Мурат Карадениз – Голос_0 (страница 6)

Когда корни будут подрезаны.

Когда мир начнёт рушиться.

Но пока — пока только тишина. И дерево, которое не знает, что обречено.

ГЛАВА 4. «ТЕНЬ ЧИСТИЛЬЩИКА»

Стамбул, район Султанахмет, подвальная гостиница «Nova Palace». 4:30 утра.

Гостиница называлась дворцом, но была обычной ночлежкой для тех, кто не хотел оставлять следов в регистрационных формах. Номера без окон, с кроватями, которые помнили османских контрабандистов, и дверями, запиравшимися на щеколды изнутри. Запах сырости, старой краски и дешёвого табака въелся в стены так глубоко, что казалось — он здесь навсегда. Кондиционер не работал, но в подвале было прохладно естественно — земля держала температуру круглый год.

Кира сидела на краю кровати, сжимая в руке планшет с данными Zee. Сиссе стоял у двери, прислушиваясь к шагам в коридоре. Глухарь сидел в единственном кресле — продавленном, с вылезающей из подлокотников обивкой — и курил. «Парламент», без фильтра. Дым поднимался к потолку, где медленно вращался вентилятор, разгоняя его по комнате.

— Ты сказал, что знаешь, где Левин будет через неделю, — Кира нарушила тишину. — Говори.

Глухарь затянулся, выпустил дым через ноздри. Посмотрел на неё долгим, тяжёлым взглядом — тем самым, который она помнила по Женеве, когда они только начинали, когда Глухарь был тенью, а не соратником.

— Я следил за ним в Дубае, — сказал он. — Три недели. Каждый день. Каждую ночь. Знал, где он ест, где спит, с кем встречается.

— Почему ты не взял его тогда? — спросил Сиссе.

— Потому что он был не один. Охрана — восемь человек, бывшие спецназовцы из Израиля и России. Вооружены до зубов. У меня не было шанса.

— А сейчас есть?

— Сейчас он будет один. Через неделю. В Цюрихе.

Кира нахмурилась.

— Цюрих? Он же скрывается в Дубае. Зачем ему возвращаться в Европу?

— Дело, — Глухарь потушил сигарету в жестяной банке из-под консервов, которая служила ему пепельницей. — Закрыть счета в банке. Забрать документы. Встретиться с человеком, которому доверяет.

— С Голосом_0?

— Не знаю. Я не видел лица. Только спину. Но разговор слышал.

Глухарь замолчал. Кира ждала. Она знала, что он скажет, только когда будет готов.

— Это было в Дубае, в отеле «Burj Al Arab», — начал он. — Левин снял номер на сто двадцатом этаже. Я не мог подняться — охрана. Но я был в соседнем номере. Стены тонкие, кондиционер гудит, но голоса можно разобрать.

— Что ты слышал? — спросил Сиссе.

— Левин говорил с кем-то. Голос — мужской, низкий, с лёгкой хрипотцой. Не российский акцент. Скорее — восточноевропейский или балканский. Левин называл его «Голос_0». Тот — смеялся.

— Смеялся?

— Да. Сказал: «Ты думаешь, они остановятся на Африке? Нет. Они пойдут дальше. Азия. Европа. Весь мир. И мы будем наблюдать».

Кира сжала кулаки.

— Что ещё?

— Левин спросил, когда активируют «Четвёртую фазу». Голос_0 ответил: «Через двадцать дней. После того, как засохнет кипарис».

— Кипарис Абаркух?

— Другой. Который в Иране. Голос_0 сказал, что это — сигнал.

— Сигнал к чему?

— К войне. Экологической. Экономической. Культурной. Когда самое старое дерево Азии умрёт, никто не поверит, что это естественные причины. Иран обвинит Израиль. Израиль — Иран. Начнутся санкции, блокады, военные учения. А Гераклит будет скупать землю, воду, ресурсы. За копейки.

Сиссе выругался по-французски — тихо, сквозь зубы. Кира не поняла слов, но смысл был ясен.

— Ты сказал, что знаешь, где Левин будет через неделю, — напомнила она. — В Цюрихе.

— Да. В банке «Credit Suisse». Тот же офис, где была ячейка Лэнгдона. Левин забирает документы, которых нет нигде. Самая защищённая информация Гераклита. Имена всех агентов, магистров, проводников. Лаборатории. Счета.

— Если мы перехватим его там, у нас будет ключ к уничтожению Гераклита.

— Да.

— Но он же знает, что мы ищем его. Почему он не отменит встречу?

— Потому что документы нужны ему, чтобы выжить. Если Гераклит решит избавиться от него, у Левина должны быть козыри. А козыри — в Цюрихе.

Кира встала, прошлась по комнате. Три шага в одну сторону, три — в другую. Сиссе следил за ней взглядом.

— Мы не можем быть в двух местах одновременно, — сказал он. — Кира нужна в Иране. Я — с ней. Глухарь — в розыске. Кто поедет в Цюрих?

— Я, — ответил Глухарь.

— Ты же сказал, что Голос_0 ищет тебя.

— Ищет. Но не найдёт. В Цюрихе у меня есть старые связи. Люди, которые помогут изменить внешность. Документы. Транспорт.

— А если тебя узнают?

— Тогда я умру. Но документы Левина будут у вас.

Кира остановилась, посмотрела на Глухаря.

— Ты готов рискнуть жизнью ради этого?

— Я уже рисковал, — ответил он. — Каждый день. С того момента, как согласился помогать «Сигналу».

— Почему? — спросил Сиссе. — Почему ты с нами?

Глухарь закурил новую сигарету. Дым поплыл к потолку, смешиваясь с запахом старой краски и сырости.

— Потому что я видел, что они делают, — сказал он. — В Сирии. В Ливии. В ЦАР. Я был там, когда контейнеры с волной привозили в порты, когда комаров выпускали над лагерями беженцев. Я знаю, что такое Гераклит. И я не хочу, чтобы моя дочь жила в мире, где такие люди решают, кому жить, а кому умирать.

Кира молчала. Она не знала, что у Глухаря есть дочь. Никто не знал.

— Где она? — спросила она.

— В безопасности. Там, где никто не найдёт.

— Она знает, чем ты занимаешься?

— Нет. И не узнает. Если я умру, она подумает, что я пропал. Как тысячи других.

Глухарь встал, потушил сигарету.

— Я должен идти. Рейс в Цюрих через четыре часа. Успею сменить внешность.

— Как ты свяжешься с нами? — спросил Сиссе.

— Через Zee. Если я не выйду на связь в течение суток после встречи с Левиным — значит, меня взяли. Или убили.

— А если Левин не придёт?

— Придёт. Ему нужны эти документы. Без них он — ничто. Пустое место.

Глухарь подошёл к двери, взялся за ручку.

— Кира, — сказал он, не оборачиваясь. — Береги себя в Иране. Это не Европа и не Африка. Там другие правила.