Мухтар Ауэзов – Путь Абая. Книга III (страница 51)

Впрочем, проход вскоре расширялся, открывая высокий, просторный грот, где было свежо, сыро. Кокпай достал маленький факел, навернутый на степной тростник. Все остальные также принялись устраивать себе путеводный свет - заранее приготовленные лучины, масляные коптилки и факелы из пучков чия. То тут, то там в глухом мраке пещеры загорались огни, освещая чьи-то пальцы, половину лица... Шли врассыпную, будто неся в руках золотые звезды, осторожно ступали, внимательно осматривались по сторонам. Чем дальше продвигались, уходя под уклон, тем больше становилась пещера - шире и выше, а вместе с тем - холоднее и безмолвнее. Камни, мерцающие в ручном подвижном свете, напоминали мрачные надгробья, с которых кто-то стер письмена, и мертвое молчание мазара царило вокруг. Казалось, что путников с каждым шагом затягивает загадочная страна, которая представлялась Абишу страной вечного сна.

Дармен, Алмагамбет и Какитай, также никогда не бывавшие в пещере, хоть и пытались порой шутить, продвигались вперед с большой опаской, теснясь друг к другу. Плоский камень под ногой, ничуть не похожий на горные камни снаружи, уходя уклоном, ускорял их шаг, будто бы устремляя в глубокую западню. Магаш подталкивал Какитая вперед, стараясь держаться за его спиной. Кокпай и Абиш, уйдя далеко в глубь этой подземной страны, с тревожным любопытством смотрели вокруг себя и вдруг разом узрели впереди какой-то блеск. «Вода, вода!» - громко закричали они и остановились. Тяжелое эхо понесло под сводом пещеры ответные возгласы: «Вода. вода.»

Вскоре все сгрудились на каменном берегу водоема, чей противоположный край терялся в темноте, однако напоминал о себе громогласным эхом: стоило кому-то заговорить, как голос его тотчас возвращался. Впереди лежала прозрачная, чистая как стекло вода. Опустив свои лучины, путники всматривались в нее, не в силах сдержать возгласы восхищения. Дармен, державший в руке длинную палку, пройдя по берегу, стал мерить глубину подземного озера.

- Это большая вода! Очень глубокая. Даже у берега такой коротыш, как Алмагамбет, легко может потонуть, - говорил он.

Будто не замечая обидных слов, Алмагамбет поднял небольшой осколок песчаника и со всего размаха кинул его в темноту. С силою брошенный камень где-то далеко плюхнулся в воду. Эхо возвратило удивленное восклицание Алмагамбета, его чистый и мелодичный голос. Какитай и Дармен последовали его примеру: водя руками по земле, нашли мелкие камешки, стали кидать их как можно дальше, но ни один не достиг противоположного берега. Подземное озеро, похоже, тянулось на большое расстояние, впрочем, как и сама пещера. Абиш вспомнил одну статью из петербургского журнала, относительно таких пещерных озер, и принялся как можно проще пересказывать ее. Молодежь окружила его, слушая с почтительным вниманием.

- Я заметил, что все мы чуть ли не дрожали от страха, как только вошли сюда. Многие думают, что в таких пещерах обитают всякие колдовские силы. Только представьте себе, что сейчас из воды выпрыгнет какое-нибудь чудище! - сказал он.

Больше всех робел Алмагамбет, он даже разговаривал сдавленным шепотом. Абиш хитро посмотрел на него и продолжил:

- Е! А ведь это будет не просто чудище, а нечто, хорошо нам знакомое, например, шайтан, как мы все его хорошо представляем. Кто-кто, а Алмагамбет, пожалуй, уж точно завопил бы, как козленок на заклании, появись сейчас сам шайтан из воды! Как знать, может быть, он сидит там и слушает, что мы говорим, и видит из-под воды огни наших лучин? - сказав это, Абиш неожиданно соскочил с места, ткнув пальцем в сторону: - Вон он, уже вылезает! - крикнув, Абиш дернулся, будто собираясь броситься наутек, и тут же все, кроме, разве что, Магаша, разом отпрянули назад.

Многие лучины потухли: в темноте, в толчее джигиты налетали друг на друга, падали на камни, Алмагамбет, конечно же, упал прежде всех. Дармен повалился на него и стал его молча давить, будто и впрямь шайтан. Насмерть перепуганный Алма-гамбет даже голос потерял от страха, отчаянно шепча: «Погибаю, спасите!»

Всех привел в чувство громкий хохот: храбрые джигиты поняли, что как-то неприлично бежать от пустоты. То смеялись Абиш и Магаш, и звонкое эхо, давно дружное со здешним шайтаном, весело вторило им. Какитай легко поднял с пола маленького Алмагамбета и, поддерживая его за шиворот одной рукой, шутливо заметил Магашу:

- А ты-то что? Видать, страшно напугался, коль не побежал со всеми, застыл как вкопанный!

Магаш ответил громко, чтобы эхо подхватило его слова:

- Только такие невежды, как вы, пытаются спастись бегством от шайтана. Я же спокойно читал «Аятул курси», ради спасения всех вас, смертных.

