Мстислав Коган – Загадка башни (страница 8)

А вот отдача мне прилетела. Магию словно бы сдул какой-то невидимый, но очень сильный ветер, по касательной зацепив и мой собственный энергетический контур. Зрение на несколько мгновений померкло. В груди защемило так, будто заклинание вытащило из моей тушки все доступные резервы и зацепило немножечко сверх того. Дерьмо.

Мертвяки тем временем преодолели половину пути, отделявших девушку от чащи леса. Она уже приподнялась на локтях и осоловело оглядывалась по сторонам, пытаясь понять, что происходит. А затем вытянула руку перед собой, явно намереваясь повторить моё заклинание.

— Не работает! — крикнул я, тут же сорвавшись с места. Ребята уже немного пришли в себя и сгрудились в кучу, обнажив оружие и окружив себя стеной тяжёлых деревянных щитов. Они были готовы отразить нападение, так что помощь сейчас требовалась только ей.

Девушка меня не услышала. То ли крик утонул в вое многоголосой толпы, то ли у неё всё ещё звенело в ушах после падения. Айлин щёлкнула пальцами. Немного помедлила, сверля подходящих к ней мертвяков удивлённым взглядом. Затем как-то неуверенно покачнулась и вновь повалилась на землю. Зараза.

В несколько прыжков я подскочил к ней. Дёрнул за шиворот, рывком сдвинув бесчувственное тело с места. Ещё рывок. И ещё. Нет, не успею. Мертвяки уже в паре десятков шагов. Я уже могу совершенно спокойно разглядеть маслянисто-жирный отблеск могильных червей, копошащихся в их полуразложившейся плоти.

— Командир… — справа встал Джером, прикрыв меня своим щитом. Слева нарисовался Марек.

— Вы хули… — начал было я, окинув бойцов удивлённым взглядом, но тут же осёкся и кивнул Джерому, — Тащи её к остальным! Мы с Мареком прикроем отход!

Дважды повторять не пришлось. Боец забросил щит за спину, ухватил свободной рукой девушку за шиворот и поволок её прочь. До трёх ближайших мертвецов оставалось меньше пяти шагов.

Словно бы почуяв добычу, трупы внезапно ускорились. С неуверенной, шаркающей походки, они перешли на бег, в два прыжка преодолев разделявшее нас расстояние. Послышался глухой стон, и в следующий миг мой щит содрогнулся от тяжёлого удара.

— Есть! Зацепил! — крик, раздавшийся позади, продрался сквозь грохот стали и треск разламывающихся ржавых доспехов.

— Вытягивай! Живо! — голос барона. Должно быть, у них получилось пробиться к Пеньку.

Шаг вперёд. Короткий, резкий удар кромкой в челюсть. Хруст крошащихся гнилых зубов. Волна смрада, бьющая в нос. Колющий выпад, нацеленный прямо в грудь замешкавшегося монстра. Треск разрубаемой ткани, чавкающий хруст разрезаемой плоти и… Ничего. Мертвяк лишь покачнулся назад, соскользнув с лезвия моего клинка, и вновь поднял руку с зажатым в ней пехотным топориком.

Рядом послышался короткий вскрик. Марек всадил лезвие своего фальшиона в бок трупа. Лезвие застряло в гниющей плоти и не хотело выходить обратно. Вот только его тварь среагировала быстрее. Она отшатнулась назад, вырвав рукоять оружия из рук бойца и чуть было не утащив того вслед за собой. Второй мертвяк одним ловким ударом гвизармы подсёк ему сухожилия под коленом. Солдат заорал, упав на землю, но его крик тут же утонул в глухом, невнятном бульканье. Топорик первой твари впился бедолаге в шею, перерубив позвоночник. Я и дёрнутся не успел, как остался один на один с тремя разъярёнными упырями.

— Головы! Рубите им головы! Остальное… — чей-то крик вновь продрался сквозь гул боя. Должно быть, орал командир солдат в синих сюрко. А раньше ты не мог сказать об этом, мудак? Охуенно вовремя, блядь!

Я отпрянул назад, уворачиваясь от очередного удара. Мертвяк с гвизармой вновь пытается повторить свой приём, делая широкий выпад вперёд. Ухожу в сторону, ударяя кромкой щита в подбородок одной из тварей. Раздаётся влажный, чавкающий хруст. Она падает на землю, но тут же начинает подниматься, не обращая внимания на раздробленную челюсть и стекающий по подбородку гной.

Шаг назад. Щит вновь содрогается от тяжёлого удара. Остриё пехотного топорика выходит с моей стороны, и оружие намертво застревает в дереве. Труп рефлекторно дёргает рукоять на себя, но безуспешно. Это мой шанс. Рывок влево. Подгнившие пальцы соскальзывают с рукоятки, оставляя на ней бурые разводы. Размашистый рубящий удар в шею. Треск ткани. Хруст разрываемой плоти. Лезвие, застревающее в кости. Мертвяк замирает. Пошатывается. Делает ещё один шаг и начинает заваливаться куда-то вбок.

