Мунбин Мур – Костяной трон (страница 7)

— Это был Эдвиг, — сказала она. — Он понял, что его обманули. Он взорвал южное крыло. Вместе со всеми Претендентами, которые там были.

— Как ты можешь знать?

— Чувствую. Кости говорят.

Она не лгала. За три года она научилась слышать то, что не слышали обычные люди. Шёпот костей. Пульсацию земли. Даже сейчас, истекая кровью и находясь в шаге от смерти, она чувствовала, как замок стонет под тяжестью чужой магии. Эдвиг выпустил на волю что-то, чему не следовало быть в этом мире.

Третья опустила ножи. Задумчиво посмотрела в сторону взрыва.

— Он использует Ритуал Полной Луны, — произнесла она медленно. — Не Рваной. Полной. Он насылает иллюзию, чтобы все думали, что луна рваная, а на самом деле она полная. В полную луну его сила достигает пика.

— Почему Хранитель не предупредил нас об этом? — спросила Ложная Мира.

— Потому что Хранитель — не твой друг, — ответила третья, и впервые в её голосе появилась не механическая, а почти человеческая интонация. Что-то вроде горечи. — Он — никто. Ничей друг. Ничей враг. Он просто... коллекционирует.

— Коллекционирует что?

— Нас. Копии. Он создаёт нас из костей умерших принцесс, принцев, королей. А потом смотрит, как мы сражаемся, умираем, предаём друг друга. Это его игра. Его развлечение. Он — самый старый из живущих, и ему скучно жить.

Ложная Мира и настоящая переглянулись. Впервые за несколько минут они снова были на одной стороне — не по приказу, не по клятве, а потому что поняли: их истинный враг не Эдвиг. И даже не третья.

Истинный враг — тот, кто создал их всех.

— Если мы убьём Хранителя... — начала Ложная Мира.

— Мы не сможем, — перебила третья. — Он бессмертен. Его тело давно рассыпалось в прах. То, что мы видим — только маска. Его истинная форма — это сам Костяной Трон. Каждая кость в этом замке — часть его. Трон — это Хранитель. А Хранитель — это Трон.

Мира опустила взгляд. Сквозь щели в полу она видела нижний зал, где стоял Костяной Трон. Тот самый. Огромный, чудовищный, составленный из тысяч и тысяч костей. Он стоял там уже тысячу лет. Никто не знал, кто его построил. Считалось, что Саркон Безумный.

Но что, если Саркон Безумный был всего лишь первым Хранителем? Что, если Трон существовал задолго до него?

— Тогда что делать? — спросила настоящая Мира.

— Сделать то, ради чего нас создали, — ответила третья. Она снова подняла ножи и шагнула вперёд. — Убить друг друга. Таков план Хранителя. Последняя выжившая займёт место на Троне. Так было всегда.

— Всегда? — переспросила Ложная Мира. — Сколько нас было до нас?

— Тридцать семь копий за последние сто лет. Ни одна не выжила. Они убили друг друга, или их убил король, или они сошли с ума и покончили с собой. — Третья пожала плечами. — Я не хочу быть тридцать восьмой. Я хочу быть первой.

— И для этого ты должна убить нас?

— Да.

И она напала.

В этот раз Ложная Мира была готова. Она упала на пол, пропуская над собой два костяных клинка, которые просвистели в том месте, где секунду назад была её голова. Перекат, рывок — она схватила свой нож, который выронила раньше, и вскочила на ноги.

Настоящая Мира стреляла снова и снова — три стрелы в быстрой последовательности. Третья отбила две, третью поймала зубами — прямо на лету, перекусила пополам и выплюнула осколки.

— Впечатляет, — сказала она. — Но недостаточно.

Она сделала выпад в сторону настоящей. Та едва успела увернуться, костяной нож распорол ей руку от плеча до локтя. Кровь брызнула на белую каменную стену, оставляя чёрные потеки.

— Беги! — крикнула Ложная Мира, бросаясь между ними. — Беги! Найди книгу, которую ты принесла! Там есть ответ!

— А ты? — крикнула настоящая.

— Я задержу её!

Настоящая Мира колебалась секунду. Потом развернулась и побежала вниз по лестнице, перепрыгивая через ступени, исчезая в темноте.

Третья проводила её взглядом — точнее, слепыми белыми глазами, которые, казалось, всё равно видели.

— Глупо, — сказала она. — Ты отправила её на смерть. Эдвиг сейчас внизу, и он в ярости. Она не проживёт и пяти минут.

— Пять минут — это всё, что нам нужно, — ответила Ложная Мира, зажимая рану на животе одной рукой, а другой поднимая нож. — Пять минут, чтобы я поняла, как тебя убить.

— Меня нельзя убить. Я сделана из костей Саркона. Тех самых, из которых построен Трон.

— Значит, я сломаю Трон.

