Мурат Карадениз – Коллекционер голов (страница 3)

Место:Санкт-Петербург, кафе на Васильевском острове

Наши дни | Анна Ухтомская

Кафе на Васильевском было маленьким, почти неприметным — старый дом с низкими потолками, обшарпанные стены, за стойкой суетилась женщина лет шестидесяти, которая, казалось, работала здесь с самого открытия. Анна выбрала столик у окна, чтобы видеть каждого, кто входит. Она заказала зелёный чай, но не притронулась к нему. Горячая кружка остывала, пока она перебирала в голове все возможные вопросы, которые могла бы задать этому загадочному Строганову.

Она не знала, как он выглядит. Только голос. Только имя. Ей казалось, что он будет старше, солиднее, может быть, с профессорскими манерами — таким обычно рисуют специалистов по XIX веку. Но когда дверь открылась, и вошёл молодой человек лет тридцати, Анна поняла, что это он. Его выдавали нелепые круглые очки, которые съезжали на кончик носа, и вечно растрёпанные русые волосы, словно он всю ночь не спал. Он был одет в старый твидовый пиджак, и под ним — свитер с высоким горлом, немного растянутый.

— Анна Ухтомская? — спросил он, останавливаясь у столика.

— Да, — ответила она, вставая. — Максим?

— Максим Строганов, — он протянул руку, и она пожала её — рука была узкой, но хватка крепкой. — Извините, что задержался. Пробки на набережной.

— Я тоже недавно пришла, — сказала она, хотя сидела здесь уже сорок минут.

Он сел напротив, снял очки и протёр их краем свитера. Без очков его лицо было моложе, но глаза при этом казались уставшими — глубокие тени под ними говорили о бессонных ночах в архивах.

— Итак, — начал он, водружая очки обратно. — Вы нашли череп. И паспорт Достоевского. Я не знаю, насколько я могу быть вам полезен, но я попробую.

Анна коротко кивнула и начала рассказывать. Она говорила о подвале Академии, о бриллианте, о человеке, чьи останки покоились в стене почти полтора века. Она описывала обрывок паспорта, дату, подпись, а когда говорила о том, как череп выглядел — о затылке с трещиной, о зажатом между зубами алмазе, — она видела, как меняется лицо Максима. Оно бледнело. Он даже перестал двигать чашку с кофе, которую всё время вертел в руках.

— Жёлтый бриллиант, — медленно повторил он. — Вы уверены?

— Я видела его своими глазами. Золотисто-янтарный, огранка старинная. Специалист из музея подтвердил, что это «Глаз Будды». Он исчез из Румянцевского музея в 1867 году. Семьдесят лет никто не мог его найти. А он лежал во рту мертвеца.

Максим снял очки и снова протёр их — на этот раз уже нервно.

— Это невозможно, — сказал он. — Но я знаю, что это правда.

— Почему вы так уверены?

Он положил очки на стол и посмотрел ей прямо в глаза:

— Потому что я слышал об этом. И не раз. В архивах, в старых книгах. Есть легенда о человеке, которого называли «Коллекционер голов». Он действовал в Петербурге в 1860–1870-х годах. Агент Третьего отделения. Он убивал членов тайных кружков и оставлял во рту жертв драгоценные камни — как печать. Я думал, это байка. Исторический анекдот. Но вы нашли доказательство.

Анна почувствовала, как по спине пробежал холод.

— Вы знаете имя этого человека?

— Не знаю, — признался Максим. — В официальных документах он не фигурирует. Но в частных письмах того времени есть упоминания. Его называли «Коллекционером», «человеком с камнями». Если он действительно существовал, он был исполнителем чьих-то приказов. Охранка, тайная полиция. Они уничтожали неугодных, но делали это не просто так — они искали что-то. Документы.

Анна почувствовала, как её дыхание перехватило.

— Документы Достоевского?

— Возможно, — сказал Максим. — Достоевский в последние годы жизни был связан с некими кружками. Интеллигенция, юристы, бывшие декабристы. Они собирали компромат на чиновников, обсуждали реформы. Это была подпольная организация. Она называлась «Коллекционеры истины». И Достоевский был её участником.

— Откуда вы это знаете? — спросила Анна, и голос её дрогнул.

Максим усмехнулся, и в этой усмешке была горечь.

— Это моя диссертация. Я изучаю тайные кружки Петербурга. Я знаю о них почти всё. Но «Коллекционеры истины» — это самое тёмное место в моих исследованиях. О них почти нет упоминаний в открытых источниках. Только несколько намёков, писем, случайно сохранившихся записок. И всё.

Анна открыла сумку и достала папку с фотографиями. Она протянула ему снимок черепа — крупный план, с бриллиантом между зубов.

— Вот, — сказала она. — Посмотрите сами.

