Мурат Карадениз – Бадаевский призрак (страница 5)

Он постучал в дверь, на которой висела табличка с фамилией «Михаил Сергеевич Громов». Ему открыл невысокий сутулый мужчина лет шестидесяти, в очках с толстыми стёклами и в старом, застиранном халате. Он был худ — блокада уже давала о себе знать, — но держался бодро. Его глаза за толстыми стёклами смотрели настороженно, но в них чувствовалась та особая живость, которая бывает у людей, которые любят свою работу и не могут без неё жить.

— Капитан Ухтомский? — спросил он. — Проходите, проходите. У меня как раз перерыв между лекциями. Хотя, если честно, лекций почти не осталось — студентов не хватает.

Алексей вошёл в кабинет. Здесь было тепло — профессор, видимо, использовал небольшую керосиновую печку, которая стояла в углу и источала слабое, но ощутимое тепло. Стол был завален бумагами, книгами, пробирками. На стене висела таблица Менделеева, уже пожелтевшая от времени, и портрет Ломоносова. В углу стоял высокий шкаф с книгами по химии, многие из которых были на немецком языке — наследие довоенного времени, когда наука не знала границ. Алексей заметил, что на столе лежала раскрытая книга на немецком, и рядом с ней — тетрадь с записями, сделанными аккуратным, почти каллиграфическим почерком.

Алексей сел на стул, который скрипнул под ним, и положил на стол конверт.

— Я к вам по делу, — сказал Алексей, доставая из кармана обрывок шифра. — Вот. Нашёл на складах. Обгоревший. Часть какой-то формулы. Я думаю, это может быть связано с секретными разработками Императорского фарфорового завода в 1910-х годах.

Профессор взял лист, поднёс его к лампе и начал рассматривать. Он долго молчал, водя пальцем по обгоревшим краям, потом покачал головой. Его глаза за толстыми стёклами очков сузились, будто он пытался вспомнить что-то важное, что было похоронено в глубине памяти. Алексей слышал, как тикают часы на стене, и как где-то далеко, за окнами, снова гремят зенитки — город жил своей жизнью, даже когда здесь, в этом кабинете, решалась судьба тайны.

— Да, капитан, это химическая формула, — сказал профессор наконец. — Неполная, но я вижу, что это огнеупорный состав. Что-то вроде термоизоляционного материала для высоких температур. Такой состав мог применяться для облицовки военной техники или для бронированных щитков, которые нагреваются от трения. Например, для танков или самолётов — там, где металл подвергается сильному нагреву.

Он отложил лист и посмотрел на Алексея. В его глазах было что-то похожее на интерес — профессиональный интерес учёного, который видит перед собой загадку, которую нужно разгадать.

— Видите ли, капитан, — продолжил он, — если нанести такой состав на поверхность, он создаёт защитный слой, который не даёт теплу проникать внутрь. Это могло бы защитить экипаж танка от перегрева, или сохранить целостность корпуса самолёта при прямом попадании зажигательного снаряда. Но формула неполная — здесь не хватает нескольких компонентов. Без них состав не будет работать.

— И вы знаете, кто мог создать такую формулу? — спросил Алексей.

— В 1910-х годах на Императорском фарфоровом заводе действительно работали над подобными разработками, — профессор положил лист на стол и посмотрел на Алексея. — Но я не слышал о завершённой формуле. Скорее всего, это был экспериментальный проект. Не более.

— А если я скажу, что эту формулу создал человек по имени Аркадий Бадаев-старший, которого расстреляли в 1918 году?

Профессор задумался. Он снял очки и протёр их тряпкой, и в этом жесте Алексей увидел усталость человека, который слишком много видел и слишком много потерял. Он смотрел в окно, где серое небо смешивалось с серыми крышами домов, и в его взгляде читалась та же усталость, которую Алексей видел у всех в этом городе.

— Бадаев… — повторил он. — Нет, не помню такого. Но это не значит, что его не было. В те годы на заводе работало много специалистов, и часть имён забылась. Если он действительно создал такую формулу, она могла быть очень ценной.

— В каком смысле?

— В прямом, — профессор снял очки и протёр их тряпкой. — Видите ли, капитан, в войну технологии имеют огромное значение. Если это действительно огнеупорный материал — он мог бы спасти тысячи жизней. Танки, самолёты, корабли — везде нужна защита от высоких температур. Если бы немцы получили такую формулу, они могли бы улучшить свою технику. Или наоборот — мы могли бы использовать её против них.

