Мунбин Мур – Убийство по тарифу «Премиум» (страница 2)

Волков медленно обернулся и снова посмотрел в открытые двери фургона. На сумку. На размазанный торт.

– Получатель… «Мадлен». Не человек. Название кафе, откуда якобы должен был быть торт. Точка получения – его же собственный фургон. Он не вез заказ. Он сам был точкой получения. Кто-то положил что-то в его сумку, когда он уже был в машине. И этот кто-то заплатил за эту «доставку» восемьсот тысяч. Но не ему.

– Кирилл, – голос Марка дрогнул. – Я посмотрел его данные по ЭКГ с часов. Запись последних минут. Вот смотри.

Он повернул планшет. На графике ровная линия внезапно, в момент окончания звонка, превратилась в хаотичные, высокие пики, затем в жуткую паузу, и потом – в мелкую, агонизирующую рябь, которая через минуту окончательно превратилась в прямую.

– Это не просто инфаркт, – сказал Марк, глотая слюну. – Это похоже на резчайший выброс адреналина, на дикий стресс, а затем… на остановку. Как будто сердце не выдержало не физической нагрузки, а информации.

Волков подошел к термосумке. Он не притронулся к ней. Он смотрел на биометрический замок.

– «Код доступа – отпечаток пальца получателя», – процитировал он. – Но получатель мертв. И его палец нам не откроет этот замок. Это должен сделать тот, чей отпечаток запрограммирован. Тот, для кого и было послание. Тот, кто взял из этой сумки не торт. И оставил вместо него… что?

Он посмотрел на размазанные розовые сливки, на ягоды, втоптанные в грязь пола.

– Марк, – сказал Волков так тихо, что услышать это мог только его напарник. – Это не несчастный случай. Это исполнение заказа. Убийство по тарифу «Премиум». И мы только что приняли этот заказ в работу. Нам нужно выяснить, что было в этой сумке. И кто такой «отправитель», который отслеживает упаковку в реальном времени. Потому что, – он поднял глаза и встретился взглядом с Марком, – если он отслеживал ее тогда, он, возможно, отслеживает ее и сейчас. И знает, что мы здесь.

Морось внезапно снова переросла в ливень, застучав по крыше фургона, как будто торопя их. Синие огни мигали в такт, отсчитывая секунды до того момента, когда тайное станет явным. Но первая глава этой истории закончилась здесь, на грязном полу фургона, под мертвым взглядом курьера Артема и сладковатым, приторным запахом раздавленного десерта, который уже не был десертом, а был упаковкой. Пустой упаковкой от чего-то очень дорогого и очень смертельного.

ГЛАВА ВТОРАЯ. НЕВИДИМЫЙ ОТПРАВИТЕЛЬ

Дождь стал фоном, белым шумом этой новой, цифровой реальности, в которую погрузился Волков. Он стоял в промокшем до нитки плаще в стерильном боксе городского морга, но видел не тело на алюминиевом столе, а те кривые на экране планшета Марка. Пики адреналина. Прямая линия. Конец.

Патологоанатом, сутулый мужчина с руками виртуоза и усталыми глазами, делал предварительный надрез. Резкий, химический запах формалина перебивал остальные.

– Внешних признаков насилия, кроме посмертных пятен, нет, – бормотал он, будто конспектируя. – Слизистые чистые. Нет следов инъекций, удушения… Вы хотите присутствовать при вскрытии, майор?

– Нет, – отрезал Волков, не отрываясь от планшета. – Мне нужен токсикологический анализ максимально широкого спектра. И анализ на специфические биологические яды. И на… – он замялся, подбирая слова, – на вещества, способные вызвать мгновенную острую сердечную недостаточность у практически здорового человека. Стресс-индуцированную кардиомиопатию. Это возможно?

Патологоанатом поднял брови.

– «Разбитое сердце»? Синдром такоцубо? Теоретически – сильнейший эмоциональный шок может его спровоцировать. Но чтобы мгновенно, почти как яд… Будем искать. Но это долго, Кирилл Сергеевич. Стандартные яды – сутки-двое. На углубленное – неделя.

– У нас нет недели, – тихо сказал Волков. – Начинайте. Я оформлю все необходимые бумаги с приоритетом.

Он вышел в коридор, где его уже ждал Марк, нервно переминаясь с ноги на ногу. В руках он сжимал тот же планшет и свой ноутбук в защищенном корпусе.

– Что с сумкой? – первым делом спросил Волков.

– Забрали ребята из технико-криминалистического отдела. Биометрический замок – модель «Гранит-Био 7». Вещь серьезная. Взломать без спецоборудования нельзя, а при попытке вскрытия насильно – срабатывает система уничтожения содержимого кислотой. И есть встроенный модуль связи. Он действительно передает координаты.

– Координаты сейчас где?

– В нашем же отделе, в боксе для вещдоков. Но сигнал… он не прерывался. Кто бы ни следил, тот знает, что сумка теперь у нас.

