Мурат Карадениз – Папка 204 (страница 2)

Он отпер дверь своим ключом. Металл скрежетнул, замок поддался не сразу — внутри было сыро, механизм заржавел. Егор толкнул дверь плечом и вошёл. Внутри было душно, жарко. Воздух стоял спёртый, тяжёлый. Гудел сервер — низко, ровно, с присвистом. Старый, 2005 года выпуска. Вентиляторы работали с перебоями: то набирали обороты с пронзительным визгом, то затихали до едва слышного гудения. Корпус был покрыт пылью в палец толщиной. Пыль была везде — на проводах, на мониторе, на столе, в воздухе. Она оседала на одежду, на волосы, на кожу, оставляла липкое ощущение.

«Разобрать и выбросить», — сказал начальник утром. — «Деньги на новый дали. От этого барахла никакого проку». Начальник не любил старое. Новое — всегда лучше, так он говорил. Егор не спорил. Спорить с начальником было бесполезно.

Он снял крышку сервера. Пыль взметнулась облаком, осела на футболке, попала в нос. Егор чихнул, вытер лицо рукавом. Кабели — жёлтые, серые, синие — сплетались в клубок, тянулись к блоку питания. Некоторые были оголены, изоляция потрескалась. Он провёл пальцами по одному из них — резина крошилась под пальцами, оставляла чёрные следы. Он отключил питание, подождал минуту. Снова включил. Вентиляторы загудели громче, завыли на высокой ноте. Монитор рядом — старый, квадратный, с выцветшей матрицей — засветился с задержкой. Сначала экран был серым, потом на нём проступили линии, чёрные буквы, приглашение к входу.

Егор привычно набрал пароль администратора. Руки двигались автоматически, пальцы помнили клавиши. Система загружалась медленно — долго висела заставка Windows, потом рабочий стол, потом значок «Мой компьютер». Жёсткий диск щёлкал, шуршал, файлы открывались с задержкой. Егор копался в структуре папок, открывал неоткрытое. Начальник велел проверить, что осталось, убрать лишнее, переписать базы. Рутина. Он делал это сотни раз. За двадцать лет работы системным администратором он перебрал сотни старых дисков.

На диске D он нашёл папку, которая не имела названия. Пустое поле. Просто иконка жёлтой папки без надписи. Рядом — другие папки, названные «Архив-2003», «Бухгалтерия», «Отчётность». А эта — без имени. Создана — 14.11.1996.

Егор замер. 14 ноября 1996 года. Почти тридцать лет назад. За три дня до его рождения. Он родился 17 ноября 1996 года. Эта папка была старше его на три дня.

Он кликнул по иконке. Система запросила пароль. Поле ввода мигало — чёрный курсор на белом фоне.

Он подумал. Кто создавал папку в 1996? Администратор того времени, Пётр Ильич — он ушёл на пенсию в 2005, умер в 2012. Егор не знал его привычек, не знал паролей. Но на старых машинах часто оставляли стандартные. 1234. Админ. 0000. Он перебрал в уме.

Ввёл 1234.

Папка открылась.

Внутри не было файлов. Внутри были папки. Девять штук. Каждая — без названия. Только номера: 7, 6, 4, 2, 1, 9, 10, 11, 12.

Егор посмотрел на них. Номера ничего не говорили ему. Просто цифры. Могли быть кодами, датами, идентификаторами. Он открыл папку «7».

Внутри — фотографии. Снимки мужчины. На лестнице, на улице, у подъезда. Егор узнал его сразу. Виктор Широков. Сосед из квартиры 7. Живёт на втором этаже, программист, в подъезде они иногда перекидывались парой слов. Егор сглотнул. Номер папки совпадал с номером квартиры.

Он закрыл «7». Рука дрогнула. Открыл «6».

Фотографии пустой комнаты. Шкаф, стена, пол. На снимках — чьи-то руки в чёрных перчатках, двигают мебель, сдвигают шкаф. На пыли — свежие следы. Егор узнал квартиру. Шестая. Пустует. Хозяин в доме престарелых. Но кто-то был там. Недавно.

Он открыл «4». Роман. Сосед. Снимки его машины, его встреч с Настей. Номер совпадал с квартирой 4. Егор понял. Номера — это квартиры. Все. Седьмая, шестая, четвёртая, вторая, первая. И верхние — девятая, десятая, одиннадцатая, двенадцатая. Все квартиры дома. Все жильцы.

Он сел ровнее. Сердце билось быстрее. Открыл «2». Квартира 2. Петров Алексей. Егор знал его по старым рассказам соседей — мужчина умер в 2008 году от инфаркта. В папке были фото Петрова — молодой, спортивный, бегает по утрам. И медицинские справки: здоров, сердце в порядке. Внизу — приписка, от руки, не напечатанная: «Дигоксин. Доза — 2 мг. Смерть через 4 часа».

Егор сглотнул. Дигоксин. Он слышал это слово. Сердечный препарат. Передозировка останавливает сердце. Без следа.

Он открыл папку «1». Квартира 1. Галина. Соседка, старушка, которая приносила ему пирожки по воскресеньям. В папке — пусто. Только один файл. Текст. Он открыл: «Объект активен. Наблюдение продолжается».

Егор закрыл файл. Пальцы дрожали. Он сжал их в кулак, разжал. Открыл «9», «10», «11», «12». Четвёртый этаж. Пустующие квартиры. Везде — досье. Фотографии людей, которые переехали, умерли, пропали. И везде — приписки. «Дигоксин», «Сердечная недостаточность», «Инфаркт». Люди умирали в этом доме. И кто-то знал об этом. Планировал. Записывал.

