Мухаммед Диб – Большой дом. Пожар (страница 60)
Своеобразные черты алжирских женщин нашли отражение в той галерее женских образов, которую глазами Омара показывает нам автор. Айни, тетка Хасна, бабушка, соседка Зина, сестричка Мансурия, девочки Ауиша и Зхур — все они обладают собственным неповторимым характером, ни одна не похожа на другую. Но всех их ждет одинаковая участь — рабская покорность мужу, безрадостный, горький труд до самой могилы.
Драматически описывает судьбу алжирских крестьянок автор: «У женщин из Бни-Бублена кожа золотистая, как мед, сами же они краше ясного дня. Но вся их прелесть недолговечна: над ними тяготеет давнее проклятие. Едва пройдет юность, их тела становятся жилистыми, как у грузчиков, а ноги покрываются трещинами: ведь ходят они по большей части босиком. Некоторые поражают своей худобой. Да, женщины увядают быстро…»
Прелестна девочка Зхур — ей нет еще четырнадцати лет, кожа ее не успела огрубеть, а душа ожесточиться. В сердцах Зхур и Омара зарождается еще не осознанное влечение друг к другу. Но и ей жизнь не сулит ничего отрадного: участь ее сестры, зверски избитой стариком мужем, ставит под угрозу существование самой Зхур.
Из романов Мухаммеда Диба читатель узнает о людях гонимых, но мужественных и желающих добра своему народу, о тех, кого преследует полиция только за то, что они хотят иной жизни для трудящихся. В этих произведениях не чувствуется тенденциозности: картины быта Большого дома в Тлемсене нарисованы пером художника-реалиста. Именно поэтому они поражают читателя суровой и страшной правдой. Когда же действие романа переносится из города в деревню Бни-Бублен и Омар наблюдает жизнь феллахов — земледельцев и батраков, работающих на колонистов-помещиков, у мальчика возникают сомнения в том, справедливо ли устроен мир.
Командир — инвалид, потерявший на фронте обе ноги, которого можно считать настоящим учителем Омара, — так говорит о колонизаторах: «В глазах у колонистов отчаянный страх и отчаянная жестокость. Ибо колонист считает, что труд феллаха ему принадлежит. Он хочет, чтобы ему принадлежали и сами люди». Разумно и просто рассказывает он о «благодеяниях» колонизаторов: «Ах, как хорошо сумели ограбить феллахов для их же пользы и для блага цивилизации! Прожорливое, неуловимое чудовище являлось откуда ни возьмись и уносило в своей черной пасти огромные куски земли, политой потом и кровью феллахов».
Страница за страницей романы Диба раскрывают нам душу народа. Характер феллахов выявляется в суждениях Командира, в беседах самих феллахов, в их отношении к колонистам и к тем своим соотечественникам, кто в угоду колонистам предает свой народ. Пособник колонистов землевладелец Кара до конца раскрывается в столкновении с феллахами-батраками. Сколько злой иронии и презрения в каждой фразе, которую бросают в лицо этому человеку феллахи, хотя, по словам Командира, феллахи сдержанные и осмотрительные люди. «…не требуйте, чтобы они угодливо гнули спину… Горстка людей, в которых нет ничего примечательного. Но в них почти весь Алжир», — говорит о своих соотечественниках Командир.
В сердце каждого феллаха живет мечта о собственном клочке земли, но это только «обманчивое виденье». Эти люди до конца своих дней остаются безземельными батраками. Когда им становится больше не под силу терпеть бесчеловечную эксплуатацию, возникают стихийные забастовки. И почти всегда феллахи терпят поражение: полиция арестовывает тех, кого считает зачинщиками. Страх побоев, репрессий не останавливает народ — в конце концов что им терять в жизни? «Как бы честно ты ни трудился — толку не будет, хоть околей за работой», — рассуждает старейший из жителей Бни-Бублена Ба Дедуш. «— Паразиты, наверное, говорят: феллах доволен своей участью! Что мы — особая нация, особая раса, что ли?»
Так живут бедняки-алжирцы в городе и в деревне. И однако в душе этих людей не угасает любовь к родине, гордость своей страной. «…Нет страны, которую можно было бы сравнить с нашей», — заявляет тот же Ба Дедуш, когда-то могучий работник, а теперь старик, обреченный на безработицу и голодную смерть.
«Феллахи никогда не уходят из Бни-Бублена, а уж если уйдут, то становятся ни на что больше не годными… Грозен и могуч должен быть феллах, так как вскоре ему придется защищать с оружием в руках свой очаг, свои поля», — говорит Командир.
