Мухтар Ауэзов – Путь Абая. Книга I (страница 23)

Они нагрянули в аул Жексена, располагавшийся на окраине стойбища Кызылшокы, потребовали, чтобы Жексен и Жетпис немедленно предстали перед ними. Даркембай свирепо выкатил на них глаза и закричал:

- Бросаете людей, собираетесь смыться куда-то, спасая свои шкуры? Не выйдет у вас! Кочевки не будет! Чего суждено всем нам хлебнуть - хлебнете и вы. Шалашики свои лучше не разбирайте. Одних вас отсюда не выпустим.

Жексен не посмел противиться. Заходя издали, начал было вилять:

- А вы, родные мои, наверное, узнали что-нибудь новенькое?

На что Даркембай со сдержанной яростью ответил:

- Довольно! Лучше будет, если вы оба немедленно сядете на коней и вместе с нами поедете к Суюндику. Там и обсудим все.

Пришлось братьям, Жексену и Жетпису, ехать с разгневанными жатаками.

Суюндику долго объяснять не пришлось - Даркембай и его заставил отменить кочевку. Старшина лишь спросил хмуровато:

- Хотя бы скажите мне, на что вы сами-то надеетесь? Наступают холода, зима грозится своей саблей. Неужели вы хотите заморозить стариков и старух? Заставить дрожать от холода наших малышей? Чего мы добьемся, сидя здесь?

Тотчас же Даркембай ответил:

- Суюндик, Жексен, Сугир! Вы наши старшины, едем к Бо-жею. Не уходите в сторону от людей, не бросайте народ. Что делать - обсудим вместе с родичами, с Божеем. Скажем им: «Не дождетесь и вы добра от кунанбаевских прихвостней, если бросите в беде своих». А коли и у жигитеков не найдем поддержки, будем думать, что делать дальше.

К полудню доскакали до Божея, который благополучно зимовал на Чингизе, занимая прекрасные пастбища. Земли эти были наследственные, он получил их от своего предка Кенгирбая.

Увидев перед собой старейшин Бокенши и Борсак, Божей послал за своими родовыми старшинами из Жигитек - Байдалы и Тусипом. Он пожелал, чтобы при обсуждении такого важного дела присутствовали все главы родов Жигитек.

Суюндик и здесь не стал разговорчивее, его уклончивые слова были осторожны и сдержанны.

- Вот они пришли к тебе, - обратился он к Божею. - Поговори с ними. Может, чего посоветуешь, выход какой-нибудь подскажешь...

Божей остро, внимательно посмотрел на Суюндика: что у него таится на дне души? «Может быть, просто трусит, как всегда? - подумал Божей. - Слаб духом, боится Кунанбая».

Но если вожак народа робок - сам народ-то распален гневом! Даркембай с неистовой силой возмущения страстно высказался за всех:

- Божеке! Довольно нам ползать перед Кунанбаем. Тварь трусливую, ползучую и собаки кусают, и птицы клюют. Не надо больше нас учить, как верблюдов, которым командуют «шок-шок», чтобы они легли или встали. Дай нам такой совет, чтобы народ наконец-то мог поднять голову.

Столь решительный ход разговора был по душе Байдалы. Он уважал прямоту и смелость в людях, сам был такой же. Вся сила духа и недюжинная хватка рода Жигитек воплотились в нем.

- Оу, Суюндик, - сказал весело Байдалы, - да ты спрашивал бы совета не у нас, а у Даркембая! Он бедняк, но слово истинного мужчины свойственно ему!

Прежде чем прибегнуть к вооруженной борьбе, Божей советовал сначала попробовать действовать именем закона и разбираться по обычаям старины. Он постарается, даст Бог, раскрыть всему народу глаза на бесчинства и козни Кунанбая. Но вначале он хочет предупредить бокенши.

- Бобен! Борсак! Вы мои братья. Если вас обидели, значит, обидели и меня. Мое благополучие не должно разделяться от вашего благополучия. Была бы воля Кунанбая, он, конечно, не дал бы нам жить в мире и согласии, в добрых родственных отношениях. И теперь вам предлагают занять Талшокы, Караул и Балпан. Понимаете ли вы, чем это пахнет?

Божей обвел внимательным взглядом сидящих, немного помолчал. Затем продолжил:

- Он хочет сомкнуть земли жигитеков и бокенши. Если два рода, пусть даже самых близких и дружественных, имеют общую границу владений, приходит конец согласию и добрососедским отношениям. Он надеется, что мы, живя рядом, будем ссориться из-за каждого клочка земли, из-за пяти-шести стожков сена, из-за глотка воды. Хочет забить клин между нами, посеять раздор, который будет длиться поколениями. Но не бывать этому! Наше родство незыблемо. Если вам придется все-таки поселиться на Талшокы и в предгории Караула, я поделюсь с вами всем, что имею, и ничего не потребую взамен. Но прежде всего нам вместе надо потягаться с ним. И кто же, как не мы, должны выступить за вас посредниками? Ведь жигитеки в родстве и с вами, и с иргизбаями. - Божей говорил это, испытующе посматривая на Тусипа. - Жигитек будет с него спрашивать. Мы скажем, что Жигитек считает последние его решения неправильными, а поступки несправедливыми. И посмотрим, что Кунанбай ответит на это. Все остальное будем решать после его ответа, - закончил он.

