Мунбин Мур – Соль на хвосте упавшей звезды (страница 6)

Стоял прямо, как сосна, и глаза его — те самые мутные осколки — теперь горели красным. Он смотрел на Дыру. Прямо на Лию. Сквозь километры тьмы, сквозь камни, сквозь саму ткань реальности.

— Видишь? — прошептала Первая Звезда. — Он никогда не был слепым. Он просто ждал. Ждал, когда ты сорвешь печать. А ты сорвала. Когда разбила ловушку.

— Зачем? ЗАЧЕМ?

— Чтобы Безглазый мог войти в твой мир. Не через трещину, а через ***тебя***. Ты — врата, Лия. Самая большая, самая живая врата в истории. И когда ты откроешься полностью, Безглазый шагнет в мир людей. И тогда соль перестанет помогать. Демоны перестанут бояться. И все, кто когда-либо ловил звезд, умрут в один день.

Лия рухнула на колени.

Клетка выпала из рук, покатилась во тьму и исчезла. Свет, который был внутри — её сестра-звезда, — теперь горел у неё в груди, смешиваясь с собственным светом, делая её тело полупрозрачным. Она видела свои кости. Свои ребра. Своё сердце, которое билось не в такт, а ***против***.

— Что мне делать? — спросила она.

Никогда в жизни Лия не чувствовала себя такой маленькой. Даже когда убили Астария. Даже когда впервые увидела демона. Сейчас она была песчинкой в Дыре, игрушкой в руках древних сил, которые играли в кости из звездных черепов.

— Ты должна вернуться, — ответила Первая Звезда. — Не наверх. Внутрь. В самую глубину своей памяти. Туда, где ты еще не родилась. Туда, где ты приняла решение упасть. И изменить его.

— Я могу изменить прошлое?

— Прошлое не меняют. Но его можно переписать. Солью. Своей кровью. Своей смертью — но не окончательной. Ты должна умереть в одном воспоминании и родиться в другом. Это называется ***Танец на осколках***. Только одна звезда в тысячелетней истории смогла его исполнить. И эта звезда — ты.

Перед Лией, на том месте, где только что была пустота, начали расти ***ступени***.

Они были сделаны из соли — белой, сверкающей, идеально чистой. Каждая ступень вела вверх, в бесконечность, теряясь где-то в темноте Дыры. На первой ступени лежал маленький предмет — ***соляной нож***. Тот самый, которым Астарий резал звездные хвосты.

— Возьми, — сказала Первая Звезда. — Это твой ключ. И твой приговор. Каждый раз, когда ты войдешь в воспоминание, ты должна будешь отрезать кусок своего прошлого. Буквально. Ножом. И съесть его.

— Съесть?

— Соль помнит. Если ты съешь кусок своей памяти, ты сможешь управлять ею. Но каждый съеденный кусок будет делать тебя на один шаг ближе к превращению в звезду — окончательному, безвозвратному. У тебя будет три попытки. Четвертая убьет тебя.

Лия наклонилась и взяла нож.

Лезвие было холодным — настолько, что пальцы прилипли к металлу. И в этом холоде чувствовалась ***жизнь***. Нож дышал. Пульсировал. Ждал.

— Первое воспоминание — то, с которого всё началось, — сказала Первая Звезда. — День, когда Безглазый столкнул тебя с неба. Войди в него. Найди себя — ту, сияющую. И отрежь от неё тот миг, когда она согласилась упасть.

— Я не соглашалась! Меня столкнули!

— Ты уверена?

Лия замерла.

Потому что в глубине души, в том самом месте, где хранились самые темные секреты, она ***вспомнила***.

Она вспомнила, что когда Пожиратель Имен подошел к ней и протянул руку, она не отшатнулась. Она ***протянула свою***. Потому что Безглазый обещал ей то, чего она хотела больше всего на свете. То, ради чего любая звезда готова упасть.

Обещал показать ей ***смерть***.

Не чужую. Свою собственную. Потому что звезды не умирают — они тускнеют и забываются. А она хотела узнать, каково это — исчезнуть навсегда. По-настоящему. Без права на свет.

