Мухтар Ауэзов – Путь Абая. Книга IV (страница 3)
Дамежан замолчала. Ее лицо было задумчивым, глаза застыли неподвижно.
Абай спросил о городских делах, и Дамежан обстоятельно рассказала ему о действительно тяжелом море, напавшем на город.
- Что творится в других местах, не знаем, - сказала она, -но, говорят, на той стороне холера не слишком свирепствует.
- Ходят слухи, - вмешался Жабикен, - что и на той стороне, на окраинах Затона, немало заболевших людей.
Дамежан сердито глянула на мужа:
- Зачем далеко ходить? Скажем только о том, что знаем. В таких делах нет ничего хуже кривотолков!
- Слухам верить, конечно, не стоит! - согласился Абай. -Скажите лучше, что происходит вокруг вас. Правда, что в слободе больные умирают?
- Да! - воскликнула Дамежан. - И с каждым днем все больше.
- Что за люди умерли? - нахмурившись, спросил Абай, и муж с женой перечислили несколько знакомых ему имен.
- Керейбай, - назвала Дамежан. - А первой умерла его старая мать. Затем скончался старик Садык.
- Отца Жылкыбая, жену Жумабека, тещу Семейбая, - сказал Жабикен, - также забрала смерть... И дети тоже мрут! Все трое малышей нашего соседа Жубандыка - умерли за две последние недели.
- Очень много детей умирает! - с горечью воскликнула Дамежан. - Во многих семьях погибли их любимые чада: у кого единственное дите, у кого первенец.
Абай задумался, сел, поджав под себя ноги. Выходит, эпидемия была настолько серьезна.
- А взрослые люди, молодые джигиты? Неужто их тоже косит болезнь? По вашим же словам, болеют одни старики да дети.
- Так оно и есть, верно вы подметили! - подхватил Жаби-кен.
Но Дамежан несогласно покачала головой.
- А Букпа, Сапар, Кайыр, Исабек? - перечислила она. - Разве не говорили, что им под силу железо гнуть?
- Е, так-то оно так! - возразил Жабикен. - Но эти джигиты работали на разделке шкур, где самая зараза. Да и труд там тяжелый, даже таким богатырям не по плечу.
Дамежан кивала, подтверждая слова мужа. Ее большие черные глаза вдруг сверкнули, словно угли, - скорее, потому, что их переполнили слезы.
- Оно так и есть, Абай-ага, - сказала она. - Я тоже заметила, что холера прежде всего нападает на заморенные голодом очаги. Молодые мужчины и женщины, которые живут в тяжелом труде, сгорают в болезни быстрее. К тому же, болезнь-то заразная, передается от одного к другому. Слава Богу, соседних домов еще не коснулась эта напасть. Но мы все равно стараемся никуда не ходить, поменьше разговаривать с людьми. Так и сидим дома.
По эту сторону реки, в слободке, жили в основном казахи. Среди них было и немало зажиточных людей - купцов, байбат-ча5. Что-то пока никто не слышал о болезни и смерти таких людей... Эта холера, похоже, косит прежде всего бедняков.
Когда Дамежан и Жабикен заговорили о том, что делается с больными, их лица выразили страдание.
Люди, на кого нападает болезнь, выглядят страшнее, чем трупы. У них глубоко впадают глаза, заостряется подбородок, нос. Вокруг глаз темнеют синие круги, которые прозвали «пятнами смерти».
- Говорят, у больного холодеет даже дыхание! - воскликнула Дамежан.
- Руки-ноги коченеют! - добавил Жабикен.
- Голос у них меняется, будто из могилы!
- Мучаются, не в силах встать, мочатся и ходят под себя!
- И жажда их мучит! - сказала Дамежан, поморщившись от последних слов мужа. - Только и просят, что пить, пить. Вот, говорил мулла: придет конец света, и покойники, облачившись в саваны, выйдут из могил. Так они, больные люди, и выглядят!
Абай услышал какой-то стук и оглянулся. В дом вошел Бай-магамбет, а с ним - Федор Иванович Павлов.
Абай и сам не ожидал, что, при всей своей дородности, вскочит с места столь проворно: так велика была его радость при виде долгожданного гостя. Федор Иванович раскрыл объятия еще на подходе и горячо обнял Абая. Крепко сжимая его руку, долго, молча тряс ее.
Когда расселись и заговорили, Павлов спросил Абая: что за дела привели его в город? Абай был на радостях словоохотлив, а Павлов, в свою очередь, не прочь был его послушать.
Конечно, Абай не мог не приехать в город! Ведь Абиш окончил в этом году учебу в Петербурге, приехал в аул в отпуск, перед тем, как отправиться к месту службы. Он женился на своей горячо любимой Магыш и вместе с нею собирается отправиться из Семипалатинска в крепость Верный - Алматы, в Туркестанский военный округ, куда направлен командованием.
Павлов поздравил его. Абай продолжал говорить, друг слушал внимательно, в дальнейшем ни разу не перебив его.
Сын с невесткой едут далече, и Абай приехал в город, чтобы проводить их. Еще надо было приготовить Абишу деньги на дорогу, для чего и пригнал Абай скот на продажу.