Одобрительные голоса, согласное покачивание тымаков на головах старшин.

- Ну, тогда скорей садись на коня, Тусип. Передай наше мнение Кунанбаю и сегодня же вернись с ответом, - заключил Божей.

Решительный, горячий Байдалы также напутствовал Туси-па:

- Только все ему выскажи! Говори без недомолвок, ничего не утаивай за душой. Хватит нам хвост поджимать перед ним. Иди хоть на разрыв, кровь из носу, но выскажи ему все так, как мы тебе поручили. Всю обиду наших людей выплесни на него!

Сам полный гнева и решимости, Байдалы старался подбодрить и воодушевить Тусипа.

Решив строго придерживаться этих наказов, Тусип в тот же день к вечеру был у Кунанбая в его ауле. Он находился в Ка-рашокы, в зимовье своей старшей жены Кунке. Тусип прибыл туда к закату солнца. Кунанбай вывел его на вершину небольшого холма, там и произошел разговор. Тусип начал издалека, заговорил о необходимости единства и сплоченности народа, затем перешел к сути вопроса.

- Твои решения осуждают не только Бокенши, но и весь Жи-гитек... - приступил он, но внезапно Кунанбай резко повернулся к нему и прервал его неожиданным гневным выкриком:

- Видно, род Жигитек хочет выступить заступником за обиженных? А не забывается ли, не высоко ли возносится? На самих-то жигитеков жалуются и Уак, и Керей, об этом ты знаешь? Они обижены вами, а за них кто заступится? Обидчики - жигитеки! Вы грабите всех своих соседей! Ваши барымтачи крадут скот, вы не возмещаете кровное имущество по суду! Божея, Байдалы, тебя, Тусип, вас осуждают люди, вы перед всеми виноваты! Оправдайтесь сами, а потом заступайтесь за бокенши! Сначала усмирите своих воров и насильников.

Тусип сразу же вскипел.

- Прихвостней и клеветников всегда много крутится возле тебя, Кунанбай! - резко возразил он. - Божей и Тусип никогда не были ворами! Может быть, ты собираешься еще что-нибудь придумать, чтобы навлечь беду на весь род Жигитек? А про нас с Божеем тебе все равно нечего сказать, потому что мы чисты и ничем не запятнаны.

- А я говорю: вы вовсе не чисты, и вы запятнаны.

- Если это так, докажи нашу вину вот на этом месте, в священный час заката!

Тусип вскочил с земли, он весь дрожал от возмущения.

- Сядь, сейчас всё скажу, - сурово осадил его Кунанбай. -Пусть Божей перестанет расставлять на меня капканы. Пусть не стреляет из-за чужих спин. А если не одумается, то пусть поскорее выпустит все свои деревянные пули в мою сторону и покрепче держит ответный удар. Отвечать за всех будет он один.

Кунанбай замолчал, тяжело дыша. Потом закончил:

- Завтра я проведу сходку в ваших аулах. Разберу жалобу Керея и Уака об угоне скота, заставлю вас вернуть украденное. Это первое. А второе - отойдите от дел Бокенши. Лучше не вмешивайтесь. Идите своей дорогой. Не вам быть судьями в таких делах, а я не назначал вас судьями и в вашем суде не нуждаюсь. Поостерегитесь! Не накликать бы вам беды на свою голову! А не послушаетесь, буду знать, что вы идете против меня злонамеренно. Теперь ступай и передай мои слова Божею и Байдалы, - властным голосом заключил он.

На этом разговор окончился, они быстро разошлись по разные стороны.

5

На другой день атшабары Майбасара, посыльные Камыс-бай и Жумагул, прибыли к жигитекам и заехали в богатый аул Уркимбая.

Возле зимника стояло шесть юрт. Собаки с грохочущим лаем кинулись навстречу всадникам, но те отмахнулись плетями. Дети со страхом смотрели из щелей юрты на свирепых с виду чужих джигитов.

В большой серой юрте Уркимбая сидело несколько человек, кроме хозяина здесь были Каумен и Караша, близкие родственники Божея. Крошечная растрепанная дочка Уркимбая вбежала в юрту, прижалась к отцу и, замирая от страха, прошептала:

- Атшабар... Атшабар...

Дети знали, что появление байских посыльных всегда означает какую-нибудь беду. Когда двое посыльных, один за другим, пригибаясь в дверях, вошли в юрту, девочка спряталась за спиной отца и поверх его плеча во все глаза уставилась на знаки отличия шабарманов: кожаные сумки через плечо и большие медные бляхи на груди.

Уркимбай встретил их не очень приветливо.

- С чего вы так расшумелись? - сдержанно спросил он.

- Срочное дело! Важный приказ! Торопимся. - отвечал Камысбай, проходя к тору.

Жумагул остался возле очага, припав на одно колено.

- Что за приказ? Чего вы опять панику наводите? - хмуровато поинтересовался Караша. - Или откуда-нибудь наседают?

Атшабара ничто не смутило.

- Приказ такой: ставьте гостевые юрты. В ваших аулах будет проходить сходка. Соберется народ. Приедут истцы из Керея и Уака. Будет суд между племенами, воров заставят возвратить скот, - доложил Камысбай.