Мурат Карадениз – Бирка на ноге (страница 3)

И он знал: Майя врёт. Татуировка под пластырем — это не царапина. Это «Р-С-001». Та же буква, что и на бирке убитого. И он должен был узнать, что это значит.

Глава 3

Архив находился в подвале, за техническим помещением, куда Олег за одиннадцать лет работы спускался всего несколько раз. Спуск вёл по узкой винтовой лестнице, ступени которой были выщерблены и скользкими от времени. Пахло здесь сыростью, плесенью и ещё чем-то кислым, въевшимся в бетонные стены. Единственная лампочка на потолке мерцала жёлтым светом, выхватывая из темноты старые металлические стеллажи, заваленные папками.

Майя шла впереди, уверенно ступая по лестнице. Олег смотрел на её спину, на то, как она не колеблясь поворачивает за угол — она явно бывала здесь не раз. Он хотел спросить, но промолчал. Вопросов было слишком много, и он не знал, с какого начать.

— Здесь, — сказала Майя, останавливаясь у массивной железной дверцы. Она дёрнула за ручку — дверца поддалась с противным скрипом, открывая помещение, заставленное коробками и папками. Пыль тут была везде — на полу, на стенах, на документах. В воздухе висела взвесь из частиц бумажной трухи, которую поднимал каждый шаг.

Олег включил фонарик на телефоне. Свет выхватил из темноты старый письменный стол, покрытый слоем пыли, и несколько стульев, на которых сидеть было небезопасно. На стенах висели картонные коробки с номерами лет — от 2010 до 2020.

— Нам нужны журналы за последний месяц, — сказал Олег. — И за три месяца до этого.

Майя кивнула и сразу направилась к дальнему стеллажу. Она двигалась быстро, уверенно — будто знала, где что лежит. Олег заметил это, но ничего не сказал. Он открыл ближайшую коробку, поднял облако пыли, закашлялся.

Они работали молча около получаса. Олег перебирал журналы, сверял даты, искал записи о поступлениях. Ничего. За последний месяц всё было чисто — все тела зарегистрированы, все документы на месте. Кроме того, что он нашёл утром.

— Смотри, — сказала Майя. Она стояла с раскрытым журналом в руках. — Три ночных поступления без подписей. Все без документов. Даты: 5-е, 12-е, 19-е. Ни имён, ни адресов, ничего. И номера бирок не совпадают с нашими.

Олег подошёл ближе, заглянул в журнал. Действительно — три записи, сделанные рукой Аникеева. Его почерк он узнал сразу: аккуратные, чуть наклонённые буквы, выведенные шариковой ручкой. В графе «Примечание» стояло: «Без документов. Утилизация». И номера бирок: Р-Б-412, Р-В-518, Р-Г-223.

— Это не случайность, — сказал Олег. — Это система. Три тела за месяц. И все с бирками, которые не зарегистрированы в основной базе. Кто-то водит их сюда ночью, и Аникеев оформляет их как «утилизацию».

— Или просто закрывает глаза, — тихо добавила Майя.

Олег смотрел на страницу. Три бирки. Три номера. Он не знал, кому они принадлежат. Но он знал, что это связано с тем телом, что он нашёл утром. И с татуировкой на запястье человека в капюшоне.

Он услышал щелчок. Оглянулся — Майя стояла чуть позади, держа в руках телефон. Она фотографировала страницу. Щёлкнула ещё раз. И ещё. Олег не успел спросить, зачем она это делает, как заметил, что пластырь на её запястье съехал — край отклеился, обнажая кожу. Под ним, чуть повыше вен, чернела татуировка. Свежая. Кожа вокруг была красноватой, припухшей. Буквы: «Р-С-001».

Олег замер. Он смотрел на татуировку, не отрывая взгляда. Майя не заметила или притворилась, что не заметила — она продолжала фотографировать страницы, щёлкая телефоном.

— Майя, — сказал Олег. — Что у тебя на руке?

Она резко обернулась. Посмотрела на запястье. Дёрнула рукав халата, чтобы скрыть татуировку, но было поздно — он уже всё видел.

— Это... ничего, — сказала она. — Старое. Глупое.

— Это не «ничего». Это «Р-С-001». Та же буква, что и на бирке убитого. Тот же номер, что ты носишь на руке, как бирку. Ты знаешь, что это такое?

Майя молчала. Она убрала телефон в карман. Её лицо стало серьёзным, улыбка исчезла. Она смотрела на Олега в упор, и в её глазах была решимость.

— Я знаю, — сказала она. — Но не здесь. Не сейчас. Встретимся вечером у старого моста. Я всё расскажу.

Она развернулась и быстро вышла из архива, оставив Олега одного среди пыльных стеллажей и коробок. Он слышал, как её шаги затихают на лестнице. Смотрел на дверь, которая всё ещё качалась от её ухода.

Олег перевёл дыхание. Его рука снова начала неметь — левая, та самая, что всегда отказывала ему в стрессовых ситуациях. Он сжал её в кулак, заставив пальцы слушаться. ПТСР напомнил о себе — колющим ощущением, мурашками, холодом. Он не думал об этом сейчас. Он думал о том, что Майя носила татуировку «Р-С-001» — ту самую, которую он видел на её запястье в архиве, когда пластырь съехал. Ту же, что была на руке человека, который приложил палец к считывателю и вошёл в морг той ночью. Дядя Миша подтвердил — женщина в капюшоне знала код.