Егор провёл пальцами по столу. Пыль липла к влажной коже. Он стряхнул её, вытер руку о джинсы. Смотрел на экран. Под всеми папками, в самом низу, он увидел ещё одну. Без номера. Просто — «Серебряков».

Он кликнул на неё. Дважды. Папка открылась.

Внутри — его фотография. Вчерашняя.

Он стоял у кухонной мойки. Руки в воде. На заднем плане — чайник, белый кафель, занавеска. Снимок был сделан снаружи, через стекло. Вечером. Егор узнал свет — лампу на кухне, тусклую, жёлтую. Он мыл посуду вчера после ужина.

Сердце стукнуло. Он отодвинулся от монитора. Холод пошёл по спине. Волосы на руках встали дыбом.

Он открыл фото полностью. Дата создания — 27.11.2025. Вчера. Время — 20:47. Он мыл посуду вчера в 20:47. Кто-то стоял снаружи, в темноте, и снимал его через окно.

В папке были ещё фотографии. Он на работе, сидит за компьютером. Он на лестнице, с сумкой. Он курит на крыльце. Он заходит в магазин. Все за последние две недели. Кто-то следил за ним. Систематически.

Егор закрыл папку. Монитор погас. Сервер замолк. Тишина. Только дыхание — частое, прерывистое.

Он достал флешку из кармана. Чёрную, старую, с царапиной. Вставил в USB. Копирование заняло двадцать секунд. Он смотрел на зелёную полоску, не двигаясь.

Когда всё скопировалось, он закрыл все окна, вышел из системы, отключил питание сервера. Вентиляторы остановились. Стало тихо — неестественно тихо. Только где-то наверху хлопнула дверь.

Егор сидел в темноте. Лампочка мигнула и погасла. Он смотрел на чёрный экран. В отражении видел своё лицо — бледное, с тёмными кругами.

Он встал. Ноги подкашивались. Опёрся о стену — холодную, влажную. Флешка лежала в кулаке, нагрелась от ладони. Он сжал её.

Вышел из комнаты, закрыл дверь. В коридоре темно. Пошёл на свет — к лестнице.

Наверху, в вестибюле, остановился у окна. Снег. Крупный, мокрый. Он прижался лбом к стеклу. Смотрел на окно своей кухни. Лампочка горела. Он забыл выключить. Сквозь снег он видел раковину, чайник, тарелку. Ту самую, которую мыл вчера.

Кто-то стоял там, снаружи. Вчера. С камерой. И снимал его. Потом зашёл в подвал, положил фото в папку.

Егор убрал флешку в карман, застегнул молнию. Вышел на улицу. Снег ударил в лицо. Он смотрел на окно. Свет горел жёлтым. И ему казалось, что в темноте, за стеклом, кто-то стоит. Там же, где вчера.

Никого не было. Просто снег.

Егор повернулся и пошёл к дому.

ГЛАВА 2

Квартира Егора пахла остывшим чаем и старыми книгами. Он сидел за кухонным столом, напротив окна, за которым падал снег. Флешка лежала перед ним на деревянной поверхности — чёрная, тонкая, с царапиной посередине. Он смотрел на неё уже пять минут. Не прикасался. Просто сидел и смотрел. Снег за окном падал крупными хлопьями, залеплял стекло, превращал двор в белое пятно. Где-то на улице проехала машина — шины зашуршали по свежему снегу, звук стих. В доме было тихо. Только холодильник гудел на кухне, да трубы в стене иногда постукивали — старые, ржавые, со своей жизнью. Егор перевёл дыхание. Втянул воздух носом. Пахло его квартирой — привычно, буднично: стиральный порошок, старая мебель, влага из ванной. Раньше этот запах успокаивал. Теперь он казался чужим. Он взял флешку. Металл был холодным, гладким. Он повертел её в пальцах, провёл большим пальцем по царапине. Вставил в ноутбук.

Экран засветился. Папка «204» открылась. Те же иконки, те же папки с номерами квартир. Егор открыл «Серебряков». Внутри — его фотографии. Он пролистал их быстро, не вглядываясь. Потом открыл корневую папку и начал искать.

Файлы были без имён. Просто даты и цифры. Он открыл первый — 14.11.1996. Текст. Рукописный сканер. Буквы неровные, чернила выцвели до коричневого. Егор прочитал: «Пётр Васильев, кв. 9. Объект устранён. Причина — сердце. Метод — дигоксин». Он закрыл файл. Открыл следующий — 19.03.1998. «Мария Серебрякова, кв. 5. Объект устранён. Причина — сердце. Метод — дигоксин».

Егор замер. Мария Серебрякова. Его мать. Он прочитал ещё раз. Слова были чёткими, без помарок. Напечатаны на старой клавиатуре — буквы неровные, с залипанием. «Мария Серебрякова, кв. 5. Объект устранён. Причина — сердце. Метод — дигоксин». Егор отодвинулся от стола. Стул скрипнул, ножки заскрежетали по линолеуму. Он сжал челюсти. Под глазами защипало. Он моргнул, сглотнул. Руки дрожали.

Мать умерла в 1998 году. Официальная причина — рак. Он помнил её больничную палату, белые стены, капельницы, запах лекарств. Ему было два года. Он не помнил лица. Помнил только холод, голос врача, отца, который плакал в коридоре. Рак. Написано в свидетельстве. Врачи говорили: поздно обнаружили, метастазы, ничего не сделать. А здесь — сердце. Дигоксин. Егор медленно перевёл дыхание. В груди сдавило. Он расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, провёл ладонью по шее. Кожа была влажной, горячей. Он открыл следующий файл. 23.12.2005. «Павел Серебряков, кв. 5. Объект устранён. Причина — сердце. Метод — дигоксин».