- Помимо прочего, - улыбаясь, продолжал Абай, - соскучился я по городским друзьям. Просто захотелось побыть в городе. Поэтому я и здесь... Федор Иванович, что ж это я все один говорю? Расскажите-ка и вы о себе! Как поживает Александра Яковлевна? Говорят, сейчас какая-то напасть в городе, холера? Она же врач, что говорит по поводу этой болезни? Я совершенно в неведении о здешних делах. Проясните, пролейте свет в мое сознание! - закончил он шутливо, подражая герою какой-то прочитанной им книги.
Первым делом Федор Иванович рассказал о главном событии, как сам понимал его: об эпидемии холеры, захватившей не только этот город. Было уже заражено не менее пятидесяти губерний. Эта болезнь за последние шестьдесят-семьдесят лет в третий раз возвращается в Россию. Выйдя откуда-то из глубин Индии, холера обошла Россию, Англию, Китай, Японию и даже перекинулась через океан, в Америку. Эпидемия не выбирала ни страны, ни народа.
Не будучи медиком, Павлов рассказал о событиях в городе, ссылаясь на «слова Саши» - своей жены Александры Яковлевны, которая, кстати, велела кланяться Абаю. Вот она-то как раз и была настоящим медиком и могла поведать о многом. С началом эпидемии Александру Яковлевну перевели в больницу на Бержак - по эту сторону реки.
Павлов сообщал новости сухо, коротко, было ясно, что у него что-то тревожное на уме. Так и оказалось. Речь шла об одной особенности степняков, что беспокоило и Павлова, и его жену. Это также было связано с холерой.
У казахов сложилось особенное отношение к смерти, к умершему человеку. Похороны многолюдны, после похорон люди сходятся не единожды, но множество раз. Трапезу организуют в том же помещении, где только что был покойник. Вот почему эта заразная болезнь особенно быстро распространяется среди казахов слободки.
- Как бы обратиться к людям, предупредить их? Через кого это сделать? И в каком месте - на базаре, в мечети? - спросил Павлов.
Был у него совет и лично Абаю:
- И последнее, Ибрагим Кунанбаевич! Сашенька передает вам как медик. Надо бы вам принять некоторые меры, чтобы холера, часом, не зацепила и вас. Старайтесь не уставать, берегите силы - ведь заболевает, чаще всего, ослабленный организм. Да и с едой поосторожнее, не слишком-то наедайтесь. При этой болезни плохо быть и голодным, и чрезмерно прожорливым.
Павлов улыбнулся и добавил:
- Прямо как доктор говорю! Если начну продолжать в том же духе, то, пожалуй, буду выглядеть настоящим шарлатаном от медицины. Остановлюсь-ка, пока не дошел до такого состояния... И еще. Есть у нас с Сашей приказ в отношении вас и Баймагамбета...
- Приказ? - удивился Абай.
- Да-да, приказ! Вы только слушайте да подчиняйтесь. Вам не следует оставаться в этом доме - по той причине, что здесь люди воду пьют с реки. Эта вода - один из источников распространения холеры. Нынче не самое благоприятное время: много больных, часты смерти людей. Самые опасные места - эта сторона реки и нижняя часть слободки. Вы поскорее переезжайте в центр слободки, да в дом, где во дворе имеется колодец. И, наконец, самое главное, о чем я уже начал говорить.
Постарайтесь, будет возможность, довести до людей все то, что я сказал вам!
Договорившись напоследок о новой встрече, Павлов встал. Дамежан, бывшая при разговоре, но не понявшая ни слова, все же догадалась, с каким уважением относится к этому русскому Абай. Когда гость уже уходил, она сказала:
- Абай-ага, еда уже готова. Почему бы не попросить остаться на трапезу этого хорошего человека?
Абай перевел Павлову слова Дамежан. Тот с благодарностью посмотрел на хозяйку, улыбнулся и приложил руку к груди, однако на трапезу не остался...
За обеденным дастарханом вновь сидели бородачи иргизбаи, успевшие изрядно здесь надоесть. Как и во время утреннего чая, они не прекращали потчевать сотрапезников своей болтовней. На сей раз им не терпелось потолковать с Абаем о чем-то «дельном». Когда их желтая арба уже была запряжена, они пригласили его отведать на дорогу мяса. Разговор начал Мака, Жуман продолжил, бесцеремонно перебив сородича, затем и его самого перебил собственный сын, Мухамеджан-Бестикырт. В целом смысл всего сказанного сводился к следующему: Абай должен был сейчас же ехать в аул вместе с ними. Мол, он прибыл сюда в неведении о холере. Так пускай же горожане и гибнут, но без него!
- Это общая беда, - серьезно сказал Абай, - всего народа. Я не могу вот так бросить людей и бежать.
- Это о каком народе ты говоришь? - взвился старик Жуман. - Тобыктинцы - вот твой народ, твои сородичи, а они сейчас далеко от этой заразы. Что тебе до чужих людей, до городского жатака, сборища из сорока родов?