Мурат Карадениз – Веер императрицы (страница 3)

Но одна папка привлекла её внимание. Она лежала на самом дне коробки, приплюснутая другими папками. На ней было написано: «Веер. Дело 47-Ж».

Анна замерла. Она не помнила этого дела. Она никогда не видела его раньше. Она аккуратно вытащила папку и положила её на стол.

Папка была тонкой — всего несколько листов бумаги. Анна открыла её и начала читать. Первый документ был копией протокола осмотра места происшествия от 16 июня 1943 года. Анна пробежала глазами по строкам: «Труп майора Панкратова обнаружен в подвале особняка Толстого на Английской набережной. Смерть наступила от отравления цианистым калием. В руке трупа обнаружен старинный веер с кружевом, пропитанным синильной кислотой».

Анна перечитала это место дважды. Веер. Она никогда не слышала о веере. Она знала, что Алексей расследовал множество дел, связанных с артефактами, но о веере она не знала ничего.

Она перевернула страницу и увидела фотографию. Это был снимок веера — старый, чёрно-белый, с размытыми краями. Анна поднесла фотографию к глазам и всмотрелась в детали. Перламутр, бриллианты, кружево. Всё это было старым, искусно сделанным. И на кружеве — почти неразличимый вензель. Анна напрягла зрение и прочитала: «М.Ф.» — императрица Мария Фёдоровна, жена Павла I.

Анна почувствовала, как холод пробежал по спине. Она знала, что это за артефакт. Веер императрицы Марии Фёдоровны. Она видела его на картинах, в музейных каталогах. Но она не знала, что он существует до сих пор. И она не знала, что он был использован как орудие убийства.

Она перелистнула ещё несколько страниц и увидела приписку, сделанную рукой Алексея: «Спроси у Соболева. Он знает, где второй».

Анна замерла. Соболев. Это имя она помнила хорошо. Соболев был хранителем Эрмитажа, который был убит в январе 1943 года. Она знала это по делу о скарабее. Соболев был убит, потому что знал что-то о камне жизни. Но теперь выяснилось, что он знал и о веере.

Анна откинулась на спинку стула. Она чувствовала, как внутри неё разрастается тревога. Она думала, что все дела Алексея уже известны ей. Она думала, что она перебрала весь архив. Но теперь она поняла, что ошиблась. В архиве было ещё много неразобранных бумаг. И в них скрывались тайны, о которых она даже не догадывалась.

Она достала телефон и набрала номер Никиты.

— Анна? — раздался его голос на другом конце. Он звучал устало — Никита работал в Эрмитаже всю ночь, готовил новую экспозицию.

— Никита, — сказала Анна. — У меня для тебя новость.

— Какая?

— Я нашла ещё одно дело. Дело 47-Ж. Веер.

На том конце повисла тишина. Анна слышала, как Никита дышит в трубку. Потом он сказал:

— Веер? Я никогда не слышал о веере. Что за дело?

— 1943 год. Убийство майора НКВД Панкратова. Его нашли в подвале особняка Толстого на Английской набережной. В руке был веер. Кружево было пропитано цианистым калием.

— Цианистый калий? — переспросил Никита. — Но это же старый яд. Его использовали в XIX веке. Зачем кому-то убивать майора НКВД в 1943 году старым ядом?

— Я не знаю, — ответила Анна. — Но я знаю, что в деле есть приписка Алексея: «Спроси у Соболева».

— Соболев? — Голос Никиты стал напряжённым. — Это тот хранитель, которого убили в январе 1943 года? Из дела о скарабее?

— Да. Он мёртв уже пять месяцев. Но кто-то ждал, что он расскажет о веере. И его убили.

Никита молчал. Анна слышала, как он вздыхает на другом конце.

— Что ты думаешь? — спросила она.

— Я думаю, что у тебя есть ещё одно расследование, — сказал Никита. — И это расследование может быть опасным. Если кто-то убил Соболева и Панкратова из-за этого веера, они не остановятся.

— Я знаю, — сказала Анна. — Но я не могу остановиться. Если мой прадед оставил это дело для меня, я должна его раскрыть.

Она перевернула страницу и увидела фотографию веера. Она замерла. На кружеве, почти неразличимый, был вышит вензель. Она поднесла фото к глазам и прочитала: «М.Ф.» — императрица Мария Фёдоровна.

Анна знала, что это за артефакт. Она видела его на картинах, в музейных каталогах. Веер императрицы Марии Фёдоровны. Он был создан в конце XVIII века и считался утерянным. Но она не знала, что он до сих пор существует.

Она сжала телефон в руке и сказала:

— Никита, я знаю, что это за веер. Это веер императрицы Марии Фёдоровны. Он был создан в 1796 году. Он считался утерянным. Но он существует. И он убивает людей.

— Что ты будешь делать? — спросил Никита.

— Я найду его, — сказала Анна. — Я найду этот веер. И я узнаю, почему он убивает людей.

Она положила трубку и посмотрела на фотографию. Вензель «М.Ф.» смотрел на неё с почти столетнего снимка. Анна знала, что это начало нового расследования. И она знала, что оно будет не менее опасным, чем все предыдущие.