Максим взял фотографию дрожащими пальцами. Он смотрел на неё долго, почти минуту. На его лице появлялись и исчезали тени — сначала неверие, потом узнавание, потом ужас.

— Боже мой, — прошептал он. — Боже мой.

Он снова посмотрел на фотографию, на обрывок паспорта, на дату — 29 января 1881 года.

— Это не просто череп, — сказал он. — Это Иван Горский.

— Секретарь Достоевского, — кивнула Анна.

— Да. Он исчез в феврале 1881 года. Через две недели после смерти Достоевского. Никто никогда не знал, что с ним случилось. Говорили, что он сбежал за границу. Или покончил с собой. Но его не было нигде. Его просто не стало.

— А он был здесь, — сказала Анна. — В стене. Всё это время.

Максим поднял на неё глаза. За стеклами очков они казались неестественно яркими, почти лихорадочными.

— Если это Горский, — сказал он медленно, — значит, Достоевский знал о кружке. И он что-то спрятал. Что-то, ради чего Горского убили.

— Что он спрятал? — спросила Анна, и её голос прозвучал тихо, почти шёпотом.

Максим ответил, и слова его упали в тишину кафе как капли ледяной воды:

— Паспорт. Настоящий паспорт Достоевского.

ГЛАВА 4. «Архив Алексея»

Время:17 декабря, 10:00

Место:Санкт-Петербург, квартира Анны, архив Алексея

Наши дни | Анна Ухтомская

Архив Алексея занимал небольшую комнату в квартире Анны на Литейном проспекте. Там было тесно — стеллажи от пола до потолка, коробки, папки, старые папки с завязками, металлические сейфы в углу. Запах старой бумаги смешивался с запахом пыли и нагретого дерева. Здесь никогда не было солнечно — окно выходило во двор, и даже днём Анна включала лампу, чтобы разобрать документы.

В это утро она пришла сюда с Максимом Строгановым. Они стояли у стеллажа, на котором лежали папки, подписанные рукой Алексея — чётким, каллиграфическим почерком человека, привыкшего к отчётности и документам.

— Ищите всё, что связано с 1881 годом, — сказала Анна. — С Горским. С паспортом. С подвалом Академии.

Максим кивнул и начал перебирать папки. Он работал быстро, но аккуратно — видно было, что он привык к архивам. Анна же двигалась медленнее, она брала каждую папку, открывала её, просматривала содержания, задерживая взгляд на знакомых почерках.

Она уже знала многие документы. Она перечитала их за годы работы. Но в этом хаосе — коробках, которые Алексей складывал по принципу «куда упало», — ещё оставались вещи, которых она не касалась. Анна чувствовала, что где-то здесь лежит ключ к разгадке.

— Анна, — позвал Максим через полчаса работы. — Я нашёл нечто.

Она подошла к нему. Он держал в руках серую папку, завязанную тесёмкой, на которой была надпись, сделанная чернилами: «Дело о паспорте Ф.М. — 1944».

— Ф.М., — прочитал Максим вслух. — Фёдор Михайлович.

— Откройте, — сказала Анна, чувствуя, как забилось сердце.

Максим развязал тесёмку и открыл папку. Внутри лежали листы — исписанные знакомым почерком Алексея. Это был его дневник, записи, сделанные в январе 1944 года. Анна взяла верхний лист и начала читать вслух:

— «10 января 1944 года. Я получил задание проверить подвалы Академии художеств — есть сведения, что немцы прячут ценности. В подвале я нашёл старые дела, среди которых — папка 1881 года. Дело Горского. Секретаря Достоевского. В деле есть записка, где сказано: "В паспорте Достоевского был шифр. Ключ к шифру — в подвале Академии".»

Анна подняла глаза на Максима.

— Он нашёл это дело. Алексей нашёл его в 1944 году.

Максим смотрел на неё, и в его взгляде читалось уважение.

— Ваш прадед был гениальным сыщиком, — сказал он. — Он вытащил эту информацию из пыли. Из войны. Из хаоса.

— Да, — сказала Анна, чувствуя, как по телу разливается странное тепло. — Он всегда был таким.

Она перевернула страницу и продолжила читать дневник. Алексей описывал свои поиски, как он обыскивал подвал Академии, как нашёл люк в полу, как спускался в подземный ход. Как нашёл первый ящик — с паспортом Достоевского. Как понял, что это не конец.

— «Первый ящик оказался ложным, — читала Анна. — В нём лежал паспорт, но он был поддельным. Настоящий — с шифром на полях — хранился в другом месте. Я должен был найти второй ящик. Но бомбёжка помешала. Я потерял время».

Максим подошёл ближе и посмотрел через плечо Анны.

— Поддельный? — переспросил он. — Значит, Горский подменил паспорт? Он хотел, чтобы нашли именно подделку?