Волков почувствовал холодок между лопаток. Они с Марком были не на охоте. Они сами были мишенями на стрельбище, и невидимый инструктор наблюдал за их движениями в прицел.

– Пошел, – бросил он, направляясь к выходу.

Машина, старая, невзрачная «Лада», сливалась с ночным потоком. За рулем Марк, Волков на пассажирском сиденье, уткнувшись в свет экрана.

– Что удалось вытянуть из часов и приложения? – спросил Волков, глядя на мелькающие за окном огни.

– Много и ничего, – ответил Марк, притормаживая на светофоре. – Звонок шел через сложную цепочку серверов-ретрансляторов. Окончательный номер – поддельный, одноразовый. Голос, возможно, синтезированный, но очень качественный. Уведомление из приложения «Зефир»… вот это самое интересное.

– Говори.

– Я зашел в аккаунт Колесникова. Обычный курьерский профиль: маршруты, чаевые, рейтинг. Заказа с номером 4782-ПРМ в его истории нет. Вообще.

Волков резко повернулся к нему.

– Как нет? Он же его получил!

– Получил не через стандартный интерфейс, – глаза Марка загорелись азартом исследователя. – Я полез в код приложения, в логи. Там есть скрытый контур, целый раздел, который не отображается при обычном запуске. Он активируется только по специальной команде с сервера. Или, как в нашем случае, по уникальной ссылке, отправленной в смс или… в том самом звонке. Этот раздел – для «премиальных» заказов. «Тариф «Премиум». Он существует. Но для его активации нужны специальные права доступа. У Колесникова их не было. Его аккаунт был временно «повышен» удаленно, на время выполнения этого одного задания.

– Кем?

– Не знаю. Серверы «Зефира» находятся за бухгалтерским фасадом из пяти офшоров. Легально получить доступ к логам за считанные часы невозможно. Но я нашел кое-что на самом телефоне. Когда пришло уведомление, оно запустило скрытый скрипт. Этот скрипт… – Марк сделал паузу для драматизма, – стер всю переписку в мессенджере «Телеграм» за последние сутки. Полностью. На уровне устройства. Восстановить невозможно.

Волков закусил губу. Значит, была переписка. Кто-то вышел на Колесникова, подготовил его, объяснил условия. А потом стер следы. Аккуратно. Профессионально.

– А восемьсот тысяч? На какую карту они должны были прийти?

– На виртуальную, одноразовую, привязанную к неизвестному криптокошельку. Типичная схема для теневых операций. Деньги могли быть обещанием, приманкой… или оплатой за что-то совершенно иное.

– За что, Марк? – тихо спросил Волков, глядя в ночь. – За молчание? Но он молчал бы и за сто тысяч. За саму доставку? Но он ничего не доставил. Он лишь получил посылку в свой же фургон. Получается, его работа заключалась в том, чтобы быть… живым сейфом. Точкой передачи. И он умер ровно в тот момент, когда передача состоялась.

Машина свернула на пустынную набережную. Туман стлался над черной водой.

– Есть еще одна деталь, – сказал Марк, припарковавшись у парапета. – В часах. Помимо данных о здоровье, там есть голосовой помощник. Он постоянно слушает окружающую среду в режиме ожидания ключевой фразы. Я выгрузил весь его буфер за последний час жизни.

– И?

– И там, за минуту до звонка, Колесников что-то бормотал себе под нос. Распознавание дает обрывки. «…как в инструкции… просто взять и отдать… черт, нервничаю…» И потом, уже после звонка, когда он, видимо, сидел в шоке, он прошептал одно слово. Четко.

Волков замер.

– Какое?

– «Монета».

– «Монета»?

– Да. Больше ничего.

Волков закрыл глаза, пытаясь представить. Курьер, получивший фантастическое предложение. Он нервничает. Получает звонок с подтверждением суммы. Идет к своей же машине, открывает свою же термосумку… И находит там что-то, что заставляет его прошептать: «Монета». А через несколько минут его сердце останавливается.

– Яд, – уверенно произнес Волков. – Не стресс. Или не только стресс. Что-то в той сумке. Воздух, порошок, игла с механизмом… Что-то, что подействовало почти мгновенно. А «монета»… Кличка? Код предмета? Описание?

Он достал телефон и набрал номер начальника управления, генерал-майора юстиции Захарова. Тот ответил после пятого гудка, голос сонный, но мгновенно прочистившийся.

– Волков? Докладывай. Что за чертовщина с курьером?

Кирилл коротко, без эмоций, изложил факты: скрытый тариф, звонок, сумму, стертую переписку, странную смерть.

На другом конце провода повисло тяжелое молчание.

– «Зефир»… Их совладельцем, через цепочку, проходит имя Игоря Леонидовича Громова. Ты знаешь этого человека?

Волков знал. Всем в его кругу было известно это имя. «Гром». Полутеневой финансовый воротила, бывший силовик, обросший связями, как ракушками. Человек, чье имя произносили шепотом и которое фигурировало в полудюжине громких расследований, ни одно из которых не дошло до суда.

– Вы думаете, это его рук дело?