Мунбин Мур – Bone Garden (страница 8)

Кот — Могильщик — сидел в десятке шагов и спокойно вылизывал лапу, не проявляя никакого беспокойства. Животное чувствовало то, чего не чувствовала Лия. Земля под его кошачьими лапами была просто землёй. Ни хорошей, ни плохой. Просто мёртвой.

— Идём, — позвала она кота. — Нам нужно найти воду. И еду.

Слово «еда» прозвучало фальшиво. Она не хотела есть в человеческом понимании. Хлеб, мясо, овощи — всё это показалось ей пресным, пустым. Ей нужны были кости. И не просто кости — живые, с остатками мозга, с тонкими прожилками крови, с той влагой, что делает кость гибкой и упругой.

Как у живого существа.

Она отогнала мысль, но тело уже начало искать. Глаза — те, что подёрнулись чёрной дымкой, — сканировали горизонт, выискивая движение. Уши ловили любой звук. Ноздри раздувались, втягивая воздух в поисках запаха плоти.

Ничего. Только камни, пыль и далёкое, едва различимое марево на юге — там, где, по словам Первой, располагалась ртутная река, а за ней — город.

Лия пошла быстрее. Крылья за спиной начали складываться сами — она не заметила, как движение стало привычным, как нога выбирает путь по твёрдым участкам, обходя рыхлые, где земля проваливалась под весом. Тело адаптировалось к пустоши быстрее, чем разум.

Через час ходьбы она нашла первое свидетельство того, что здесь когда-то была жизнь.

Скелет.

Не человеческий — крупного животного, похожего на лошадь, но с более длинной шеей и массивными рёбрами, образующими почти круглую клетку. Кости были старыми, выбеленными, без единого следа плоти или сухожилий. Они лежали в естественной позе — на боку, поджав ноги, — и Лия вдруг поняла, что животное легло и умерло своей смертью. Не от хищника, не от болезни — от голода.

Она подошла ближе. Внутри грудной клетки что-то блеснуло. Она наклонилась, раздвигая рёбра (они хрустнули, но не сломались), и увидела небольшой предмет: медальон на цепочке, потускневший от времени. Лия подняла его, открыла защёлку — внутри оказался миниатюрный портрет. Женщина с тёмными волосами и двумя детьми — мальчиком и девочкой. Все улыбались.

Чьи-то последние воспоминания. Чьё-то «я люблю», застывшее в металле.

Возьми кости, — прошептал Сад. — Они ничьи. Они тебе нужны.

Лия замерла. Первый раз голод внутри неё заговорил так откровенно. Без намёков, без метафор. Прямо, как приказ.

— Нет, — сказала она, засовывая медальон в карман. — Это не моё. Я не буду красть смерть у того, кто уже умер.

Он не чувствует, — настаивал Сад. — Это просто кости. Тысячу лет ты перекапывала кости и не стеснялась.

— Там они были частью Сада. Они были нужны. А здесь — это просто... останки. Я не мародёр.

Сад замолчал. Но голод не ушёл — он затаился, как зверь в засаде, и Лия знала, что он подождёт. Голод умел ждать. Он ждал четырнадцать лет, пока она созреет. Подождёт и ещё несколько часов.

Она обошла скелет стороной, стараясь не смотреть на белые, идеально сохранившиеся рёбра, которые так и кричали: «Сломай нас. Высоси мозг. Мы дадим тебе силы на день пути».

Могильщик, в отличие от хозяйки, не испытывал моральных терзаний. Кот подошёл к скелету, принюхался, потом откусил кусочек от хвостового позвонка и с хрустом проглотил. Желудок Лии болезненно сжался от зависти.

— Ты бессовестный, — сказала она коту.

Могильщик посмотрел на неё с выражением «а ты тут при чём» и захромал дальше, явно довольный собой.

