Мунбин Мур – Я скормила дракона своему некроманту (страница 9)

— А мне не место во дворце, — отрезал Мартин. — Я простой парень. Я коров дою, а не указами подписываю.

Эрих VIII, который всё это время молчал, вдруг улыбнулся — той же древней, недетской улыбкой.

— А хочешь, я отдам тебе трон? — спросил он. — Мне надоело. Никакой свободы. Каждый день эти интриги, заговоры, меня пытаются отравить через каждое блюдо. Я уже забыл вкус нормальной жареной картошки!

— В картошке много крахмала, — машинально заметила Аннализа.

— Заткнись, — сказали все хором.

В этот момент пламя, добравшееся до занавесок, наконец-то обрушило балкон. Каменные обломки посыпались вниз. Я рванула в сторону, но Эрих-старший опередил всех — щелкнул пальцами, и огонь погас. Весь. Сразу. Даже дыма не осталось. Зато остался запах озона и паленой драконьей чешуи.

— Я триста лет сидел в зубе, — сказал он. — У меня было много времени, чтобы научиться управлять драконьей магией. Теперь я — один из сильнейших магов в мире. И я хочу… поесть.

Он посмотрел на меня.

— Ты, говорят, хорошо готовишь?

— Я кормила дракона трюфелями, — призналась я. — Это всё, что я умею.

— Отлично. Готовь. Мне есть что праздновать: я вернулся из небытия, обрел двух внуков и одного приемного сына, который меня сожрал. Повод для семейного обеда.

— Но у нас нет еды, — пискнула я. — Вся еда была в подвале, который теперь является частью Кайроса.

— Нет, — возразил Кайрос. — Я — часть подвала. Или подвал — часть меня. Мы так и не разобрались.

— Это неважно, — перебил Эрих-старший. — Еда есть. Посмотри наверх.

Я подняла голову. Там, где раньше был черный дымный потолок, теперь — звездное небо. И в этом небе кружила…

— Это Зорька? — не поверила я своим глазам.

Корова летала. Над тронным залом. Расправив крылья — огромные, перепончатые, как у дракона, но с сохранением коровьего окраса — черно-белые пятна, розовое вымя, колокольчик на шее. Из ноздрей вырывались искры, а глаза горели золотом.

— Она теперь не просто сосуд, — сказал Эрих-старший. — Она — настоящий дракон. Первый в своем роде. Корово-дракон. Лакто-огненный гибрид.

— Ее молоко будет жидким золотом? — вспомнила я слова Кайроса.

— Хуже. Ее молоко будет жидким золотом, которое взрывается при контакте с воздухом. Если надоить — получим бомбы. Бесплатные, экологичные, на органической основе.

— Это… это чудовищно, — выдохнула Аннализа.

— Это бизнес, — поправил Эрих-старший. — Аглая, ты умеешь доить коров?

— Я некромантка, а не доярка!

— Научишься. В конце концов, ты та, кто скормил дракона своему некроманту. Это автоматически делает тебя главой нашего… этого… как его…

— Абсурдного семейства? — подсказала я.

— Именно.

Эрих VIII подошел к Мартину. Взял его за руку.

— Брат, — сказал он. — Давай устроим переворот?

— Какой переворот? — испугался Мартин.

— Мирный. Мы просто скажем, что я отрекаюсь от престола в твою пользу. А ты сразу отрекаешься в пользу Кайроса. А Кайрос отрекается в пользу Эбигейла — тьфу ты, в пользу дедушки. А дедушка уже старый, ему не нужен трон. Так что в итоге страной будет править регентский совет, как и раньше. Все останутся при своих, но мы устроим большой праздник и наедимся жареной картошки.

— Гениально, — похвалил Кайрос. — У тебя явно талант к политике.

— От папочки, — улыбнулся Эрих VIII. — Ты же тоже хорош. Съесть дракона, чтобы спасти город? Это сильно.

— Я съел не дракона, я съел своего отца, который стал драконом, — поправил Кайрос. — Это звучит хуже.

— Но выглядит эффектнее.

Я стояла посреди разрушенного тронного зала, смотрела на летающую корову, на призрака-короля, на двух мальчиков-близнецов, которые только что спланировали бескровный государственный переворот, на Аннализу, которая медленно сползала по стене, схватившись за сердце, и думала: «Моя жизнь — это фарс. Но, черт возьми, за него хотя бы не надо платить».

— Хорошо, — сказала я вслух. — Я приготовлю обед. Но для этого мне нужна кухня. И ингредиенты. И чтобы никто меня не отвлекал.

— Кухня будет, — пообещал Эрих-старший. — Главное — готовь много. Я голоден как… ну, как дракон, который триста лет не ел.

— Прости, — не удержалась я. — Но ты же призрак. У тебя нет желудка.

— У призраков есть душа. А душа тоже хочет есть. Просто она ест воспоминания о еде. Так что готовь так, чтобы я вспомнил вкус.

— А я и не умею по-другому, — призналась я.

Кайрос подошел ко мне, положил руку на плечо. Теплую, живую.

— Мы справимся, — сказал он.

— Мы только что узнали, что у тебя есть двенадцатилетний сын-король и брат-близнец-простолюдин, — прошептала я. — И ты говоришь «справимся»?

— А что еще остается? Паниковать? Кричать? Плакать? — он пожал плечами. — Это не принесет никакой пользы. А вот жареная картошка с трюфелями — принесет.

Я вздохнула. Он был прав. Как это ни абсурдно.

Мы вышли из тронного зала через пролом, который сделала Зорька. Корова-дракон уже приземлилась во дворе и теперь жевала асфальт. Асфальт, кстати, ей нравился — она ела его с хрустом, как сухарики.

— Зорька, не ешь дорожное покрытие, — сказал Мартин, выбегая следом. — От него у тебя будет изжога!

— Мю-у-у-у-фырк, — ответила корова и выпустила струйку дыма.

Эрих VIII (который, вероятно, скоро перестанет быть королем) махнул рукой стражникам. Те, хоть и были в шоке, все же подчинились — принесли столы, стулья, скатерти. Прямо во дворе, под открытым небом, начали накрывать на ужин.

Аннализа, оправившись от потрясения, подошла ко мне и прошипела:

— Вы думаете, это конец? Вы думаете, инквизиция баланса позволит вам просто так… собраться семьей? Этот призрак — нарушение всех законов. Эта корова — кощунство. Эти мальчики — ошибка природы и политики. Я добьюсь вашего наказания.

— Мы будем есть жареную картошку, — ответила я. — Хотите присоединиться?

— Что? — она опешила.

— Вы говорите о балансе, законах, наказаниях. А мы говорим о еде. Потому что когда люди (и нелюди) собираются за одним столом, они перестают враждовать. Попробуйте. Хуже не будет.

Она посмотрела на меня так, будто я предложила ей съесть собственный плащ. Но потом… потом её взгляд смягчился.

— Я вегетарианка, — сказала она.

— Будет картошка без мяса.

— И без дракона.

— Обещаю.

Она кивнула. Один раз. Едва заметно.

И отошла.

Я направилась к кухне. Дворецкий — старый, лысый, с дрожащими руками — показал мне дорогу. Кухня оказалась огромной, как ангар, с десятками печей, котлов и разделочных столов. В кладовой — горы продуктов. Свежих, дорогих, королевских.

Я взяла нож. Тот самый, кухонный, с кровостоками. Погладила лезвие.

— Ну что, подруга, — шепнула я ножу. — Приготовим ужин, который запомнится на триста лет?

Нож блеснул в ответ.