Мурат Шалекенов – Память земли (страница 3)

— Да, — ответил Ермек. — Алихан считает, что их прародина могла находиться здесь, в Центральной Азии.

Профессор перевёл взгляд на своего аспиранта.

— Он не утверждает это как факт, — спокойно заметил Валихан Алибекович. — Он лишь допускает такую возможность. И разница между этими двумя подходами для науки чрезвычайно важна.

Профессор поднял с земли сухую ветку и провёл ею по песку.

Через несколько секунд на поверхности появился знакомый всем знак — древний символ солнца, найденный сегодня на каменной пластине.

— Этот символ обнаружен в Индии, — сказал он. — Он встречается в Иране, известен в Европе и присутствует здесь, в степях Центральной Азии.

Он поднял голову.

— Поэтому вопрос заключается не в том, где он существует.

Конец ветки коснулся центра рисунка.

— Вопрос заключается в том, где он появился впервые.

Огонь громко треснул, выбросив вверх сноп искр.

Кто-то из студентов нервно усмехнулся.

— И вы действительно считаете, что это произошло здесь?

Профессор не спешил с ответом.

Несколько секунд он смотрел в темноту за пределами освещённого круга, словно видел там не современную степь, а события тысячелетней давности.

— В советское время нам преподавали одну версию прошлого, — наконец произнёс он медленно и задумчиво.

Он сделал паузу.

— Версию удобную и достаточно простую.

— Какую именно? — спросила Айгерим.

— Ту, согласно которой цивилизация приходила в эти земли извне, а сама степь всегда оставалась лишь периферией более развитых центров.

Профессор усмехнулся.

— Однако археология обладает неприятным свойством разрушать удобные схемы.

Алихан внимательно слушал.

Он слишком хорошо знал этот тон.

Именно так профессор говорил в редкие моменты, когда делился своими настоящими мыслями, не предназначенными для официальных лекций и научных конференций.

— Мы находим древние поселения, развитую металлургию, сложные хозяйственные системы, богатую символику и признаки высокоорганизованной культуры, — продолжал профессор. — И всё это находится здесь, в степях Центральной Азии.

Он обвёл взглядом студентов.

— Более того, многие из этих находок оказываются значительно древнее, чем готовы признать некоторые исследователи.

Ермек нахмурился.

— Но ведь современная наука уже давно пришла к определённым выводам.

Профессор резко поднял глаза.

— Наука никогда не приходит к окончательным выводам.

Слова прозвучали неожиданно жёстко.

— Наука существует именно потому, что постоянно задаёт новые вопросы и проверяет старые ответы.

Затем его голос стал мягче.

— А вот идеология действительно любит окончательные решения.

Над костром вновь повисла тишина.

На этот раз она была тяжёлой и напряжённой.

Ветер усилился и зашелестел в высокой сухой траве.

— Вы хотите сказать, что нам рассказывали не всю историю? — тихо спросила Айгерим.

Профессор долго молчал.

— Я хочу сказать, — наконец ответил он, — что историю очень часто пишут победители, а не те, кто жил на этой земле задолго до появления победителей.

Он посмотрел вниз, на песок, где всё ещё был начерчен древний символ.

— Иногда голос прошлого оказывается слишком слабым, чтобы его услышали сразу.

Алихан почувствовал, как внутри него постепенно рождается новое ощущение.

Это был уже не просто научный интерес и не обычное любопытство исследователя.

Это было чувство ответственности перед теми людьми, которые когда-то жили здесь и чьи следы могли навсегда исчезнуть, если их никто не попытается понять.

— Тогда что мы должны делать? — спросил он.

Валихан Алибекович долго смотрел на него, словно проверяя, готов ли его ученик услышать ответ.

— Искать, — произнёс он наконец.

— А если найдём?

Профессор слегка кивнул.

— Тогда нам придётся говорить правду.

Он ненадолго замолчал.

— А правда редко бывает удобной для тех, кто привык жить среди давно устоявшихся мифов.

— Ну ладно, всем спать. Утром рано вставать.

Рано утром, когда все завтракали, к ним подошел один из рабочих экспедиции, его глаза возбуждённо блестели.

— Там... там вчера вечером ещё знаки нашли!

Студенты мгновенно вскочили со своих мест.

Алихан тоже поднялся и машинально оглянулся на стол.

Клиенка покрывавшая стол колыхалась под ветром, образуя странные изгибы, напоминавшие древний солярный символ.

И именно в эту секунду он окончательно понял, что их спор давно перестал быть обычной академической дискуссией между студентами и преподавателями.

Теперь это был спор о происхождении цивилизаций, о памяти народов и о том, где на самом деле начинаются истоки человеческой истории.

И возможно, именно сегодня он сделал первый шаг по дороге, на которую многие исследователи так и не решились вступить.

Глава III. Тень 1935 года