Мурат Карадениз – Последний почтальон (страница 2)
Одно — будущее.
И вдруг он понял.
Кто-то знал, что он нашёл первое письмо. Кто-то знал, где он живёт. Кто-то знает о втором.
Кто-то следит за ним.
Кто-то даёт ему второе предсказание.
Или — может быть, он сам себя разыгрывает? Может быть, он сошёл с ума? Может быть, в его голове что-то сломалось после стольких лет одиночества, тишины и пустых ящиков?
Может быть, он сам написал эти письма и забыл об этом?
Алексей смотрел на конверты. Они не были его почерком. Он знал свой почерк — кривой, торопливый, буквы разного размера. Здесь всё было ровно. Аккуратно. Слишком правильно.
Он подошёл к окну своей комнаты. Отодвинул штору. Внизу, во дворе, было пусто. Только снег. Только фонарь, который мигал, как тот, что в подъезде. И тень.
Тень у фонаря?
Он прищурился.
Тень стояла неподвижно, хотя снег падал, и ветер гнал его в сторону. Тень — человека. Человек в тёмном пальто. Он стоял и смотрел вверх.
На окно Алексея.
На его окно.
Алексей отшатнулся, отдёрнул штору, прижался спиной к стене.
Сердце стучало. Он слышал его в висках, в груди, в пальцах, которые всё ещё держали письма.
Он перечитал второе письмо ещё раз.
Он вышел на кухню, налил себе воды. Руки тряслись. Он посмотрел в окно кухни, но со второго этажа было видно только крышу соседней парадной.
Кто ты? — спросил он у пустой комнаты.
Тишина.
Он зашёл обратно в свою комнату, посмотрел на тумбочку. Там лежал блокнот. Он подошёл, взял его, пролистал. Страницы были чистыми, только первая была исписана его каракулями — список адресов. Он открыл чистый лист, взял ручку, написал: «Сергей Николаевич Зотов — предупредить».
Потом зачеркнул.
Потом написал: «Кто следит за мной?»
Никто не ответил.
Он сел на кровать, сжал письма в руках и закрыл глаза.
Когда он откроет их, всё будет по-прежнему. Снег. Фонарь. Тень.
Или ничего не будет.
Или он сойдёт с ума.
Алексей открыл глаза.
Всё было по-прежнему. Только в руке он всё ещё сжимал два конверта. И надпись на втором впивалась в его сознание, как заноза.
Завтра.
ЧАСТЬ 1. ПИСЬМА ИЗ ПРОШЛОГО
ГЛАВА 1
Алексей проснулся в пять утра.
Он не слышал будильника — он проснулся сам, резко, будто кто-то дёрнул его за плечо. В комнате было темно. Свет уличного фонаря пробивался сквозь тонкую штору, отбрасывая на потолок жёлтое пятно. За окном — тишина. Ни машин, ни голосов, только ветер, который гулял между пятиэтажками и завывал в щелях старых окон.
Алексей сел на кровати и сразу же посмотрел на тумбочку.
Два конверта лежали там, где он их оставил. Белые. Обычные. Без марок.
Он взял верхний, открыл его в третий раз за ночь. Строчка. Аккуратный почерк. «Сергей Николаевич Зотов — 20 декабря, 23:47».
Сегодня — 19 декабря.
У него было меньше двух суток.
Он отложил письмо, потёр лицо ладонями. Щетина колола пальцы. Он не брился вчера, не ужинал, не смотрел телевизор. Он просто сидел на кровати и смотрел на письма, пытаясь понять, кто и зачем это сделал. Ничего не приходило в голову. Только пустота и тихий, нарастающий холод внутри.
Он встал, пошёл на общую кухню, налил воды из чайника. Вода была тёплой, с металлическим привкусом. Он выпил стакан, потом второй. За окном кухни — чёрный двор, фонарь, тень под фонарём. Тени не было. Или он просто не хотел её видеть.
Он вернулся в комнату, оделся. Форменная куртка, тёплые штаны, ботинки, которые просили замены уже второй год. Шапка — старая, вязаная, с вытянутым козырьком. Он взял сумку, перекинул через плечо, проверил, что внутри лежат газеты и квитанции, которые он приготовил с вечера.
Потом он взял письма.
Он не знал, зачем берёт их с собой. Просто не хотел оставлять их здесь, в пустой комнате, где они могли исчезнуть или оказаться в чьих-то руках. Он сунул их во внутренний карман куртки — рядом с сердцем, хотя это была всего лишь бумага.
Выйдя из подъезда, он оглянулся. Двор был пуст. Только снег, припорошивший тротуары. Только следы от шин на дороге. Ни одной фигуры в тёмном пальто.
Почта находилась через три дома, в здании, которое когда-то было продуктовым магазином. Теперь там были только стойка, сейф и несколько стеллажей с невостребованными письмами. Запах бумаги, картона, пыли и офисной техники — принтеры, которые печатали квитанции без остановки.
Антон Королёв уже сидел за столом, когда Алексей вошёл. Королёв был начальником отделения, худым мужчиной лет сорока с вечно недовольным лицом. Он носил очки с толстыми линзами и всегда смотрел поверх них, как будто всё, что находилось ниже его уровня, не заслуживало внимания.
— Ты опоздал, — сказал Королёв, даже не подняв головы. Он что-то печатал в компьютере, пальцы стучали по клавиатуре нервно и быстро.
— На две минуты, — ответил Алексей.
— На пять. Я считал.
Алексей не стал спорить. Он прошёл к своему месту, поставил сумку, начал сортировать газеты. Руки работали сами собой, механически, а мысли всё ещё крутились вокруг писем.
Королёв продолжал что-то бормотать — о плане, о нормативах, о том, что у Алексея в прошлом месяце было три жалобы от жильцов на задержки. Алексей слушал вполуха. Он смотрел на входную дверь, ожидая, когда появится Виталий.
Виталий Морозов пришёл через десять минут. Он был вторым почтальоном на этом участке, сменщиком Алексея. На вид — лет тридцать, крепкий, улыбчивый, с вечно румяными щеками. Он всегда здоровался громко, хлопал Алексея по плечу, рассказывал анекдоты, которые никто не запоминал.
Сегодня он вошёл тихо.
— Привет, — сказал Виталий, не глядя на Алексея. Он поставил свою сумку на соседний стол, начал перебирать бумаги. Он улыбался — но улыбка была странной, натянутой, как у человека, который хочет казаться весёлым, но не может.
— Привет, — ответил Алексей.
Виталий не повернулся. Он смотрел в свою сумку, что-то перекладывал, хотя там, казалось, ничего не было.
— Как дела? — спросил Алексей.
— Нормально, — ответил Виталий слишком быстро. — Всё хорошо.
И замолчал.
Алексей смотрел на него. Виталий всегда рассказывал, как дела. Как его жена снова приготовила борщ, как его дочка получила пятёрку, как он вчера смотрел футбол и пил пиво. Сегодня он не сказал ничего.