Муса Джалиль – Избранное (страница 90)

Валились пушки, танки тлели. Откуда эта сила и огонь В его как будто слабом теле? Как знамя, верность родине подняв, Джигит прошёл огонь и воду, Не автоматом, не конём силён, А клятвою своей народу.

Не верь!

Коль обо мне тебе весть принесут, Скажут: «Устал он, отстал он, упал», — Не верь, дорогая! Слово такое Не скажут друзья, если верят в меня. Кровью со знамени клятва зовёт: Силу даёт мне, движет вперёд. Так вправе ли я устать и отстать, Так вправе ли я упасть и не встать? Коль обо мне тебе весть принесут, Скажут: «Изменник он! Родину предал», — Не верь, дорогая! Слово такое Не скажут друзья, если любят меня. Я взял автомат и пошёл воевать, В бой за тебя и за Родину-мать. Тебе изменить? И отчизне своей? Да что же останется в жизни моей? Коль обо мне тебе весть принесут, Скажут: «Погиб он. Муса уже мёртвый», — Не верь, дорогая! Слово такое Не скажут друзья, если любят тебя. Холодное тело засыплет земля, — Песнь огневую засыпать нельзя! Умри, побеждая, и кто тебя мёртвым Посмеет назвать, если был ты борцом!

Водоворот

Купалась девушка при лунном свете — Совсем одна, средь быстрых волн речных, То плавным лебедем скользила в струях, То резвой рыбкой исчезала в них. Вились колечки серебристой пены — Спешили гибкий стан её облечь, Как чёрный шёлк, расшитый жемчугами, Густые волосы спадали с плеч. Блестела кожа мраморным отливом, Игривый смех носился вдоль реки. Соперницей луны тайком любуясь, Застыли ивы, стихли тростники. Но слишком далеко, с волной играя, Она, увлёкшись, заплыла… И вот Схватил её и жадно, с грозным шумом Стал втягивать тугой водоворот. «Тону! Спасите!» – руки простирая, Она взывала… И на помощь ей Случайный путник – юноша, зашедший В рыбачий домик, – бросился скорей. В поток нырнул джигит, Из чёрной глуби Ей к берегу помог добраться он, Девичий стан увидел в блеске лунном, В лицо взглянул – и замер, восхищён! Зачем в глаза с улыбкой ты взглянула — Мне душу этот взор прожёг огнём, Зачем меня в водоворот безумья Ты увлекла – и потопила в нём? Всё я забыл в потоке этой страсти: Печаль и радость, дружбу и вражду, — И впрямь русалкой, гибкой и коварной,