Мунбин Мур – Убийство по тарифу «Премиум» (страница 3)
– Не знаю. Но «Зефир» – его легитимная игрушка. И если в его игрушке есть скрытые функции, то он об этом знает. Будь осторожен, Кирилл. Это не обычное убийство. Это послание. Кому-то. И, боюсь, ты теперь часть этого диалога.
Закончив разговор, Волков почувствовал тяжесть ответственности, похожую на физическую гирю на плечах.
– В отдел, – приказал он Марку. – Нужно вскрыть эту сумку. Официально, с привлечением всех экспертов. И найти способ сделать это так, чтобы не уничтожить содержимое и не сообщить «отправителю», что мы ее вскрыли.
Это была почти невыполнимая задача.
В управлении царила ночная, напряженная тишина. Сумка лежала в специальном помещении, похожем на операционную, на столе, окруженная оборудованием. Группа техников из отдела радиоэлектронной борьбы колдовала над ней, пытаясь создать локальное «глушильное поле», которое бы заблокировало исходящий сигнал, не спровоцировав при этом систему защиты.
– Сигнал идет через сотовую сеть и, возможно, спутник, – докладывал седой инженер с орденской планкой на пиджаке. – Полностью заглушить – значит вызвать подозрение. Мы пытаемся подменить сигнал, создать петлю: транслировать заранее записанные статичные координаты нашего же склада. Но если там есть датчик вскрытия…
– Сколько времени нужно? – прервал его Волков.
– Часа три-четыре.
Три часа. Волков не мог ждать. Он чувствовал, как время утекает сквозь пальцы. Он пошел в свой кабинет, заваленный папками. Марк сел за соседний стол, его пальцы вновь затанцевали по клавиатуре.
– Ищу все, что связано с «монетой» в криминальном контексте за последний год, – пояснил он. – Ограбления, хищения, контрабанда…
Волков же листал досье на Громова. Фотографии: грубоватое, обветренное лицо, короткая стрижка, взгляд хищника, прикрытый маской деловой усталости. Строительство, логистика, банковские услуги, теперь – сервисы доставки. Человек, который всегда оказывался в нужном месте в момент передела собственности.
Внезапно зазвонил городской телефон на столе Волкова. Редкий, почти раритетный аппарат. Он взял трубку.
– Майор Волков.
Голос в трубке был мужским, низким, спокойным до бесстрастия. Искусственным? Или просто вышколенным.
– Кирилл Сергеевич. Вы получили наше вложение. Целостность упаковки критически важна для вашего же расследования. И для вашего здоровья.
Волков схватил карандаш, чтобы записать номер, но на табло горели нули.
– Кто это?
– Считайте нас заинтересованными наблюдателями. Сумка не представляет угрозы, пока закрыта. Попытка вскрытия приведет к необратимым последствиям. Для доказательств. И для тех, кто рядом. Ваша задача – не вскрыть ее. Ваша задача – доставить.
– Доставить куда? Кому? – резко спросил Волков, поймав взгляд Марка. Тот кивнул и начал судорожно запускать программу для записи и пеленга.
– Получатель будет найден. Инструкции поступят. Просто ждите. И помните: «Монета» любит тишину.
Связь прервалась.
– Ничего! – выдохнул Марк, стуча кулаком по столу. – Ноль! Абсолютно нулевая длительность для отслеживания. Разговор шел через… я даже не знаю что. Через интернет-протокол с криптозащитой военного уровня.
Волков медленно положил трубку. Его лицо было каменным. Их насквозь видят. Их слышат. Ими управляют.
В кабинет вбежала взволнованная техник из лаборатории.
– Кирилл Сергеевич! С сумкой… мы смогли частично заблокировать сигнал. И провели рентгеноскопию. Внутри…
Волков и Марк почти синхронно вскочили и бросились в лабораторию.
На экране монитора светилось рентгеновское изображение сумки. Были видны контуры коробки для торта, стены сумки… и в центре, на дне, лежал небольшой, плотный предмет цилиндрической формы, размером чуть больше двухрублевой монеты, но толще. От него расходились тончайшие, почти невидимые нити-проводки, соединенные с замком и со стенками.
– Это не монета, – прошептал Марк. – Это… накопитель? Мини-жесткий диск в герметичном корпусе? Или… модуль памяти.
– И он окружен системой защиты, – мрачно добавил инженер. – Видите эти проводки? Малейшее вскрытие – и, вероятно, происходит либо химическое уничтожение, либо электрический импульс, стирающий данные. Возможно, и то, и другое.
– А что насчет… биологического или химического агента? – спросил Волков. – Могла ли быть внутри капсула с ядом?
– Теоретически, могла. Но рентген не показывает жидкость или порошок в малых объемах. Нужен томограф, но его применение может спровоцировать систему.
Волков смотрел на это серое, невыразительное изображение. В этом крошечном цилиндре была заключена тайна. Тайна, стоившая жизни человеку. Тайна, за которую кто-то готов был заплатить восемьсот тысяч рублей курьеру, который даже не знал, что везет. Или знал?
