Мурат Карадениз – Смотритель (страница 3)

Анна Рощина. Она звонила. Она открыла ячейку. Она взяла навигатор и поехала в санаторий. И кто-то убил её там.

Но зачем ей был нужен его старый навигатор? В нём не было ничего, кроме маршрутов — он использовал его только для работы, для объезда территории. Егор никогда не хранил там ничего секретного.

Или хранил? Он не помнил.

Егор завёл машину, выехал на трассу. Снег летел из-под колёс, мелькали белые поля. Он смотрел на дорогу и думал об одном: Анна Рощина знала про ячейку. Она знала номер. Она знала его имя — записка в кармане подтверждала это. Всё это было связано с ним. Он чувствовал, что пазл начинает складываться, но у него не было главного куска — почему? Почему именно он? Два года назад он ушёл из органов, зарыл прошлое, перестал быть следователем. Он стал смотрителем. Он закрывал двери, а не открывал. Но кто-то открыл дверь в его прошлое.

Егор въехал на территорию санатория, остановился у ворот. Он не стал заезжать на парковку, оставил машину у въезда. Вышел, посмотрел на третий корпус. Тот стоял как ни в чём не бывало — серый, заколоченный, безжизненный. Но внутри лежало тело.

Он должен был что-то сделать. Сказать кому-то. Но кому? Морозов сказал молчать. Полиция не поверит. Егор понимал: если он скажет, что нашёл тело и ключ принадлежит ему, его закроют. Посадят на время, пока будут разбираться. А пока он будет сидеть, улики исчезнут. След остынет. И он никогда не узнает, кто убил Анну и почему в её кармане была записка с его именем.

Он медленно пошёл к сторожке, размышляя. В кармане лежал навигатор, на сиденье осталась папка. Но внутри неё ничего не было. Что-то исчезло из ячейки. Что-то важное. Егор не знал, что именно, но знал — Анна забрала это. Или кто-то забрал до неё.

Он вошёл в сторожку, закрыл дверь. Сел за стол и посмотрел на ключ-бирку, которая всё ещё лежала перед ним. Он провёл пальцем по номеру, как делал уже сотню раз за последние часы.

Анна Рощина. Она звонила. Она знала. Но откуда?

Егор перевернул бирку. На обратной стороне, почти стёршийся, был номер телефона. Тот самый, который он когда-то написал, чтобы не забыть — вокзальная справочная. Но сейчас он не был уверен, что это справочная.

Он взял телефон, набрал номер. Гудки пошли, длинные, пустые. Потом автоответчик: женский голос, записанный, но не механический.

— Вы позвонили Анне. Оставьте сообщение.

Егор медленно опустил трубку. Он смотрел на бирку, на номер телефона, написанный его собственной рукой. И не мог поверить.

Он сам дал ей номер. Два года назад. Он забыл. Он не помнил.

Но она помнила.

Глава 3

Егор не успел переодеться. Только закрыл дверь сторожки, как услышал шаги по хрустящему снегу. Он обернулся — по дорожке от главного корпуса торопливо шла Оксана Викторовна. Даже издалека было видно: она взволнована. Она двигалась быстрее обычного, и шарф, намотанный поверх пуховика, развевался на ветру. Егор замер у порога, пряча навигатор в карман.

— Егор Павлович! — окликнула она, подходя. Голос её был высоким, немного нервным. — Вы не видели Анну? Она должна была прийти ещё вчера вечером, но так и не появилась. Я звонила ей несколько раз. Телефон отключён.

Егор сделал вид, что задумался. Внутри всё сжалось. Анна. Теперь он знал её имя. И знал, что она не придёт. Никогда.

— Я не видел, — сказал он ровно. — Она не заходила в сторожку.

Оксана Викторовна вздохнула, провела рукой по лицу. Было видно, что она не спала всю ночь — под глазами залегли тёмные круги, а волосы были собраны наспех, кое-как.

— Она не выходит на связь со вчерашнего вечера. Это не похоже на неё, — сказала Оксана. — Анна всегда предупреждала, если задерживалась. А тут — тишина.

Егор молчал, не зная, что сказать. Он не мог рассказать правду. Но и врать не умел.

— Может, уехала в город? — предположил он.

— Нет. Машина её здесь, на стоянке. Я проверяла. — Оксана посмотрела на него с надеждой. — Вы точно ничего не слышали ночью?

Егор покачал головой. Он слышал. Он видел. Но он не мог сказать.

Оксана вздохнула, поправила шарф. Затем, будто спохватившись, добавила:

— Анна — ландшафтный дизайнер. Мы наняли её для благоустройства территории. Весной планировали начать работы, но она хотела снять замеры и сделать эскизы до нового года. Говорила, что снег не помеха. Она очень ответственная.

— Где она жила? — спросил Егор, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Оксана махнула рукой в сторону старой части территории, где за корпусами стояли бытовки и вагончики.

— Там. У неё был вагончик за вторым корпусом. Мы выделили ей место на время работы. Она почти не уезжала, работала с утра до ночи.

Егор кивнул. Ему нужно было попасть в вагончик. Посмотреть. Найти что-то, что объяснило бы, почему Анна пришла в закрытый корпус и почему у неё был его ключ. Но он не мог спросить прямо — Оксана заподозрит неладное. Поэтому он просто сказал:

— Может, она оставила записку в вагончике?

