Мстислава Черная – Дракон под кисточкой (страница 9)

– Ничем не могу помочь, – чеканю я.

– Леди Каллиста, поскольку именно я забрал вас из дома, позвольте…

– Простите, лорд ДиЧар, но нет необходимости меня провожать.

Упрямство глупое, но…

Я бываю упряма во вред себе.

Не замёрзну – вернусь в дом Лил, дождусь Шуаннет и вместе с ней уеду.

В глубине души я жду, что Илтэр меня переупрямит или, по крайней мере будет достаточно терпелив, чтобы я спустила пар, однако он уступает и возвращается за стол, и выражение его лица становится равнодушно-отстранённым. И хотя я не верю, что он сейчас не горит эмоциями, я отворачиваюсь и шаг за шагом спускаюсь по ступенькам. Внутри меня корёжит – я делаю что-то неправильное, возможно, совершаю самую большую ошибку в своей жизни. Но гордость помноженная на упрямство сильнее.

Последняя ступенька – окликнет или нет?

Не окликает. Хорошо, что он согласился с моей правотой.

На последнем шаге прямо передо мной взвивается яростное пламя, и вместе с ним пространство искажается. Я бы шарахнулась, но на лестнице у меня нет шансов, и я проваливаюсь в портал.

Илтэр всё-таки меня переупрямил.

Я оборачиваюсь.

– Возможно, ваша судьба совсем иная, леди. Я не стану вам докучать, – на его губах слабая улыбка, а лицо белое-белое.

Портал схлопывается прежде, чем я успеваю хоть что-то сказать в ответ. А слов нет – я потрясена. Ради меня мужчина открыл второй портал подряд, с перерывом меньше, чем полчаса. Это колоссальная нагрузка, самоубийственное безумие…

– Неправильно! – выкрикиваю я, но слышат меня только стены и портреты. – Неправильно-неправильно-неправильно!

Почему я такая неуклюжая?!

Я всё испортила.

Ноги не держат, и на подгибающихся коленях я кое-как, пошатываясь, подхожу к своему рабочему столу и не столько сажусь, сколько падаю на стул. Чувствую себя полностью опустошённой, как будто это я порталы открывала, ха…

Не знаю, сколько я так сижу, но долго киснуть не в моих правилах.

Вот зачем я расстраиваюсь? Всё же очень просто решить. Если дракон пойдёт к придворному прорицателю и найдёт себе другую невесту, значит он не моя судьба и отказалась я всё же правильно. Если дракон этого не сделает, то… у нас будет шанс. Поеду в Гавар, а лучше добуду приглашение на бал!

Я представляю, как закружусь с Илтэром в вальсе…

Хм, а что если я восстановлю уничтоженную “Двойку чаш”? Зачем – не знаю, но идея меня захватывает. Я торопливо освобождаю мольберт от портрета, ставлю чистый холст в подрамнике и достаю со стеллажа свои любимые краски. То, что тканевое полотно и плотный картон совершенно разные вещи и получится не карта, а полноценная картина, меня вообще не смущает.

Обычно, прежде, чем начать писать, я делаю эскизы на бумаге, потом наброски… но не в этот раз. Если честно, я толком не могу сказать, что именно пишу. На карте, которую я сожгла, совершенно точно не было рассветного нежно розового тона. Кисточка в моих руках порхает отдельно от разума и словно сама по себе.

Сперва появляется мутное фиолетово-чёрное пятно, которое я мазок за мазком вытягиваю в человеческий силуэт, мужской, вот тень почему-то получается драконья. Я тщательно прорисовываю тругольники крыльев. На моей картине они не настолько большие, чтобы закрывать половину, но всё равно внушительные.

На время я оставляю мужской силуэт и дорисовываю женский. Пока только фигуру. Я словно нарочно оттягиваю момент, когда нужно будет детализировать лица. Так почему бы не уделить внимание фону? Я пишу восходящее солнце, его золотой свет и брызги вырвавшихся из-за горизонта лучей.

Полотно постепенно оживает.

Кисточки порхают по холсту, на палитре смешиваются новые оттенки розово-красной гаммы, и кое-где вкрапляется сочный оранж – пламенный цвет.

Я всё-таки возвращаюсь к изображению лиц, и совершенно не удивляюсь, что у меня получается автопортрет. Гораздо больше меня удивляет то, что я начинаю чувствовать магию, вливающуюся от меня в полотно через кисти и краски – против моего изначального намерения картина получается магической.