Пустошь тянулась бесконечно. Часы слились в один серый ком — ни восхода, ни заката, только постоянные сумерки, в которых тени не знали, куда падать. Лия потеряла счёт времени. Ноги — новые, покрытые костяной чешуёй от колен и ниже — двигались автоматически, вышагивая милю за милей. Голод нарастал, и к вечеру (если это можно было назвать вечером) она почувствовала, что начинает галлюцинировать.

Ей мерещились деревья. Не те, что росли в Саду, — настоящие, живые, зелёные, с корой, пахнущей смолой. Она протягивала к ним руку, но пальцы встречали только пустоту, и дерево рассыпалось серой пылью.

Потом ей почудилась река. Она текла прямо перед ней — широкая, тёмная, с медленным, тягучим течением. Лия побежала к ней, спотыкаясь о камни, упала на колени у самого берега и зачерпнула пригоршню.

Вода оказалась ртутью.

Тяжёлой, холодной, смертельной. Она скатывалась с пальцев серебристыми каплями, и там, куда они падали, земля начинала шипеть и плавиться. Лия отдёрнула руку — кожа на пальцах побелела, стала похожа на воск. Но через секунду костяная чешуя дрогнула, выпустила тонкие корешки, и пальцы восстановились, блестя новыми пластинами.

— Ртутная река, — прошептала она. — Я на месте.

Город был за рекой.

Она увидела его сразу, как только подняла голову. Там, на другом берегу, где серая пустошь уступала место чему-то более тёмному и плотному, возвышались стены. Не каменные — костяные. Тысячи, десятки тысяч черепов, уложенных в кладку, скреплённых чёрным цементом, который на самом деле был спрессованной золой. Черепа смотрели в сторону пустоши — пустыми глазницами, полными непроглядной тьмы.

В центре стены, прямо напротив того места, где стояла Лия, виднелись ворота. Они были распахнуты — огромные створки из цельных рогов какого-то гигантского быка, развёрнутые наружу, как крылья. За воротами угадывались очертания зданий — островерхих, непривычных, с башнями, уходящими в небо и теряющимися в облаках.

— Библиотека мёртвых книг, — выдохнула Лия. — Я почти пришла.

Но между ней и воротами была река.

Она посмотрела на ртуть — она не текла, а переливалась, как живое существо. Поверхность была идеально гладкой, и в ней, как в зеркале, отражалось небо. Только небо было серым, а отражение — чёрным, с редкими белыми точками, похожими на кости.

Звёзды, — поняла Лия. — Там, внизу, звёзды.

— Как перейти? — спросила она вслух. Вопрос был адресован никому — или всем, кто был внутри неё.

Ты не перейдёшь, — ответил голос. Первой. — Река не терпит живых. Она создана из слёз тех, кто пытался перейти и утонул. Каждая капля — это чья-то неудача.

— Но как? — настаивала Лия. — Ты сказала — город за рекой. Ты сказала — найди Библиотеку. Ты не сказала, что река убьёт меня.

Я не всё тебе сказала, Лия. Если бы я сказала всё сразу, ты бы не пошла. А мне нужно, чтобы ты пошла.

— Ты использовала меня, — тихо сказала Лия. Гнев поднимался из живота, смешиваясь с голодом, превращаясь в ярость. — Вы все использовали меня. Мать, Сад, ты, Первая. Я для вас — инструмент. Нож, чтобы перерезать горло. И плевать, что нож сломается.

Ты не сломаешься, — уверенно ответила Первая. — Ты — первый нож, который умеет думать. Поэтому перейти реку сможешь. Не так, как живые. Не так, как мёртвые. Как… посередине.

Лия стояла на берегу и смотрела на ртуть. Внутри неё боролись два желания: развернуться и уйти — найти другой путь, другой город, другие книги — и шагнуть вперёд, чтобы покончить с этим раз и навсегда.

Она выбрала второе.

— Могильщик, — позвала она кота. — Ты со мной?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.