Оксана пожала плечами.

— Не знаю. Я не заходила, не хотела нарушать её личное пространство. Но вы можете проверить, если хотите. Это вроде как по вашей части — следить за порядком на территории.

Егор снова кивнул. Он развернулся и пошёл в сторону вагончиков.

Вагончик стоял в глубине санаторной территории, между вторым корпусом и старым гаражом, который уже не использовали. Он выглядел как обычный строительный блок — железный, с облупившейся краской и одним зарешёченным окном. Снег вокруг вагончика был утоптан, виднелись следы — много следов, разного размера. Егор присмотрелся, но не смог понять, какие из них оставлены вчера, а какие — раньше.

Он подошёл к двери. Она была приоткрыта.

Егор остановился. Внутри кого-то не было — он чувствовал это. Но что-то заставило его насторожиться. Он приоткрыл дверь ногой, заглянул.

В вагончике царил беспорядок.

Ящики выдвинуты, бумаги разбросаны по полу. Стол перевёрнут — точнее, опрокинут набок. Книги, альбомы, папки валялись вперемешку с карандашами и ручками. На полу лежал стул, ножками вверх. И повсюду — следы. Несколько пар обуви, как будто здесь побывало несколько человек. Егор переступил порог, стараясь не наступать на вещи. Он осмотрел вагончик — маленькое помещение, разделённое на две части: рабочую зону и спальное место. Спальня выглядела нетронутой — кровать заправлена, подушка на месте. Но рабочая зона была разгромлена. Кто-то что-то искал. Или пытался сделать так, чтобы это выглядело как обыск.

Егор наклонился, поднял один из альбомов. Внутри — эскизы, аккуратные, карандашные. Деревья, клумбы, аллеи. Анна была талантливым дизайнером. Но среди рисунков он заметил и другое — вырезки из старых газет, закладки, фотографии.

Он перелистал альбом, остановился на одной странице. Это была фотография санатория «Бор», старого образца. Егор узнал здание — ещё до реконструкции, когда корпус номер три был открыт и работал. Фотография была сделана летом, на переднем плане — газон, фонтаны, дети. Обычная картинка из прошлого. Но Егор знал, что это не случайное фото. Анна собрала его не просто так.

Он перевернул снимок. На обороте, аккуратным почерком, было написано:

«Они знают. Я нашла».

Подпись — Анна.

Егор замер. Он смотрел на эти слова и чувствовал, как холод поднимается по спине. «Они знают». Кто «они»? И что она нашла? Он перечитал ещё раз. «Я нашла». Значит, она искала. Что-то важное. И она нашла это здесь, в санатории.

Егор убрал фотографию в карман. Он осмотрел остальные бумаги, но ничего больше не нашёл. Кто-то забрал или уничтожил всё, что могло быть важным. Телефон Анны — тот, что он нашёл у тела, — был разбит. Её ноутбук исчез. Бумаги разбросаны так, будто их не искали, а просто выкинули в спешке.

Егор присел на корточки, разглядывая пол. Он заметил следы ботинок — мужских, сорок второго размера, с глубоким протектором. Такие же следы он видел утром в сторожке. Следы Михаила. Егор провёл пальцем по одному из отпечатков — грязь ещё не высохла. Значит, здесь были сегодня утром. До того, как он пришёл.

Он выпрямился. Мысли путались. Анна искала что-то. Она нашла. Она написала «Они знают». И её убили. А её вагончик обыскали. Кто-то хотел забрать то, что она нашла. Но не успел — или не нашёл.

Егор вышел из вагончика, прикрыл дверь. Он стоял на улице, смотрел на заснеженную территорию. Ветер дул с запада, где находился третий корпус. Егор снова посмотрел на него. Он знал, что вернётся туда сегодня ночью.

Потому что он должен был понять: что именно нашла Анна и кто знал об этом. И почему её смерть была связана с ключом от его прошлого.

Он пошёл обратно к сторожке, и в кармане лежала фотография с надписью «Они знают. Я нашла». Он не знал, что она нашла. Но он знал, что должен найти это сам.

Он открыл дверь сторожки, зашёл и закрыл за собой. Положил фотографию на стол рядом с ключом и запиской. Три вещи. Три улики. И ни одной разгадки.

Егор сел, закрыл глаза. Он думал об Анне, о её эскизах, о фотографии, о вагончике. И о том, кто вчера ночью пришёл в его сторожку с мокрыми ботинками. Михаил знал, что Егор не спит. Михаил знал, где находится вагончик. Михаил знал все замки и все ходы.

Егор открыл глаза. Он смотрел на фотографию, на слова Анны: «Они знают. Я нашла». И понимал: он должен найти это раньше, чем они.

Глава 4

Егор вернулся в вагончик через час, когда солнце поднялось выше и осветило территорию холодным белым светом. Он взял с собой пустую сумку — на случай, если нужно будет забрать документы. Оксана Викторовна была занята в главном корпусе, и никто не видел, как он вошёл. Дверь всё так же была приоткрыта, и Егор скользнул внутрь, стараясь не шуметь.