Мстислава Черная – Хозяйка графских развалин (страница 27)

Не знаю, почему рыжуха терпеть не может Даниэллу, но это и не важно сейчас. Важно, что рыжуха жадная. Вычистить ящик комода и забрать мелочёвку легко. А что насчёт одежды? Рыжуха слишком жадная, чтобы выбросить, не так ли?

Рывком сдвинув створку, я… не нахожу ничего.

Так вот почему рыжуха не последовала за мной.

— Ваши платья упаковали, графиня, в ваше приданое.

— Вот как?

Какой смысл собирать приданое, которое не собираешься передать? Медведь всё же выполнит обязательства? Кажется, он капельку лучше, чем я о нём думала.

— Мне уже лучше, пойдём обратно.

Мебель я при всём желании не вынесу. Да и зачем мне мебель? В продажу или на дрова… Чушь.

Она мнётся…

И всё же решается:

— На севере очень плохо, графиня? Вы уж поговорите с батюшкой…

— Его сиятельство очень добр ко мне, — улыбаюсь я.

Да, добр. Ведёт себя предупредительно, искренне сожалеет о своём положении. Распространяться о проблемах я не буду. И тем более я не буду рассказывать о синих чешуйчатых демонах с птичьими клювами.

Не позволив служанке развить разговор, я выхожу в коридор. Девочка выглядит разочарованной, она с сожалением вздыхает, но продолжать не осмеливается.

— Это замечательно, госпожа!

— Я расскажу тебе про север в другой раз. Я видела только храм и дом, — улыбаюсь я. — Ещё скалистый обрыв и море до самого горизонта.

Девочка расцветает ответной улыбкой.

Сейчас спросить, где батюшка принимает графа? Лучше позже, иначе девочка назовёт комнату, а я мне название ни о чём не скажет.

Я старалась запоминать, и мне удаётся вернуться к парадной лестнице.

Я сворачиваю в тот коридор, в который Медвель увёл Гарета и иду, изображая грусть и задумчивость. Я решила не спрашивать, а пройти коридор. Надеюсь, у правильной двери служанка меня просто окликнет.

Так и происходит:

— Графиня? — удивляется она. — Все в Белой гостиной.

— Оу… Забылась. Спасибо.

Горничная предупреждает обо мне стуком в дверь, распахивает створку и я вхожу.

Почему гостиная Белая, очевидно с первого взгляда. Интерьер выдержан в белом цвете, разбавленном кричащей позолотой. На мой вкус… довольно стильно, хоть и с претензией. Батюшка, рыжуха и дорогой супруг расположились в белых мягких креслах. На низком столике сервирован то ли чай, то ли кофе, то ли ещё какой-то неизвестный мне напиток.

Столик стеклянный…

Я замечаю хрустальную вазу, коллекцию стеклянных фигурок на каминной полке.

Только у меня ассоциация со снегом и льдом? Я не верю, что Медведь создавал интерьер ради графа, но в то, что выбор комнаты не случаен, тоже не верю. Только я не могу понять, зимняя атмосфера — это дань уважения или попытка напомнить о бесплодности родовых земель и тем самым унизить?

— Даниэлла, — граф с улыбкой поднимается с кресла.

Медведь перекашивается в гримасе.

По поводу чего он негодует? А, понятно — он всё ещё купец и тоже вынужден встать. А следом и рыжуха вскакивает.

— Ваше сиятельство, — я неловко приседаю. — Батюшка.

Приблизившись ко мне, Гарет подаёт мне руку и галантно провожает до кресла. На столе меня ждёт пустая чашка и, опережая горничных, Гарет сам наливает мне напиток из давленых красных ягод.

Рыжуха кривится. На меня смотрит с гневом, на Гарета — с презрением.

А вот Медведь выглядит довольным.

И на графа поглядывает с превосходством… Неужели путает галантность с лакейством? Пфф!

— Даниэлла, я рассказал господину Пегкеру, что состоялся полный свадебный ритуал.

— Да, — киваю я.

— Я слышала, после храмового ритуала на коже остаётся печать? — влезает рыжуха.

Гарет кивает.

Он подхватывает мою ладонь, и я догадываюсь, чего Гарет хочет. Цветок, скрывавшийся под рукавом, появляется на тыльной стороне запястья. Мне важно, чтобы появился только один, и моё желание исполняется. На коже проявляется синий контур, и точно такой же контур появляется на тыльной стороне ладони Гарета.

— Красиво, правда? — улыбаюсь я.

— Как клеймо, — фыркает рыжуха.

Я бы ей ответила, но… не время демонстрировать ядовитый язык и колючий норов.

Пока вопрос с приданым не решён, я постараюсь быть милой.

— Помолчи, — рыкает Медведь. — Красиво, дочка. Я рад вас видеть, граф, но помимо праздничного повода для встречи, я хочу обсудить с вами дела приземлённые. Я говорю о приданом, разумеется.

— Да, господин Пегкер?

Вроде бы хороший знак, что Медведь сам завёл разговор на тему финансов, но я бы не радовалась раньше времени.

— Должен признать, я до конца не осознавал, насколько затруднительно положение на севере, — нахмурившись Медведь кивает на моё платье. — Не поймите меня неправильно, граф. Это не упрёк, а лишь сожаление о собственной… недальнозоркости. Я размышлял с самого момента, как увидел вас. Граф… Я настаиваю на… уточнении нашего договора.

— Господин Пегкер? — Гарет настороженно склоняет голову к плечу.

Уточнение звучит почти как пересмотр, а понимать следует, вероятно, как отмену.

Брак совершён, поди теперь, вытряси приданое.

Но Медведь меня удивляет:

— Я настаиваю, чтобы часть приданого была передана не золотом, а необходимыми в быту вещами. Сменная одежда, тёплая одежда, постельные принадлежности, посуда, некоторый запас продовольствия, которое можно хранить, лечебные зелья от простуды. Разумеется, всё это не может превышать десятую часть от оговоренной суммы. Вам ведь всё равно придётся тратиться на обеспечение быта, но для вас доставка будет затруднительной. Далеко не всё можно доставить через узкий переход. Вы готовы нанять корабль?

Гарет расслабляется. Кожей чувствую, как напряжение его покидает.

Господин Пегкер поёт сладко, согласна. Так сладко, что аж приторно.

Чем больше слушаю, тем меньше верю.

Где подвох?

Хочет надуть в стоимости? Наверное, даже десятая часть приданого, стоит приятных денег, но разве стал бы Медведь заморачиваться ради ничтожной доли?

— Не готов.

— И доставлять груз через переход тоже проблемно. Возможно, ещё более проблемно, чем кораблём.

— Почему? — удивляюсь я.

Медвель поворачивается ко мне с каким-то… недоумением. По его мнению я не должна влезать в мужской разговор? Или я не должна задавать глупых вопросов?

— Потому что большая нагрузка губительна для перехода. Если мы потеряем арку, то…

То все, кто во время поломки, будут находиться в графстве, погибнут от холода и голода. Понятно.