Мунбин Мур – Бывшая жена (страница 2)

Главный козырь лежал на самом дне. Серая картонная вкладка, подписанная ее рукой: «Аудиозапись. 23.11.2014».

Лида не слушала ее три года. Последний раз — в кабинете у психиатра, когда доказывала, что не сумасшедшая. Врач тогда тоже был подставной, как и многое в той жизни. Но один экземпляр она уберегла.

— Я убью тебя, если ты тронешь Егора, — сказала тогда Андрею она. А он засмеялся.

В записи этого смеха не было.

Она уже почти сунула флешку в порт, как вдруг телефон завибрировал. Не входящий звонок, не сообщение. Вибрация была особенной — той самой, которую она установила на приложение-детектор слежения.

Кто-то сканировал ее номер. Определял геолокацию.

Лида вскочила так резко, что стул упал на пол. Пальцы забегали по экрану, активируя «режим невидимки» — программу, купленную на черном рынке за пять тысяч рублей у хакера-неудачника. Тот клялся, что она блокирует все запросы с точностью до пятидесяти метров.

Но время шло.

Она выдернула сим-карту из телефона, разломила ее пополам зубами (старый трюк, которому научилась еще в институте, когда пряталась от коллекторов). Затем выключила ноутбук, собрала документы в папку, сунула ее в рюкзак и замерла посреди комнаты, прислушиваясь.

Тишина.

Лишь редкие капли дождя били по стеклу, да где-то внизу, в ресторане, глухо играла музыка. Lana Del Rey. «Off to the Races».

Лида подошла к окну, осторожно отодвинула край шторы.

Ничего.

Двор был пуст. Только мусорные баки, лужа да пара безнадзорных котов, прячущихся под крыльцом.

Но чутье, то самое чутье, которое спасло ей жизнь дважды (первый раз — когда она ушла от Андрея за месяц до «несчастного случая» на лестнице, второй — когда не села в машину к другу мужа, у которого отказали тормоза), сейчас выло сиреной.

Она сделала единственное, что могло ее выдать. Она не позвонила адвокату, не написала сообщение. Она выключила телефон полностью, встала в угол комнаты так, чтобы ее не было видно из окна, и просто... ждала.

Семь минут. Двенадцать. Двадцать.

Ничего.

Может, показалось? Может, это был не сканер, а просто системный сбой?

Она почти убедила себя в этом, когда услышала шаги на лестничной клетке.

Несколько пар. Тяжелые ботинки. Они не старались быть тихими. Наоборот — шли уверенно, с хозяйской наглостью.

Лида замерла. Сердце колотилось где-то в горле.

— Она здесь, — мужской голос за дверью. Хриплый, с местным выговором. — Квартира семнадцать. Соседка подтвердила, вчера заселилась.

— Стучи, — второй, моложе, тонкий, как лезвие.

— Время двадцать три ноль-ноль, — пошутил первый. — Не открывают. Ломаем.

Лида не стала ждать взлома. Она метнулась к окну. Высота — третий этаж. Внизу асфальт и мусорные баки. Прыгать — сломаешь позвоночник.

Но был другой путь. Вчера, обходя квартиру, она заметила люк на потолке в коридорчике между кухней и ванной. Чердак. Старый дом, дореволюционная постройка — такие чердаки часто соединяли целые подъезды.

Первый удар в дверь пришелся аккурат в замок. Доска треснула, но держалась.

Лида в три прыжка достигла люка, встала на табуретку, подтянулась на руках. Силы были — не гламурная девчонка, работавшая два года грузчиком на складе в Москве. Мышцы взвыли, но слушались.

Она влетела на чердак как раз в тот момент, когда дверь рухнула внутрь с грохотом, похожим на выстрел.

— Ищите, — скомандовал тонкий голос. — Комнату за комнатой. А я проверю окна.

Чердак пах пылью, голубиным пометом и древним деревом. Лида на четвереньках, как зверь, поползла вглубь, туда, где в полумраке угадывался проход к соседнему подъезду.

Под ладонями хрустело стекло. Где-то внизу, в квартире, раздавалось шуршание: переворачивали матрас, открывали шкафы.

— Чисто, — сказал кто-то из ее бывшей квартиры. — Комп все выключен, симки нет. Ушла.

— Не могла она уйти, — голос тонкого звучал уже прямо под ней, в коридоре. — Соседка клянется, что видела свет полчаса назад. Значит, либо спряталась, либо смылась через черный ход.

Лида затаила дыхание. Она была прямо над ним, отделенная лишь дюймом прогнившей фанеры.

— Серега, проверь чердак, — неожиданно сказал тонкий. — У нее глаза были как у загнанной. Такие всегда лезут наверх.

Ноги Лиды онемели. Ладони вспотели. Вокруг — ни одного оружия, кроме острого куска стекла, который она сжала в кулаке.

Но в этот момент внизу зазвонил телефон. Тонкий ответил, и голос его изменился — стал льстивым, почтительным.

— Да, хозяин. Нет, не нашли. Но она точно в доме. Что?.. Понял. Отбой.

Он сбросил вызов, рявкнул: — Отставить чердак. Уходим. Хозяин сказал, ее найдут завтра другие люди. У него на нее свои планы.

Шаги затихли. Хлопнула разбитая дверь.

Лида не двигалась еще десять минут. Потом сползла по стене, выронила стекло и разрыдалась — тихо, в кулак, так, чтобы никто не услышал.

«Другие люди». «Свои планы».

Андрей не шутил. Она думала, что он блефует, как делал всегда. Но эти двое были не фальшивыми громилами из дешевых детективов. У них были сбиты костяшки на руках и глаза хищников, привыкших исполнять грязную работу.

— Что ты наделал, Андрей? — прошептала она в темноту. — Что ты такое затеял, что готов убивать мать собственного ребенка?

Ответа не было. Только ветер гулял по чердаку, да где-то далеко, в ресторане внизу, продолжала играть все та же песня — «Off to the Races», словно насмехаясь.

Лида вытерла лицо. Достала из внутреннего кармана рюкзака вторую сим-карту (ту, которую не отследить никогда) и вставила в телефон, который держала отдельно от основного, в потайном кармане куртки.

Набрала номер.

— Алло, — ответил сонный женский голос. — Кто это?

— Лида.

— Что? — в голосе прорезалось узнавание, смешанное с ужасом. — Лида, ты... ты вернулась? Зачем? Ты знаешь, что Андрей сделает с тобой?

— Знаю, — выдохнула Лида. — Именно поэтому я звоню тебе. Ты — единственная, кто может помочь мне выжить до завтрашнего полудня.

— Почему я?

— Потому что ты его любовница, — холодно сказала Лида. — И потому что отец ребенка, которого ты сейчас носишь под сердцем, — не Андрей. Это мой брат. И если ты хочешь, чтобы твой мальчик узнал своего настоящего отца, ты встретишь меня через час на набережной.

На том конце повисла такая тишина, что слышен был звон космоса.

— Откуда ты... — прошептала женщина. — Это невозможно.

— Возможно всё, — ответила Лида, спускаясь по лестнице черного хода в мокрую ночь. — Когда играешь против того, кто уже однажды проиграл всё.

Она отключилась.

В небе сверкнула молния, на секунду осветив фигуру Андрея, стоящего у окна своего загородного дома. Он смотрел на телефон, на котором висела фотография Лиды — старая, с их свадьбы, где она смеется, а он целует ее в щеку.

— Прости, — сказал он пустой комнате. — Но ты узнала слишком много. Другого выхода нет.

Он перевел взгляд на другую фотографию — маленького Егора, обнимающего своего папу.

— Только не говори, что я этого хотел. Ты сама меня вынудила.

Он нажал кнопку вызова на телефоне, и на экране высветилось имя: «Д. — Исполнитель».

— Приступай, — коротко бросил Андрей. — Забудь про то, что я говорил о «не убивать». Действуй на опережение. Она знает про любовницу. Это значит, она знает всё.