Мстислава Черная – Хозяйка графских развалин (страница 29)

— Хорошо, — сдаётся Гарет.

Он снимает мои руки с шеи, но не сбрасывает, а подносит к губам и неожиданно чувственно целует. Его шероховатые губы касаются обнажённой кожи в том месте, где петелька обнимает палец, чтобы удержать рукав.

Петелька впивается, и Гарет словно забирает ощущения, заменяет иными.

У меня мурашки от его нежности и от полыхающего пожара, который я вижу в его глазах.

— Граф, воля ваша, — кривится Медведь. — Но стоит ли? Уж простите за прямоту, дочка одета не для порта.

Зло берёт.

Прежде всего я не для ледяного побережья одета, но давеча Медведя ничего не смущало.

Что же, батюшка подставился.

— Так я сменю. У меня столько дневных нарядов…

— Все наряды давно упакованы по сундукам и отправлены на корабль. Ничего не выйдет.

— Граф, платья, которые дочка уже носила, я отправляю как дополнение к приданому, ни в коем случае не в счёт десятой части.

— Вы великодушны, дорогой тесть.

Не знаю, где порт, но вряд ли богатый купец — а купец, сумевший пристроить дочь за графа богат по определению — живёт близко к матросским кварталам и рыбному рынку. Посылать за платьями не вариант. Проще послать до ближайшей лавки готовых нарядов, но… Медведь платить откажется, а Гарету нечем.

Задачка, однако.

Пока я думаю, что надеть, Медведь жестом приглашает Гарета на выход. Надо полагать, экипаж уже подан, и у меня нет времени на поиски.

Ну и ладно!

Избежав новой хватки рыжухи, я догоняю мужчин и повисаю у Гарета на руке, обхватываю выше локтя и вцепляюсь с такой силой, что ему придётся постараться, чтобы меня стряхнуть. Гарет же не будет этого делать, правда?

Взгляд у Гарета затравленный. Видимо, стряхнуть хочет, но кодекс джентльмена не позволяет. А я ещё и боком к нему прижимаюсь, чем окончательно дезориентирую. И Гарет поддаётся, кивает. На его губах даже лёгкая улыбка появляется, только вот в глазах непонятная мне горечь. Он чувствует себя бессильным?

У графа сегодня тяжёлая первая половина дня. Надеюсь, вторая будет веселее, и мы развеемся.

Медведь прожигает меня взглядом, однако вслух ничего не говорит, и я отвечаю улыбкой, наивно хлопаю ресничками, и Медведь отворачивается. Я же краем глаза слежу за рыжухой, которая следует за нами на небольшом расстоянии. Зуб даю, она думает, как оставить меня дома.

Мы спускаемся на первый этаж, пересекаем холл. В своих предположениях я оказалась права — снаружи уже ждёт экипаж. Приземистый серый в светлых пятнах конёк нетерпеливо переступает с ноги на ногу.

Кучер распахивает дверцу и угодливо переламывается в поклоне:

— Граф Оттонский, господин Пегкер, — приветствует он.

Я наконец-то слышу полный титул мужа. Уже ради этого стоило пойти. Ладно-ладно, я могла просто спросить у Гарета, но мне почему-то не приходило в голову поинтересоваться фамилией. Только “Оттонский” ведь не фамилия? Из того, что мне удаётся вспомнить, титул даётся по названию земель.

Надо разобраться. Когда-нибудь. Потому что в приоритете приданое.

Раз Медведь готов показать содержимое загруженных на корабль сундуков — он же готов? — значит, с ними всё в порядке, там действительно вещи и золото. Проблема в том, что я не представляю сколько именно там золота. Килограмм? Десять килограммов? Центнер?

— Хм? — Гарет прожигает кучера взглядом, и Медведь, сунувшись было вперёд, отступает.

Кучер теряется. Ему требуется несколько секунд, чтобы сообразить, в чём проблема, и исправиться:

— Графиня Оттонская, конечно! Простите, графиня. Я по привычке…

— Следующий раз будь внимательнее, — улыбаюсь я.

Гарет подаёт мне руку, помогая забраться внутрь и сесть лицом по ходу движения. Сам садится справа от меня, и Медведю остаётся сиденье лицом против хода движения. Довольным он не выглядит, а вот надутым от важности — да.

Не удивлюсь, если мы как бы случайно с кем-нибудь встретимся, надо же Медведю похвастаться новым родством. Такую встречу можно использовать…

Я прилипаю к окну с откровенным любопытством.

Мне так интересно! Я ведь совершенно не представляю какая она, столица империи.