Алексей кивнул. Это было логично. Но он думал не только о технологии. Он думал о том, что кто-то убил, чтобы получить эту формулу. Он думал о теле Бадаева-младшего, которое лежало в подвале складов, о следах пыток на его теле, о том, что он умер, так и не выдав тайну. Он достал из кармана фотографию, которую дала ему Евдокия Петровна, и положил её на стол.

— Посмотрите, — сказал он. — Это Бадаевы — старший и младший. 1914 год, Императорский фарфоровый завод.

Профессор взял фотографию и поднёс её к лампе. Он долго рассматривал лица на снимке, затем перевернул его и прочитал надпись на обороте: «Наша тайна умрёт вместе с нами».

— Что это значит? — спросил он, поднимая глаза.

— Я не знаю, — признался Алексей. — Но я знаю, что эта тайна стоила жизни обоим. И я должен найти её.

Профессор положил фотографию на стол и откинулся на спинку стула. Он долго молчал, глядя в потолок, и Алексей видел, как его пальцы слегка дрожат — не от холода, а от волнения.

— Знаете, капитан, — сказал он наконец, — в такие времена люди ищут не только материальные ценности. Они ищут смысл. Если эта формула связана с Николаем II, она может быть важна не только как технология, но как символ сопротивления. Для белых эмигрантов — как память о прошлом. Для большевиков — как угроза. Для всех остальных — как надежда.

Алексей посмотрел на профессора. Он был прав. В блокадном Ленинграде всё имело двойной смысл — хлеб, вода, даже химическая формула. Он чувствовал, что эта формула — нечто большее, чем просто технология. Это была нить, связывающая прошлое и настоящее, императора и его потомков, надежду и отчаяние.

— Я оставлю вам копию, — сказал Алексей, доставая второй лист. — Если вы сможете расшифровать её полностью — дайте мне знать.

— Конечно, — профессор взял лист и спрятал его в ящик стола. — Я сделаю всё возможное. Но учтите, капитан: расшифровка может занять время. И если формула неполная, мне может не хватить данных.

— Делайте что можете, — Алексей поднялся. — Спасибо, профессор.

— Удачи вам, капитан, — сказал Михаил Сергеевич, провожая его до двери. — И будьте осторожны. Если кто-то уже убил, чтобы получить эту формулу, он не остановится.

Алексей вышел из кабинета и пошёл по пустынному коридору. За окном снова было темно — затянутое облаками небо, редкие вспышки зениток. Он думал о том, что профессор сказал. Если формула — это не просто технология, а символ, то за ней охотятся не только немцы. Может быть, в этом замешаны и свои. Может быть, кто-то в самом Ленинграде хотел заполучить её для своих целей.

Алексей остановился у окна на лестничной площадке и посмотрел на город. Васильевский остров был серым, холодным, и редкие прохожие шли по улицам, опустив головы, пряча лица от ветра. Где-то там, среди этих людей, был тот, кто знал правду. Или тот, кто готов был убить, чтобы она не была найдена.

Он вспомнил фотографию, которую оставил профессору. «Наша тайна умрёт вместе с нами». Эти слова преследовали его уже несколько дней. Он чувствовал, что они были ключом к чему-то важному. Может быть, Бадаев-старший знал, что его убьют, и оставил эту надпись как предупреждение. Или как обещание.

Алексей понимал: он должен найти кубок раньше всех остальных. И он должен найти правду, которая была спрятана за этой тайной.

Он спустился по лестнице и вышел из университета. На улице его встретил холодный ветер с Невы. Он застегнул шинель и пошёл к машине, чувствуя, как его шаги оставляют следы на мокром асфальте.

— В Смольный, — сказал он Семёнову, садясь в машину. — Мне нужно поговорить с Глуховым.

Машина тронулась с места, и Алексей смотрел на проплывающие мимо улицы. Он думал о профессоре, о Бадаеве, о формуле. Он чувствовал, что приближается к разгадке, но знал, что путь будет долгим.

Он не знал, что через несколько дней ему предстоит встретиться с Евдокией Петровной и узнать правду, которая перевернёт всё.

ГЛАВА 5. «Свидетельни

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.