ГЛАВА 3. «Рождественский подарок»

Время:25 декабря 1796 года, 20:00

Место:Зимний дворец, покои императрицы Марии Фёдоровны

Флэшбек | Мария Фёдоровна

Зимний дворец сиял огнями. Сотни свечей горели в хрустальных люстрах, отражаясь в зеркалах и позолоте, превращая парадные залы в ослепительное сияние. За окнами кружил снег — декабрьский Петербург был холодным и тёмным, но внутри дворца царило тепло и праздничное оживление.

Только что закончилась церемония коронации Павла I, и теперь император хотел отпраздновать это событие в кругу семьи. Он был доволен — он наконец стал императором после долгих лет ожидания, после смерти матери, Екатерины II, которую он ненавидел, но которой всегда подчинялся. Теперь власть была в его руках, и он хотел разделить эту радость с супругой.

Мария Фёдоровна сидела в своих покоях, ожидая мужа. Она была одета в парадное платье из серебристого атласа, волосы уложены по последней моде, на шее — бриллиантовое ожерелье, подаренное ей Павлом несколько лет назад. Она любила мужа — несмотря на его резкость, несмотря на его странности, которые беспокоили всех придворных. Она видела в нём человека, который хотел быть справедливым, но не умел проявлять мягкость.

Дверь открылась, и вошёл Павел. Он выглядел уставшим, но счастливым. В руках у него была шкатулка из красного дерева с серебряным гербом — двуглавым орлом, который держал в лапах скипетр и державу.

— Моя дорогая, — сказал он, подходя к супруге. — Я хочу сделать тебе подарок. В честь моего восшествия на престол. Это не просто безделушка, это вещь, которая принадлежала моей матери. Но я думаю, она будет лучше смотреться на тебе.

Мария Фёдоровна улыбнулась. Она знала, что Павел ненавидел свою мать, но в последние дни он стал чаще говорить о ней — возможно, чувство вины не давало ему покоя. Она взяла шкатулку и открыла её.

Внутри лежал веер.

Мария Фёдоровна замерла. Веер был невероятно красивым — перламутровые пластины были искусно вырезаны, каждая из них изображала античный сюжет: Аполлон, преследующий Дафну, нимфы, танцующие у фонтана, маленькие купидоны с луками. Рукоятка была усыпана бриллиантами, которые сверкали в свете свечей, переливаясь всеми цветами радуги. Кружево — тонкое, французское, почти невесомое — было прикреплено к пластинам с невероятной аккуратностью.

— Это самый прекрасный веер, который я видела! — воскликнула она.

Павел улыбнулся. Он был рад, что супруга оценила его подарок.

— Я заказал его у лучшего ювелира в Париже, — сказал он. — Он сказал, что кружево пропитано особым составом, чтобы оно сохраняло аромат и не гнило со временем. Ты будешь пахнуть розами, моя дорогая. Французские мастера знают своё дело.

Мария Фёдоровна взяла веер в руки. Он был лёгким, изящным, словно сотканным из воздуха. Она поднесла его к лицу и вдохнула аромат.

Запах был странным.

Она ожидала роз, нежного цветочного аромата. Но вместо этого она почувствовала что-то резкое, горькое, отдающее миндалём. Это не было неприятным — скорее необычным, неожиданным. Мария Фёдоровна нахмурилась на мгновение, но тут же взяла себя в руки.

— Какой чудесный аромат, — сказала она, улыбаясь мужу. — Ты прав, французские мастера знают своё дело.

Павел кивнул, довольный.

— Я знал, что тебе понравится, — сказал он. — Теперь этот веер будет твоим. Носи его с гордостью. Он напоминает о том, что ты — императрица России.

Он поцеловал её в лоб и вышел из покоев. Мария Фёдоровна осталась одна, держа в руках веер.

Она смотрела на него и чувствовала, как странный запах всё ещё витал в воздухе. Горький миндаль. Она не знала, что это такое, но что-то в этом запахе беспокоило её. Она поднесла веер к лицу ещё раз — запах был слабее, но всё ещё ощутимый.

«Наверное, это и есть аромат старых французских вееров, — подумала она. — Я никогда не слышала о таком, но, возможно, я просто не знаю французской моды».

Она спрятала веер в комод и закрыла его. Она решила, что не будет думать об этом. Павел был так добр к ней, он хотел сделать ей приятное. Она не должна портить праздник своими подозрениями.

Но в ту ночь она долго не могла уснуть.

Она лежала в своей постели, глядя в потолок, и думала о странном запахе. Горький миндаль. Что-то в нём было знакомым, но она не могла вспомнить, где она его слышала или чувствовала. Она перебирала в памяти все запахи, которые знала: розы, лаванда, жасмин, лилии. Но горького миндаля не было ни в одном из них.

Она повернулась на бок и закрыла глаза. Она пыталась заснуть, но в голове крутились мысли о веере, о странном запахе, о словах Павла: «Он сказал, что кружево пропитано особым составом». Кто этот ювелир? Откуда он взял этот рецепт? И почему запах напоминал что-то, чего она не могла вспомнить?