– Подождите с вскрытием, – приказал Волков. – Укрепите блокировку сигнала. И найдите способ просканировать эту штуку на предмет органики. Тише, осторожнее.
Он вернулся в кабинет. Рассвет уже размывал черноту ночи за окном, окрашивая ее в грязно-серый цвет. Город просыпался, не подозревая, что в его подкорке происходит цифровая война.
Марк, не отрываясь от мониторов, вдруг вскрикнул:
– Кир! Смотри!
На экране был интерфейс дешифратора. Марк, используя старые, полузабытые каналы, смог пробиться к одному из промежуточных серверов, через который шло управляющее смс для Колесникова. Он было зашифровано, но в логах остался фрагмент, часть адреса отправителя.
– Это не случайный набор, – бормотал Марк. – Это… похоже на внутренний код. Часть его совпадает с нумерацией служебных автомобилей одного из подразделений… ФСО.
Волков похолодел. Служба охраны. Высший эшелон.
– Ты уверен?
– Нет. Но совпадение слишком точное. Что, если… что если «отправитель» не преступник? Что если это спецоперация? И Колесников стал расходным материалом? А мы теперь те, кто влез в чужую игру?
Телефон Волкова снова завибрировал. На этот раз смс. С неизвестного номера. Короткий текст:
**«Доставка назначена. 21:00. Балтийский вокзал, камера хранения, ячейка 114. Код: 4782-ПРМ. Только вы. Нарушение инструкции – утрата груза. Время пошло.»**
Волков показал сообщение Марку. В глазах техника отразился ужас.
– Это ловушка.
– Конечно, ловушка, – согласился Волков, его голос был удивительно спокоен. – Но это также и единственная нить. Они хотят, чтобы я лично отнес эту штуку на вокзал. Значит, там будет тот, кому она предназначена. Или тот, кто хочет забрать ее у следователя, сделав его соучастником.
– Ты не пойдешь один. Мы поставим наружное наблюдение, снайперов…
– Они это просчитали, – перебил его Волков. – Они видят все. Они предупредили. «Нарушение инструкции – утрата груза». Они уничтожат данные. И все, что мы знаем – это лишь то, что какой-то курьер умер от стресса. Дело закроют. Нет. Я пойду. Но мы подготовимся иначе.
Он подошел к окну. Город окончательно проснулся. Где-то там, в этом мегаполисе, среди миллионов людей, сидел человек или группа людей, которые убили одним звонком. Которые играли в игру с правилами, известными только им. Которые прятались за аббревиатурами спецслужб и счетами в офшорах.
«Монета». Цена молчания. Цена правды.
До двадцати одного часа оставалось чуть больше двенадцати часов. За это время нужно было понять, что именно он несет в этой проклятой сумке. И решить, кому он передаст эту цифровую «монету» – призрачному получателю на вокзале или своему собственному начальству, рискуя сорвать чью-то спецоперацию и навлечь на себя гнев невидимых сил.
Он обернулся к Марку.
– Собери все, что нашел. Все данные с часов, фрагменты кода, эту запись звонка. Упакуй на отдельный, отключенный от сети накопитель. И спрячь. Если со мной что-то случится, это должно попасть в руки только к Захарову. Лично.
– Кир…
– Делай, что говорю. А теперь найди мне все, что можно, про камеру хранения на Балтийском вокзале. Планы, коммуникации, историю инцидентов. И про ячейку под номером 114.
Он сел за стол, чувствувая леденящую усталость. Но сон был невозможен. Перед его глазами стояло лицо мертвого курьера Артема. И прошептанное им слово, ставшее теперь названием всего этого кошмара.
**Монета.**
Запущенный в обращение кем-то очень могущественным. И теперь Волков должен был стать следующим курьером в этой цепочке. По тарифу «Премиум». Где плата за опоздание или ошибку измерялась уже не деньгами, а жизнями.
Утро не принесло облегчения. Оно принесло только крепчайший черный кофе, от которого во рту скрипел песок, и снимки томографа. Волков, не спавший и часа, стоял перед световой панелью в кабинете начальника управления Захарова. Генерал-майор, похожий на старого, вылинявшего барсука, жевал невидимую жвачку и смотрел на снимки мутными, все понимающими глазами.
– Цилиндр, – ткнул он коротким, толстым пальцем в изображение. – Герметичный. Вокруг – сеть проводков и… вот эти темные зоны. Пустоты?
– Капсулы, – хриплым от бессонницы голосом ответил Волков. – Микроскопические. Две. По данным спектрального анализа, внутри – органика. Скорее всего, жидкость. Наша лаборатория не рискует даже моделировать, что это. Система защиты замка завязана на них. При несанкционированном вскрытии капсулы разрушатся.
– Яд?
– Скорее всего. Тот, что убил Колесникова. Он не вдыхал и не трогал его. Механизм должен был быть иным. Возможно, инъекционный, сработавший при определенном действии. Например, при попытке вынуть сам цилиндр из корпуса. Или при неправильном вводе кода. У нас нет полной схемы.