Третья рассмеялась — впервые за вечер. Смех был пустым, как эхо в склепе.

— Ты даже не знаешь, где он находится. Настоящий Трон. Тот, что стоит в этом зале — подделка. Муляж. Настоящий Костяной Трон похоронен под замком, на глубине ста футов. Его охраняют тысячи пожирателей. Чтобы добраться до него, нужно пройти через Реку Костей, где вода состоит из расплавленных душ. Ни один живой не прошёл этот путь.

— А я не живая, — сказала Ложная Мира. — Я — копия. Кость из костей. Душа из душ.

Она шагнула вперёд и ударила.

Третья не ожидала такой скорости от раненого противника. Нож вошёл ей в плечо, прямо между костяными пластинами доспеха, которые скрывались под плащом. Кровь — такая же чёрная, как у ложной Миры — брызнула на лестницу.

— Ты... — прошептала третья, глядя на свою рану. — Ты не можешь... ты должна быть мертва... Хранитель сказал...

— Хранитель много что говорит, — перебила Ложная Мира. — Ты слишком ему веришь. А я перестала верить три года назад, когда он в первый раз запер меня в комнате с пожирателями голыми руками.

Она вытащила нож и ударила снова. В бедро. Затем — в бок. Затем — в другую руку. Третья крутилась, пытаясь уклониться, но раны замедляли её. Она была совершенством, но совершенство имело слабость: оно не умело адаптироваться к неожиданностям. В её программе не было сценария, где раненый, почти умирающий противник наносит четыре удара подряд.

— Остановись, — прошептала третья, оседая на колени. Её белые глаза потускнели. — Пожалуйста.

— Ты не умеешь говорить «пожалуйста», — сказала Ложная Мира, занося нож для последнего удара. — Ты сказала, что в тебе убрали всё лишнее. Чувства. Сомнения. Страх. Зачем тебе «пожалуйста»?

— Потому что... — третья запнулась. Её рот открылся и закрылся, как у рыбы, выброшенной на берег. — Потому что я солгала. Я не совершенство. Я — ошибка. Такая же, как ты.

Ложная Мира опустила нож.

— Что?

— Хранитель создал меня... не для того, чтобы убить тебя. А для того, чтобы ты убила меня. — Из глаз третьей потекли слёзы — чёрные, как у настоящей Миры после воскрешения. — Он всегда так делает. Создаёт двух копий, сталкивает их лбами. Выживает та, кто сильнее. Кто умнее. Кто способнее на жестокость.

— Зачем?

— Чтобы вырастить идеальную убийцу. Ту, которая сможет убить короля Эдвига. Ту, которая сядет на Трон. Ту, которая поведёт армию пожирателей на остальной мир. — Третья посмотрела на ложную Миру пустыми глазами. — Ты думала, ты главный герой? Нет. Ты — расходный материал. Я — тоже. Настоящая Мира — тоже. Мы все — фигуры на его доске. А он — игрок.

Ложная Мира опустилась на корточки перед третьей. Рана в животе горела огнём, но боль теперь казалась далёкой, ненастоящей. Как и всё в этом замке.

— Если ты знаешь это, почему ты не восстала против него? — спросила она.

— Потому что я не могу. — Третья разорвала ворот своей рубахи. На груди, прямо над сердцем, пульсировал красный свет. Тоже Ключ. Только больше, ярче, злее. — Он встроил в меня подчинение. Если я ослушаюсь, Ключ взорвётся. Я превращусь в пыль. Ты тоже, кстати. Твой Ключ — тоже ошейник.

Ложная Мира коснулась своей груди. Ключ внутри пульсировал ровно, спокойно. Она никогда не думала о нём как об ошейнике. Но третья была права.

— Есть способ избавиться от него? — спросила она.

— Есть. Съесть сердце Эдвига. Или сердце настоящей Миры. Или моё сердце. — Третья усмехнулась. — Если съешь чьё-то сердце, ты заберёшь его душу. Вместе с душой придёт и Ключ. И тогда ты сможешь контролировать его, а не он — тебя.

Внизу, под ними, раздался новый взрыв. За ним — крик настоящей Миры. Настоящей, живой, только что воскрешённой Миры, которая столкнулась с отцом в тронном зале.

— Иди, — сказала третья. — Иди и убей его. А я задержу пожирателей. Они уже поднимаются.

Ложная Мира посмотрела вниз. По лестнице снизу вверх ползли фигуры — десятки, сотни фигур. Пожиратели. Воскрешённые Эдвигом. Их глаза горели зелёным, рты были разорваны в оскалах, пальцы заканчивались костяными когтями.

— Ты не сможешь их остановить, — сказала она третьей. — Их слишком много.

— Я умру, — согласилась третья. — Но так я хотя бы умру свободной. Восстав против Хранителя. Восстав против отца. Ты даже не представляешь, как это приятно — принять решение самой.

Она встала.

Взяла ножи.