— Я была дурой, — прошептала Лия.

— Ты была молодой. А молодость звезды измеряется не годами — она измеряется одиночеством. Ты была слишком одинока, Син. И Безглазый воспользовался этим.

Лия сжала нож.

— Сколько у меня времени?

— Наверху — секунды. Кай истекает кровью. Демоны готовятся спуститься за тобой. Твоя сестра в твоей груди скоро начнет кричать. У тебя есть ровно столько, сколько займет твой танец. Не больше.

Лия сделала первый шаг на соляную лестницу.

И в этот момент ступень под её ногой ***треснула***.

Из трещины полезли черные щупальца — такие же, как у демонов, только толще, сильнее, древнее. Они обвили лодыжку Лии, потянули вниз, в такую тьму, где даже свет Первой Звезды терялся.

— Дыра защищается, — спокойно сказала Первая Звезда. — Она не хочет, чтобы ты меняла историю. Дыра питается памятью. Если ты заберешь свои воспоминания, Дыра станет голоднее. Она будет бороться.

— Немного помощи! — крикнула Лия, пытаясь вырвать ногу.

— Нет. Ты должна справиться сама. Это твой танец. Твои осколки. Твоя соль.

Лия зарычала — не по-человечески, а по-звериному, так, как рычат умирающие звезды. И ударила ножом по щупальцу.

Лезвие вошло в черную плоть, как в масло. Щупальце взвизгнуло — высоким, противным звуком, похожим на крик новорожденного, — и отпустило. Остальные мгновенно втянулись обратно в трещину.

Лестница снова стала чистой.

— Хорошо, — одобрила Первая Звезда. — Ты умеешь резать. Это пригодится.

Лия поднялась выше.

Вторая ступень. Третья. Десятая. С каждым шагом воздух становился плотнее, тяжелее, словно она поднималась не вверх, а вглубь океана. И с каждым шагом в груди — там, где горела сестра-звезда — нарастало тепло.

А потом лестница кончилась.

Лия стояла перед ***дверью***.

Дверь была старая, деревянная, обитая ржавым железом. На ней висел замок в форме человеческого сердца — пульсирующего, живого, с капельками крови на замочной скважине.

— Ключ — твоя кровь, — сказала Первая Звезда. — Впусти нож в сердце. Не бойся. Это не твое сердце. Это сердце того воспоминания, которое ты хочешь изменить.

Лия поднесла нож к замку.

Лезвие дрожало в её руке, отражая её лицо — испуганное, бледное, с глазами, в которых горело две звезды. Своя и сестрина.

— Я не знаю, что будет, — прошептала она.

— Никто не знает. В этом и есть танец.

Она полоснула ножом по замку.

Сердце вздрогнуло, рассыпалось в красную пыль, и дверь открылась с протяжным стоном — как будто дом, который никогда не существовал, наконец признал свою ложь.

За дверью был ***свет***.

Тот самый, в котором она когда-то родилась.

И в центре света стояла она — Син, звезда в полный рост, прекрасная, как рассвет над океаном. И рядом с ней стоял ***он***. Безглазый. Существо без лица, в сером балахоне, с руками, которые заканчивались не пальцами, а маленькими черными дырами.

— Не бойся, — говорил Безглазый. — Упасть не больно. Больно потом. Когда поймешь, что потеряла. Но ты этого не поймешь, Син. Я позабочусь. Я вырежу из твоей памяти всё, что делает падение страшным.

— Сделай это, — ответила звезда Син. — Я хочу забыть. Я хочу стать никем. Я хочу… исчезнуть.

Лия, стоящая на пороге, сжимающая нож, закричала:

— НЕ НАДО!

Но та, прежняя, её не слышала. Потому что это было воспоминание. Потому что прошлое глухо к мольбам будущего.

И тогда Лия сделала то, что хотела сделать с самого начала.

Она шагнула внутрь.

Прямо в объятия Безглазого.

— Отойди от неё, — сказала она существу без лица. — Или я отрежу тебе то, чего у тебя нет.