Но не все алжирцы так ясно мыслят, как Командир. Многие его соотечественники смутно понимают, что им надо делать, чтобы изменить свою горестную жизнь. Еще сильна вера в предопределение судьбы, еще живет в душе этих людей покорность, еще все они разъединены, а когда собираются вместе, то говорят о мелочах, а не о главном. Хамид Сарадж хорошо знает психологию феллахов: на первом их собрании он дает им выговориться и терпеливо ждет, когда прозвучит слово о самом важном для них. И вот феллахи говорят наконец о грядущем объединении народов, о том, что надо бороться с произволом властей.
Стороной проходит над алжирским городом и деревней вторая мировая война. Зловеще гудит сирена над Тлемсеном, ждут налета гитлеровских бомбардировщиков. Молодежь мобилизуют в армию, солдат увозят из страны, и с тех пор от них нет вестей. Угнетенный народ не видит смысла в том, чтобы проливать свою кровь за государство, которое принесло им столько горя и бедствий. Колонисты даже в дни войны не изменяют своего отношения к феллахам: тот же гнет, та же бесчеловечная эксплуатация. Схвачен жандармами Хамид Сарадж, его подвергают жестоким побоям и ссылают в концентрационный лагерь в Сахаре. В Бни-Бублене происходит пожар, сгорают жалкие хижины батраков; это дело рук пособников колонистов, в нем замешан Кара. Но даже такие события не вызывают еще активного протеста феллахов.
Забастовка батраков продолжается, и все же феллахи не протестуют, когда у них на глазах полицейские уводят арестованных. «…нас понемножку загоняют в могилу… И мы готовы в нее сойти, не произнеся ни слова, не пошевелив пальцем», — говорит Командир. И когда на эти слова Омар отвечает: «Это ужасно…» — тот замечает: «Да нет же! Сегодня это ужасно, но завтра будет иначе».
Все эти события оставляют глубокий след в душе Омара. Читатель видит, как созревает сильный, твердый характер. Все, что окружает мальчика, все, что происходит вокруг, пробуждает в нем глухое негодование.
Люди Алжира, их чувства, их горе и редкие радости, надежды, судьбы людей предстают перед читателями романов Мухаммеда Диба. Предстает перед ними и сама страна, ее горы, ее города и деревни, смена времен года — жестокая, с пронизывающим ледяным ветром зима и нестерпимый зной лета. «Пылающее августовское солнце воздвигало со всех сторон шаткие огненные стены, и, казалось, сама жизнь остановилась перед этими преградами. Зной ударял тяжелым крылом, а от белесого полуденного света, от бесконечного мелькания красных бликов было больно глазам… Вокруг тяжело дышали раскаленные поля. На горизонте они упирались в бледные силуэты гор…»
На этом необычном фоне и происходят главные события, описанные в романе.
Наши читатели, разумеется, знают о том, что происходит в Алжире и Марокко в настоящее время. Они знают, как жестоко расправлялись с коренными жителями Алжира полиция и войска европейских колонизаторов, о том, какой отклик вызвали эти события во Франции и во всем мире, среди передовых, прогрессивно мыслящих людей. Романы Мухаммеда Диба, написанные алжирским патриотом и истинным художником слова, — своеобразная и яркая иллюстрация того, что происходило незадолго до современных событий в Северной Африке. В этом еще одна немаловажная заслуга автора романов «Большой дом» и «Пожар».
Прогрессивный алжирский писатель Мухаммед Диб родился в 1920 году в городе Тлемсене, который изобразил в романе «Большой дом». Он учился в родном городе, стал учителем, затем журналистом — сотрудником швейцарских, французских и алжирских газет. Опубликованный им в 1952 году роман «Большой дом» получил премию Фенеона во Франции. В 1954 году он напечатал «Пожар» — вторую книгу задуманной им трилогии. Новеллы и стихи Мухаммеда Диба появляются в прогрессивном французском еженедельнике «Леттр франсэз». Им издан также сборник рассказов «В кафе». В настоящее время он работает над последним романом трилогии «Алжир».
Произведения Мухаммеда Диба, заслужившие одобрение широких кругов советских и зарубежных читателей, убеждают нас в том, что заключительная часть трилогии подведет художественно оправданный итог монументальной эпопее о судьбе алжирского народа, о его борьбе, надеждах и чаяниях.