Пока что мы едем через жилой квартал. Двухэтажные и очень редко трёхэтажные дома окружены садами, отчего улица кажется скрытой безразмерным густо-зелёным пологом. На глаза попадается фонтан — струя воды бьёт в небо из открытой пасти вставшей на хвост рыбы. Экипаж выворачивает на проспект, и жилые дома сменяются магазинами и конторами, всюду вывески, витрины, афиши.

Я высматриваю, где можно приобрести одежду, продовольствие. Да, я понимаю, что на одном из центральных проспектов дорого, дороже, чем на окраинном рынке и в комисионке, но пока что я хочу составить общее представление. Про то, что через арку много не протащить, я тоже помню.

Одна из надписей привлекает моё внимание.

Приятно, что с чтением у меня проблем нет…

— Магическая лавка? — за разъяснением я оборачиваюсь к Гарету.

У меня первая ассоциация — чистой воды шарлатанство и мошенничество. Но… я видела магию собственными глазами. Я видела, как на коже расцветает волшебная татуировка, как демонические путы оплетают Гарета, как зеркало соединяет две точки пространства, в конце концов.

Если лавка продаёт настоящую магию, я бы хотела зайти.

— Вы хотите присмотреть себе какой-то артефакт, моя леди?

— Мы едем в порт, — слегка грубовато обрывает мой порыв Медведь.

Я лишь покладисто киваю — что делать в лавке без денег? Шанс повесить покупку на батюшку видится мне сомнительным. Нет уж, я не тороплюсь, всему своё время. Пока что время глазеть в окно.

Медведь заводит пустой разговор о природе и погоде, делится последними сплетнями. Я стараюсь вслушиваться, хоть почти всё, что он говорит, мне не понятно, основную идею я вылавливаю — батюшка предвкушает сокращение налоговой ставки, которую получает как родственник титулованного аристократа.

Так, а если я замёрзну и помру от воспаления лёгких? Он перестанет быть родственником? Или… Если переход будет разрушен, если на тот свет отправлюсь не только я, но и все обитатели Севера, то сообщить о безвременной кончине будет некому. Проверять, живы мы или нет, никто не поедет. Медведь будет пользоваться привилегиями до гробовой доски.

Всё так плохо? Я аж оборачиваюсь. То, что он отправил меня к графу в тонюсеньком платье говорит в пользу моей теории. Но то, как он поцеловал меня в лоб… Тогда мне показалось, что он очень своеобразно, но всё же любит свою дочку.

Гадать бесполезно, просто надо держать в уме одну из вероятностей. А лучше посчитать, сколько конкретно килограммов золота налоговая льгота оставляет Медведю и сопоставить с суммой приданого.

Хоть бы я была неправа…

Но неожиданно злобный внутренний голос говорит, что моё выживание в планы Медведя не входит.

Глава 20

Проспект заканчивается развилкой, и кучер берёт левое направление, а я, наконец-то, замечаю нужную мне лавку. Возможно, похожие уже попадались, но я не успевала рассмотреть, а теперь вижу.

— Батюшка! — радостно восклицаю я, — Вон, палантины, кажется.

— Шляпная лавка, да, — буркает Медведь, глянув в окно.

— Батюшка, вы переживали, что я слишком легко одета для порта. Разве с палантином не будет лучше? Я надену, чтобы вы не беспокоились!

С купца по нитке… и будет гардероб.

Медведь вперивается в меня взглядом. Видно, что ему хочется послать меня… к мужу, но Медвель здраво оценивает финансовые возможности графа, поэтому ударом ручищи по стенке останавливает кучера, а затем, рыкнув, приказом разворачивает экипаж, и мы подъезжаем к лавке.

Кучер открывает дверцу, подаёт откидную ступеньку.

— Дорогой зять, не утруждайтесь, сделаю подарок дочке. Мы мигом.

— Что вы, дорогой тесть, я буду ждать, сколько понадобится. Всё же подарок дочери в такой день, — поймав мой кивок, Гарет очень удачно поддерживает мою затею.

Кажется, я продешевила.

На подарок следовало выбирать что-нибудь повесомее платка.

Хотя…

Вслед за Медведем я выбираюсь на мостовую. Из экипажа меня поддерживает Гарет, а вот Медведь помощью себя не утруждает. Он по-прежнему излучает недовольство, но, при очередном взгляде на меня вдруг смягчается и, махнув рукой, топает в лавку.

— Самый лучший палантин, — рявкает он под удар двери о косяк и теряющийся в грохоте звяк колокольчика.