Муба Ракшина – С карманами звезд (страница 30)

– Иногда это очень страшные вещи, не приключения, а что-то по настоящему страшное, – я перешла на шепот. Медсестра мягко погладила меня по голове.

– Каждого ребенка многое пугает, вы не понимаете что происходит вокруг и от этого выдумываете страшных монстров. Главное, не верить этому, иначе можно потерять связь с реальностью. Тогда ты снова попадешь в первый блок.

Я вздернулась.

– Снова? Я уже была здесь?

Медсестра мягко вздохнула:

– Я увидела в твоей медицинской карте сегодня. Меня еще здесь не было, но там написано что ты попала совсем маленькой. Был какой-то несчастный случай на воде, ты сильно испугалась и билась в истерике. Уже через неделю терапия помогла, ты успокоилась, пришла в себя и стала нормальной.

Я не могла поверить, что все так просто объяснялась. Чтобы скрыть наступающие слезы в глазах я отвернулась в сторону. Комната освещалась мягким вечерним светом, на стене за медсестрой, там где была дверь в палату, наши вытянутые тонкие тени тоже вели разговор. Белая стена была такой идеально светлой, только одно пятнышко в проеме двери портило эту чистоту. Черное пятно словно въелось в раму двери и от него тянулись мелкие прожилки по стене. Эта черная клякса росла и тянула свои щупальца все дальше и дальше.

– Здесь был такой же мальчик, – помолчав проговорила сестра, – он верил в путешествия во времени, параллельные миры и прочее и все говорил, что должен спасти вселенную.

– И что с ним случилось? – спросила я наблюдая как темнота словно масляной краской заливает дверь и стену рядом с ней.

– Его перевели в первый блок. Ему стало легче ненадолго, но он не хотел лечиться и все думал что здесь с ним случиться что-то страшное, – она грустно вздохнула и помолчав добавила, – однажды он просто исчез, убежал ночью и мы его больше не видели. Она хотела что-то еще добавить, видно было, что ее очень беспокоит эта история, но замолчала погрузившись в воспоминания.

– Скажите, а что с дверью?

– Что? – удивленно вскинула брови медсестра и обернулась.

– С ней все в порядке? – спросила я стараясь сохранять ровный голос, хотя внутри меня начало слегка колотить от пронизывающего страха.

– Конечно. Все в порядке. А что такое? Что-то с ней не так? – проследила она за моим напряженным взглядом и поза ее осталась такой же спокойной.

– Нет, – быстро ответила я, – просто она днем так скрипела.

– А…ну это мы исправим. А ты побольше отдыхай. Завтра мы с врачом решим что с тобой делать. Она встала и начала поправлять крахмально белый халат. А сейчас спать! Чтобы тебе никто не мешал, я закрою дверь.

– А что делать, если я вдруг снова увижу что-то страшное? – все-таки решилась спросить я и она открывая уже наполовину черную дверь обернулась ко мне:

– Отвернуться и не смотреть.

В замке проскрежетал ключ.

Я свернулась в углу кровати поджав ноги и смотря как черное пятно разрастается закрасив уже половину стены. Я зажмурила глаза и через пять секунд их открыла – ничего не изменилось. Было невозможно так сидеть и смотреть, как темнота ползет ко мне. Я подошла к двери и со страхом подергала пока еще золотистую ручку. Заперто.

– Можно мне выйти? Я хочу выйти! – крикнула я в закрытую дверь, но толстая обивка поглотила все звуки.

От черных прогалин ощутимо веяло холодом.

Я крикнула в дверь:

– Медсестра! Ребята!

Я отошла к кровати и села обхватив себя руками. Этого не может быть, сказала я себе. Это не по настоящему. Мне нужно только пережить ночь и завтра мне дадут лекарство и я перестану сходить с ума, убеждала я себя не сводя взгляда с двери.

«Если начнешь сомневаться в действительности – вспомни что-то очень важное, то в чем ты действительно уверена. Темнота добралась уже до потолка. Я зажмурила глаза и попыталась вспомнить что-то очень хорошее, зацепиться за что-то важное.

И я вспомнила Марка, как он держал меня за руку и от этого мне становилось спокойнее.

Нет, не то! Этого не было в действительности. Я открыла глаза – черная клякса была на месте и даже увеличилась – тонкой струйкой она потекла по потолку к лампе.

Я подумала о маме, папе, они точно реальны…но они сейчас так далеко. И, кажется, вовсе решили оставить меня здесь, в этом ужасном месте. Возможно, они просто поняли, что со мной что-то не то, что я не совсем нормальная. Я помотала головой, не то, не то, так только хуже.