Мне бы остановиться, но сегодня упрямство моё второе я, и я продолжаю работу. Я больше не пытаюсь думать, анализировать. Я только пишу и позволяю волшебству проявляться.

Не знаю, что у меня получится, но в одном уверена – прямо сейчас я открываю новую грань своего таланта, потому что никогда прежде у меня не получалось ничего подобного – на картине я именно такая, какая я в жизни, кисть не добавила мне ни капли льстивой красоты, но в то же время я на полотне разительно отличаюсь от себя нынешней. Я долго вглядываюсь, пока до меня вдруг не доходит, что дело совсем не во внешности. На полотне я свечусь тёплым внутренним светом искреннего счастья.

Я смогу через портрет делать клиентов не только красивее, но и счастливее?

Хочу…

Я добавляю пару штрихов.

Разве я брала золотую краску? Оказывается, сама не заметила, как зачерпнула позолоту на самый кончик кисточки, и теперь на полотне вьётся золотая нить, надёжно соединяя пару.

Приходит ощущение, что картина завершена, и я отступаю на шаг. Хотя над многим ещё можно поработать, начиная с нарядов, я откладываю кисточку. С магией лучше не спорить, а в том, как скрупулёзная детализация сочетается с размытыми контурами силуэтов есть своя прелесть.

Теперь краски должны высохнуть, и через пару дней я нанесу финишное покрытие.

Глядя на картину я вижу то, что отказалась видеть на “Двойке кубков”. Илтэр пытался меня убедить, но слушать его я тоже отказалась.

Нет никакой случайности, никакой предопределённости, никакого рока.

Картина из-под моей кисти отражает не столько внешность, сколько характер и натуру. Я вижу себя, вижу Илтэра, его суть, его пламя. Мы действительно подходим друг другу!

И… разве я не влюбилась с первого взгляда?

– Что мне теперь делать? – спрашиваю я вслух.

– Считать! – разадётся незнакомый голос.

– Кто здесь?!

Я озираюсь, но никого не вижу, а голос исходит… от стола. “Отражение” заговорило? Я думала, что знакомство начнётся, когда я впервые посмотрюсь в него. Получается, достаточно магии? Не важно. Я торопливо открываю коробку, достаю волшебное стекло и заглядываю.

– Приветствую, леди Каллиста! Вы можете дать мне имя или оставить цифровой номер.

– Взаимно… Что имел, – голос у зеркала мужской – в виду, говоря, что мне нужно считать?

– Леди, разумеется, я провёл аудит ваших финансов. Потратить все накопления на баснословно дорогой артефакт совершенно неразумно. Вы знаете, что вы на мели? Но вместо работы над портретами, вы занимаетесь… творчеством!

Ушам не верю.

Мне досталось зеркало-счетовод.

Теория подтверждается? В момент покупки я думала о деньгах, вот и получаю карманного финансиста.

– Я…

– Дракон богат, у каждого уважающего себя дракона есть пещера, в которой скрыта гора золотых монет и драгоценных камней. Согласно имперскому закону в момент заключения брака супруга становится полноправной совладелицей всей собственности лорд. Илтэр ДиЧар подходит.

– Я не собираюсь замуж ради денег! Что ты несёшь? Я вообще замуж не собираюсь?

– Может быть, моя леди собирается пойти по миру с протянутой рукой? Должен вас разочаровать, обладательнице такого драгоценного артефакта как я, никто не подаст. Пожалуй, я знаю, кому можно продать вашу новую картину, моя леди. Сейчас я вас соединю.

– Нет! – рявкаю я.

– И зря, – зеркало обиженно замолкает.

Я перевожу дыхание.

Неужели я ошиблась с покупкой?

На мысленный вопрос зеркало не отвечает, просто фыркает.

– Я…

– На достойный бальный наряд ваших финансов не хватит, моя леди.

– Завтра я получу гонорар от лорда Гейвена, – отмахиваюсь я.

– Сколько же? Вы уже получили аванс. Вам достанется горсточка меди? Не хватит, чтобы купить даже одну единственную пуговицу достойного наряда.

– Приглашу кого-то из клиентов и возьму аванс.

– А приглашение у кого добудете? – деловито интересуется “Отражение”.