И она это скрывала.

Олег поднялся по лестнице, открыл дверь на первый этаж. В коридоре было тихо — рабочий день ещё не начался по-настоящему. Он прошёл в кабинет, сел за стол. Телефон молчал. На столе лежал конверт — белый, без подписи. Олег не клал его сюда.

Он разорвал край. Внутри было фото. Его квартира, сделанное изнутри — на столе его ноутбук, его кружка, его зарядка. Телевизор на стене. Часы на полке. Он знал этот ракурс — это было сделано с кухни, из угла, где он никогда не сидел. Кто-то заходил к нему домой. Кто-то был у него, пока он работал.

Он перевернул фото. С обратной стороны было написано чёрным маркером:

«Ты тоже в списке. Р-О-001. Не лезь».

Глава 4

Олег сжимал фотографию в руке так сильно, что края бумаги впились в ладонь. Он не помнил, чтобы кто-то был у него дома. Он не давал никому ключей. И уж точно не оставлял ноутбук открытым, когда уходил на работу. Он всегда запирал его, всегда проверял замки. Он был параноиком в этом смысле — война и ПТСР сделали его таким. Всё должно было быть на своих местах.

Он выбежал из морга, не надевая куртки. Снег ударил в лицо, холод обжёг лёгкие. Машина завелась с пол-оборота. Он рванул с места, вылетая на пустую утреннюю улицу. Снегопад усиливался, дворники едва справлялись. Олег сжимал руль, смотрел на дорогу, но видел только фото. Свою квартиру. Свой ноутбук. Свою кружку. Кто-то был там. Смотрел на его вещи, возможно, сидел за его столом. Читал его документы.

Он подлетел к дому, бросил машину у подъезда, не заглушив двигатель. Вбежал в подъезд, перепрыгивая через ступеньки. Запах сырости и мусора ударил в нос. Он поднялся на третий этаж, трясущимися руками достал ключи. Замок щёлкнул — дверь открылась. В квартире было тихо.

Олег зашёл внутрь, прикрыл дверь за собой. Осмотрелся. Всё было на месте — диван, телевизор, стол, стулья. Но было что-то не так. Он чувствовал это — шестое чувство, выработанное годами службы. Кто-то был здесь. Запах, почти неуловимым, чужой. И следы на полу. Грязь. Влажная земля, нанесённая с обуви. Свежие, блестящие под светом лампы. Кто-то заходил сюда совсем недавно.

Олег скинул ботинки, прошёл босиком в комнату. Ноутбук был открыт. Он точно закрывал его. Он помнил, как нажал кнопку выключения, закрыл крышку. Теперь она была поднята, экран светился белым светом. На нём был открыт файл — «Личное дело. Королёв О. В.» — который он не создавал и никогда не видел.

Олег сел за стол, пододвинул ноутбук к себе. Пальцы дрожали — левая рука снова отказывалась слушаться. Он сжал её в кулак, ударил по столу. Боль пронзила пальцы, но рука начала работать. Он провёл по тачпаду, прокрутил файл.

На первой странице была его фотография — военная форма, нашивки, каска. 2019 год. Он не помнил, чтобы когда-либо делал это фото, но оно было здесь. Чуть ниже — его имя, дата рождения, номер военного билета. И строка, от которой сердце пропустило удар: «Испытуемый Р-О-001. Препарат «Ресталин». Цель: лечение посттравматического стрессового расстройства у военнослужащих, прошедших боевые действия».

Олег смотрел на экран, не в силах оторвать взгляд. Он не помнил этого. Он ничего не знал ни о каком препарате, ни об испытаниях. Он помнил только, как служил, как вернулся, как его мучили кошмары. Но он не помнил, чтобы ему что-то вкалывали. Не помнил, чтобы подписывал какие-то бумаги.

Он прокрутил дальше. Побочные эффекты были перечислены в столбик. «Паралич конечностей (временный/постоянный). Психотические расстройства. Смертность в течение 5–7 лет после применения. Летальность — 95%».

Олег закрыл глаза. Голова кружилась. Он попытался вспомнить. 2019 год. Часть 31667 под Рязанью. Медотсек. Белый свет. Кто-то в белом халате. Иголка. Боль в вене. Он проснулся, и на ноге была бирка. Он содрал её и выбросил. Он не помнил лица, только голос. Женский. «Ты — первый, Р-О-001».

Он открыл глаза. Голос из флешбэка звучал в голове, чёткий, ясный. Это был голос Майи. Он был уверен.

Ноутбук мигнул, и экран погас — батарея села. Олег остался в тишине, смотря на чёрный экран, в котором отражалось его собственное лицо. Бледное, мокрое от пота.

И тогда он услышал шаги на лестничной клетке.

Медленные. Тяжёлые. Они остановились прямо у его двери.

Олег замер. Прислушался. Шаги не уходили. Кто-то стоял за дверью. Он слышал дыхание — чуть хриплое, тяжёлое.

Олег подошёл к двери, стараясь ступать бесшумно. Приник к глазку. Коридор был пуст. Никого. Только тусклый свет лампочки и тени от перил.