Алмагамбет, только сейчас придя в себя, стряхнул с себя руку Какитая и, вновь обретя привычную манеру шутить, заметил:

- Е, айналайын, Магаш! Не забудь со страху эту самую молитву, пока мы не выйдем отсюда на свет!

Многие еще смеялись, вторя Алмагамбету, когда Абиш вернулся к прерванному рассказу, вспомнив известный миф:

- Шутки шутками, а в таких пещерных озерах кое-кто и вправду живет. Это существо может обитать только в глубокой темноте. Его называют рыбой пещерного озера, правда, оно не очень-то похоже на рыбу. Больше всего оно напоминает дитя человеческое, лет тринадцати-четырнадцати. И цветом оно розовое, совсем как ребенок. Он потому такой, что света божьего не видит! И глаз у него нет - также по этой причине!

- Астапыралла! - удивленно воскликнул Кокпай. - Какой еще ребенок? Это же ведь настоящее чудовище!

- Ой, не говори больше о нем! - сказал Дармен. - Не дай Аллах, чтобы такая нечисть водилась в этом озере!

Оба явно шутили, но Алмагамбет, и впрямь напуганный, неуверенно предложил:

- Думаю, мы достаточно насладились этим могильным мраком! Не пора ли джигитам выйти на свет божий!

- Да что ты! - ответил Абиш. - Мы ведь сюда на весь день пришли. В этой пещере много разных таинственных ходов. Вот и примемся обстоятельно осматривать их. Для чего, конечно, полезно было бы разделиться по одному!

- В таком случае, - сказал Алмагамбет, - пусть Магаш читает свою светлую молитву «Аятул курси», а я буду держать его лучину! - и прижался к нему, как будто залезая в его объятия.

Какитай спросил Абиша, почему в названии пещеры звучит такой слог - «аулие»¹⁵? Абиш будто ожидал этого вопроса. Он тотчас вскочил с места и, не выказывая никаких признаков усталости, широким взмахом руки пригласил джигитов в дальнейший путь, уже на ходу продолжая свой рассказ:

- Это и есть самая главная тайна пещеры. И сегодня мы ее, наконец, разгадаем! Пойдем, найдем этого загадочного святого. Не может быть, чтобы среди скал не осталось его следов! За мной, джигиты!

Пещера Коныр-аулие не заканчивалась берегом подземного озера - в высокой бугристой стене зловеще чернели глубокие ходы. В один из них и повел джигитов Абиш, высоко над головой неся масляную лампу.

Дармен без колебаний последовал за ним, Магаш и Какитай задержались, чтобы написать на скале свои имена. Абиш повернул в одно из боковых ответвлений пещеры. Он шел первым, и впереди была тьма, и в этой тьме, точно как вчера, на берегу реки, он видел большие серые глаза Магрипы. Она смотрела на него открыто, нежно, улыбалась так ласково, с таким доверием, словно увлекая его за собой не только в эту темноту, но и в самую глубину любви. Кажется, что красавица и вправду рядом, на расстоянии вытянутой руки, и лишь свет лампы мешает рассмотреть ее лицо... Абиш прикрутил фитиль и пламя погасло. Теперь ему казалось, что стоит протянуть руку, как он тотчас дотронется до милого лица... Но тут позади раздался озабоченный голос Дармена:

- Абиш, у тебя что - огонь потух? Дай я запалю!

Зажигая лампу в неподвижной руке друга, Дармен не мог не заметить странного выражения его глаз, будто бы Абиш и вправду увидел в темноте какое-то существо. Дармен не знал, что образ Магрипы теперь всегда стоит перед ним, как если бы они и не расставались с вечера, проведенного в ногайском ауле.

- Апырай! - вдруг воскликнул Абиш. - Как же она хороша!

- О ком это ты? - удивился Дармен, проследив взгляд Аби-ша, но, разумеется, ничего не увидел.

- О Магрипе.

Произнеся имя девушки, Абиш опустил глаза, лицо его застыло, будто окаменев.

- А я еще вчера ждал, что ты заговоришь о ней! - первым нарушил молчание Дармен. - Сразу ясно, что она тебе понравилась.

- Не просто понравилась, но. - Абиш опять замолчал, и даже в сумраке горящего фитиля было видно, что краска залила его щеки.

- Е. Вон оно что! - засмеялся Дармен. - Значит, сбудется мечта Дильды-апа, и ее сын, наконец, женится! Вот повеселимся!

Вопреки ожиданию, Абиш даже не улыбнулся. Дармен с удивлением всматривался в его бледное, озабоченное лицо.

- Молчи, Дармен! Этому не бывать, не сбудется мечта нашей апа. - Абиш запнулся, затем, помолчав, добавил: - Никак это невозможно. пока.

- Почему же? - спросил Дармен.

Абиш медлил с ответом. Опять, как и вчера на берегу, толкнуло его в грудь сомнение, ему одному известная тяжелая тайна, вспыхнули перед ним слова петербургского доктора, как приговор судьбы, начертанный на камне огненными письменами: «Женитьба ваша в таком состоянии невозможна...»

Абишу бы рассказать все начистоту своему другу, и слова уже были готовы слететь с его языка, но он прикусил губу и молвил совсем другое: