Муба Ракшина – С карманами звезд (страница 26)

– Как ты сделал, что я все забыла? – еще шаг назад.

– Это не я, так получается, когда события причиняют такую сильную боль или страх, что душа может не выдержать, воспоминания пропадают.

Его шаг вперед. Мой шаг назад.

– Почему же я сейчас вспомнила?

Я остановилась почти у края стеклянной крыши. Дождь промочил нас насквозь и ветер хлестал по коже кристаллами льда и воды.

– Потому что воспоминания не могут исчезнуть совсем. У нас они хранятся в метках памяти – они выглядят как стеклянные шарики – да, эти и, если один разбить, ты вспоминаешь какое-то событие из прошлого, чаще всего связанное с тем, с кем ты сейчас рядом. Он подошел совсем близко, на расстояние нескольких шагов. Слишком близко.

– И у тебя тоже есть такие воспоминания? – спросила я, мне приходилось кричать, чтобы меня было слышно сквозь дождь и ветер.

Марк кивнул и сказал что-то, но я не расслышала. И сделал еше шаг ко мне.

Тогда я размахнулась и со всей силы кинула стеклянный шарик в него. Не знаю, на что я рассчитывала, но я подошла почти к самому краю стеклянной крыши и нужно было выиграть время, чтобы перелезть через забор.

Я целилась в голову, но Марк инстинктивно закрылся и шарик попал ему в плечо, отскочил и упав на крышу покатился вниз. Я почувствовала, что он разбился каким-то шестым чувством, а может быть, я увидела как расширились и потемнели глаза Марка. Он уже смотрел не на меня, а сквозь меня и в его лице по очереди сменялись выражение удивления и испуга, а потом он закричал и упал на колени. При этом он такой силой ударил руками по стеклу, что оно задрожало, и на нем появились легкие трещинки, они побежали дальше, растекаясь по крыше.

Марк превратился в застывшую беззвучную фигуру. Что же он там увидел? Что может быть настолько страшным?

Стекло по нами уже расползлось в трещинах как паутина, еще чуть-чуть и стекол упадет вниз, в море цветов. Я уже была у края и держалась одной рукой за дерево, за пару шагов я могу перескочить на гаражи и убежать, но я не могла заставить себя сделать шаг и только смотрела на застывшую перед собой фигуру.

Марк начал приходить в себя, зашевелился, отнял руки от стекла и посмотрел на них с удивлением. Ладони были в крови от порезов. Трещины, словно раньше он их удерживал руками, разошлись до металлических рам.

Я протянула руку, хотя никак не смогла бы дотянуться до него и крикнула:

– Не двигайся!

Он поднял на меня глаза и, словно не узнавая, спросил:

– Что?

– Ты сейчас упадешь, – прошептала. Но он почему-то меня услышал и посмотрел вниз.

Стекло раскрошилось на осколки и они висели в воздухе, под ними застыли бабочки, мечтавшие вырваться наружу, а еще ниже цветы замерли склонив бутоны в одну сторону.

Тут я поняла, почему он меня услышал – вокруг стояла абсолютная тишина, ни ветра, ни дождя, ни шелеста листьев на дереве рядом со мной. Словно весь мир замер и замолчал.

Марк с трудом встал и подошел ко мне, он наступил на осколки стекла висящие в воздухе и они не шелохнулись. Забравшись на дерево и спрыгнув на крышу старого гаража он протянул руки ко мне:

– Прыгай, я поймаю.

– Нет! – я схватилась второй рукой за дерево и последний стеклянный шарик выпал из ладони и покатился вниз. Марк это увидел и закричал:

– Скорее! Сейчас накроет волной, ты можешь упасть. Поверь мне!

– В прошлый раз ты столкнул меня в реку с обрыва. Ты знал что я не умею плавать и утону.

– Конечно, ты умеешь плавать, – сказал Марк, – я сам учил тебя много лет назад.

И тут меня снова ударило в грудь и перед глазами начали разворачиваться новые воспоминания. От неожиданности я отпустила дерево и полетела вниз, раскинув руки и хватаясь за ветки. Я слышала крик, кажется, это Марк, но он смешался со звуками в моей голове. Перед собой я видела уже не серые тучи полные дождевой воды, а синее небо с легкими размытыми белыми пятнами облаков, а под ним бесконечное море, темное, доброе, мягкое.

Я запаниковала, почувствовав, что вокруг меня вода.

– Не бойся, море удержит тебя.

Барахтаясь в воде и кое-как гребя руками и повернула голову. Мальчик лет девяти спокойно держась в воде показывал мне движения руками. При этом он улыбался и весело смотрел своими синими с рыжими искорками глазами. Я, смеясь, повторяла за ним и у меня уже хорошо получалось. С гордостью я повернулась к берегу.

– Смотрите! Я плыву, я плыву! –крикнула я и мой голос прозвенел тонко-тонко, словно мне всего шесть-семь лет.

Солнце светило в глаза и я не могла разглядеть людей на берегу, но они махали мне в ответ.

– Плыви ко мне! – прокричал Марк – он был в метрах двадцати от меня и поплыла к нему, не сомневаясь, что он всегда поможет, если у меня не получится.

– Видишь, у меня получается!

Но Марк смотрел мимо меня, дальше и лицо его было изменилось. С берега я услышала тревожные крики и мне стало страшно. Я попыталась обернуться, но ноги словно не слушались. Вокруг стало холодно, словно солнце перестало греть.

– Нет! – закричала я, из глаз полились слезы смешиваясь с соленой водой моря. Сзади меня обхватили чьи-то руки и закрыв мне рот заглушили крик.

– Тихо, – говорит Марк, – вдохни побольше воздуха. Я едва успеваю сделать большой вдох, как он увлекает меня под воду и держит крепко не выпуская из своих рук. Я бью его ногами и руками, пытаясь вырваться и всплыть наверх, к свету. Но вдруг черная тень проскользнула над поверхностью воды и свет пропал. Мне хочется сделать вдох, но не получается и мои глаза медленно закрываются.

Я открыла глаза, которые еще резало от соленой воды и с трудом сделала вдох. Марк внимательно смотрит и что-то спрашивает, я вижу как шевелятся его губы, но не слышу, уши словно заложило.

У меня столько вопросов, но из горла вырывается только хрип и кашель. Дождь льет не прекращаясь, земля у гаражей уже сырая и холодна. Или я все еще в море? Марк обхватил меня руками и прижимает к себе. Словно сквозь толщу воды я слышу его крик:

– Помогите! – и снова закрываю глаза.

Глава 10

Открыв глаза я прищурилась от яркого света. Незнакомая белая комната вокруг. Я попыталась встать, запуталась в укрывающих меня простынях. Из двери напротив появилась женщина в белом и наклонилась надо мной. Правую руку что-то кольнуло – укол в вену. Чувствуя сильную слабость я закрыла глаза и провалилась в темноту.

В следующий раз, когда я очнулась, в комнате уже был электрический свет от единственной лампочки на потолке. Рядом с кроватью стояла капельница, но она уже была отсоединена от моей руки. Локтевой сгиб заклеен пластырем и рука в этом месте чешется. Комната небольшая, видимо, это больничная палата. Напротив меня стоит пустая кровать, не застеленная, на ней только тонкий застиранный матрас. Рядом с ней тумбочка, низкая, деревянная, квадратная, с облупленными углами в которых видны опилочные срезы. Так можно посадить занозу, подумала я. Такая же тумбочка стояла у моей кровати, но не пустая – белая кружка с синим ободком, алюминиевая ложка, таблетки в белом прозрачном пузырьке и яблоко лежали сверху.

– Проснулась? – громкий голос раздался от двери. Женщина в белом халате с прической из высоких взбитых волос зашла в палату. Ее голос одновременно был и доброжелательный, и недовольный.

Я кивнула.

– Ну и молодец, пора мерить температуру. Она протянула мне ртутный прозрачный градусник предварительно встряхнув его в руке. Я поставила градусник подмышку, удивившись какой он холодный, словно ледяной. Пока я мерила температуру медсестра ходила по палате то поправляя одеяло, то передвигая капельницу, то еще что-то.

– Это больница? – спросила я.

– Конечно, а ты куда хотела попасть гуляя с воспалением легких под дождем. Хорошо, еще тебя увидели и скорую вызвали.

– А где моя мама?

– Дома, наверное. Она приезжала, не беспокойся, с врачом разговаривала, как только ты в себя пришла ее домой отправили. В больнице инфекционный карантин, внутрь никого не пускают. Так что увидишь мамочку когда вылечишься.

– А сколько мне еще лежать здесь?

– Ну, это врач скажет, но сразу мы тебя не отпустим, – она добродушно и насмешливо рассмеялась, как это у нее получалось сочетать в голосе такие разные эмоции.

Я вздохнула.

– Ну, давай градусник…так, 37,9 уже гораздо лучше, а то вчера под сорок было.

Я сейчас ужин принесу, потом принять таблетки и спать – завтра с утра обход.

Медсестра вышла за дверь тихо прикрыв ее за собой, а я приподнялась в кровати и выглянула в небольшое окно. Со всех сторон больницу окружали деревья, за ними был высокий черный забор. Только в одном месте видна была асфальтовая дорога, ее перерезали широкие ворота из металлических прутьев.

На окне была старая деревянная рама, из щелей дуло холодным воздухом. И не скажешь, что на улице лето. Я завернулась в белую простыню и села на кровати прислонившись к стене. В ногах лежало темно-зеленое одеяло, оно было даже на вид колючее и мне не хотелось его трогать. Я обхватила ноги руками. Под простыней я была в футболке и трусах, джинсы лежали сложенные на одиноко стоящем стуле в углу, а у кровати стояла пара белой обуви. Где же моя ветровка и сандалии?

Тут зашла медсестра с тарелкой и стаканом в руках. Сначала она появилась в проеме спиной, каким-то неведомым мне образом открыв дверь, потом развернувшись вошла и ногой прикрыла за собой дверь. Поставив еду на тумбочку, она также быстро вышла. На ужин была котлета и картофельное пюре, с краю в красном соусе лежала квашеная капуста и завершал это кусок белого хлеба на ободке тарелки. Я почувствовала, как сильно проголодалась и, достав ложку из чашки и принялась за еду. Вполне сносно, хотя не назовешь деликатесом.