Моя комната, кровать, березы за окном. Это точно было на самом деле. Я сползла с кровати чтобы взять с тумбочки свою шкатулку с мелочами, там мои памятные вещицы, они точно реальны. Шумно дыша я открыла чайную коробку. Кристалл! Он светился мягким теплым светом. Это реально или нет? Я схватила его и засунула в карман и оставила там руку чтобы все время чувствовать тепло.

Чернота доползла до лампочки на потолке и небольшой абажур вдруг слегка закачался. Этого просто ветер, это просто сквозняк, сказала я себе и сильнее сжала кристалл.

Забравшись снова на кровать я посмотрела в окно – высоко. Уже начинало темнеть и в окне я видела сразу и пустой зеленый двор и светлое отражение палаты. Два мира словно существовали стразу, накладываясь друг на друга на стекло. И мой силуэт сразу в этих двух мирах, темном и светлом.

Нет, надо думать о чем-то реальном.

Моя комната, моя кровать. Березы за окном. Шум дождя.

Чернота ползла к моей кровати, я слезла с нее и прижалась к противоположной стене.

Из ниоткуда появился шум – низкий монотонный гул, тихий, но проникающий сразу в голову.

Моя комната, березы смотрят в окно, дождь. Мне страшно.

Мне страшно, я смотрю в темное окно, там мои березы. За ними фонарь, который всегда светит в темноте.

Шум нарастал, в него добавились неестественные скребущие звуки. Я вжалась в угол.

Моя комната, окно, дождь за окном, березы. В темноте всегда светит фонарь, в любой день, в любую погоду, даже в дождь. В свете фонаря видно силуэт человека под зонтом. От этого мне становится легче. Он волнуется за меня.

Я посмотрела на пол – темнота уже медленно подбиралась ко мне, скоро мне некуда будет спрятаться.

Моя комната, дождь, фонарь, человек под зонтом.

«Если тебе будет страшно – мигни светом три раза и я приду к тебе» – сказал он.

Я нащупала белую на клавищу в белом кружке выключателя и выключила и включила свет трижды. После этого лампа мелко задрожала и свет погас.

Чувствуя, что мне не хватает воздуха я зажмурила глаза. Мама, папа, березы, Марк, окно, Марк, окно, дождь.. Марк…

Вдруг раздался треск – задрожало стекло. Я посмотрела в окно, там появился силуэт человека. Он стучал по стеклу и что-то кричал. Стекло было тонкое и я услышала знакомый голос. Марк.

Нет, нельзя верить, я снова зажмурила глаза и закрыла уши руками. Мама, папа, моя комната, березы. Сквозь опущенные веки пробился свет. Дверь открылась в проеме стояла медсестра и осматривала палату. Найдя меня в углу она подошла и потрясла за плечи:

– Что случилось?

Я не отвечала. Тогда она в неярком свете из коридора нашла выключатель и пощелкала им, но свет не появился.

Медсестра стала поднимать меня и убрав руки от ушей я услышала ее голос:

– Все в порядке, просто лампочка перегорела.

Ее слова тонули в нарастающем гуле.

– Что это за шум?

– Что? – она посмотрела по сторонам, словно надеясь увидеть шум, который я слышала, – никакого шума. Уже отбой, все в палатах. Я зашла тебя проверить. Пойдем со мной, пока здесь свет не починят. Она подошла ко мне, но этот момент снова раздался звон в окне.

– Это что еще такое?!, – медсестра подошла к окну. Она прижалась к стеклу носом, но резко отпрянула. Через секунду она уже дергала старую деревянную раму пытаясь открыть окно. Распахнув створки медсестра застыла смотря перед собой. Я смотрела на Марка теперь видимого в отблеске из коридора.

– Что ты здесь делаешь? – металлическим голосом сказала медсестра. Я замерла.

– Вы тоже его видите? Но она меня проигнорировала.

– Ей угрожает опасность. Я пришел помочь, – спокойно сказал мальчик.

– ВЫ ТОЖЕ ЕГО ВИДИТЕ? – спросила я громче, но опять не получила ответа.

– Это ты представляешь опасность! Сюда! – крикнула она в сторону двери, но ее голос сорвался.

– Антон передает привет. Он очень скучает.

– Нет, – замотала головой медсестра, – ты все врешь, Антон пропал.

– Он с нами. По ночам когда у него болят ноги, он делает ваш фирменный компресс и ему становиться легче.

Медсестра замолчала, плечи ее опустились, она ссутулилась и сразу стала менее внушительной.

– Это не правда.