
Любовь жила и заживляла раны
И за руку вела его вперёд.
Сражался на переднем крае воин
За дом родной, за девушку свою.
Ведь имени джигита недостоин
Тот, кто не дышит мужеством в бою.
Любовь была и силой, и опорой, —
Со страстной верой в битву шёл боец.
Когда зажглась заря победы скорой,
Свалил джигита вражеский свинец.
Последнее дыханье в нём боролось
С угаром смерти. Бредил он, хрипя.
– Люблю… – сказал он и услышал голос
Своей возлюбленной: – И я!..
«Юность, юность, сердце обжигая…»
Юность, юность, сердце обжигая,
За собой меня ты не зови:
Дочка у меня уже большая.
Старикан я. Мне не до любви.
«Придёт и нас освободит Москва…»
(Эпос «Масгут-батыр»)
Придёт и нас освободит Москва,
На палачей обрушив гнев народа!
Горят на алом знамени слова:
«Жизнь и свобода».
Мой подарок
Моему бельгийскому другу
Андре Тиммермансу,
с которым познакомился в неволе
Когда б вернуть те дни, что проводил
Среди цветов, в кипенье бурной жизни, 