Шаг назад. Рука рвёт меч на себя. Одним меньше. В нескольких сантиметрах от лица что-то свистит. Задевает кромку щита, уводя руку вниз. Крюк гвизармы намертво впивается в дерево. Прямо передо мной вновь оказывается тот мертвяк, которого я уронил на землю. С занесённым над головой топором.

Отпустить щит. Рывок вперёд и вправо. Короткий рубящий удар по запястью уроду с гвизармой. Треск рвущейся ткани. Хруст разрезаемой плоти. Глухой стук упавшего древка. Разворот. Прямой колющий в горло, пока тварь не очухалась. Лезвие входит аккурат меж позвонков, разрубая суке хребет. Шаг назад. Меч рвануть на себя. В грудину твари впечатывается подошва моего, окованного сталью сапога, швыряя её на землю. Осталась последняя.

Труп прыгает вперёд, размашисто ударяя топором. Вольт (уворот) в сторону. Пропустить гниющую тушу мимо себя. Чуть присесть. Рубящий снизу, под коленку. Хруст разрубаемых сухожилий. Тварь делает ещё один шаг и падает на траву. Короткий добивающий удар в затылок. Хруст ломаемых костей. Теперь выдохнуть. Осмотреться.

Строй солдат оттеснили от знака. Теперь они были вынуждены сражаться, отступая вниз по очень пологому холму. Толпа нежити поредела почти вдвое. Большая часть убитых устилала землю, щедро окропляя её содержимым своих расколотых черепушек. Некоторые упыри отвлеклись на моих ребят и людей барона, которые уже собрались в круг и тоже сдерживали натиск напавшей на них нежити. На несколько долгих секунд на поле боя установилось неустойчивое равновесие, которое медленно, но верно начинало клониться в сторону живых. На несколько долгих секунд, которые прервал тяжёлый, гортанный рёв, перекрывший гул боя.

Он доносился со стороны лесной чащи. Оттуда, где в следующее мгновение из-под раскидистых крон деревьев начали выходить новые трупы. Один. Второй. Седьмой. Десятый. Пятнадцатый. Тридцатый. Целый марш мертвецов. И этих солдаты, похоже, не интересовали. Они брели прямо на нас.

Глава 4

«Мертвецы не знают усталости»

— Что по потерям? — шумно выдохнул я, скрывшись за хлипкой стеной щитов.

— Марик отбегался, Ольриху удалось вырваться, — доложил Брандон, — Эрик сломал Руку, когда упал с лошади, Вулхар — повредил рёбра. В строю осталось шестеро наших.

— И восемь моих, — тяжело дыша бросил барон. Сплюнул и вытер лезвие своего бастарда о гамбезон поверженного мертвяка, — Слишком мало, чтобы сдержать ту толпу. Есть предложения?

— Есть, — отозвался Бернард. В одной руке сержант сжимал перемазанный в гнилой крови фальшион, другую прижимал к боку. Крови там видно не было — доспех выдержал удар. Но вот ребро треснуть могло, — Строимся клином и пробиваемся к синим мундирам. Твои бойцы на острие, наши — на флангах. Раненые держатся в центре и смотрят за тылом.

Барон глянул на своего капитана. Тот молча кивнул и подхватил с земли щит. Рядом с ним тут же начали выстраиваться его солдаты. Я поудобнее перехватил кацбальгер и встал в середину правого фланга. Таким строем мне ещё сражаться не доводилось, а значит лучше быть в центре, не высовываться, смотреть что делают остальные и повторять за ними.

Нежить, выползавшая из леса заметила наши телодвижения и тоже начала ускоряться. Да и часть мертвецов, давившая на строй солдат, развернулась в нашу сторону, намереваясь принять готовящийся удар. Похоже, что ими всеми командует некий единый разум. Тварь или человек. Вот только какому человеку под силу поднять такую толпу нежити? Вернон помнится в столице поднял четверых и то, чуть было сам на тот свет не отправился. А он колдун явно не из слабых. Значит всё-таки тварь. Или кто-то из «наших», что ещё хуже.

— Наступаем! — заорал Барон, оборвав поток моих мыслей на полуслове.

Наспех выстроенный клин качнулся вперёд. Сделал шаг. Другой. Третий. Мы побежали. Побежали прямо на гниющий, ощетинившийся железом строй.

Кровь тяжелыми молотками ударила в виски. Мгновение застыли в воздухе, растянувшись в череду смазанных картинок. Хищно оскалившиеся пасти мертвяков. Могильные черви, копошащиеся в пустых глазницах. Иссохшая, облезлая кожа на десятков рук сжимающих длинные тяжелые древки. Слабые, коричнево-желтоватые отблески солнца на ржавых остриях пик и гвизарм. Громкий, раздирающий барабанные перепонки треск, тут же сменяющийся лязгом оружия и воплями раненного солдата.

Один из гвардейцев барона рухнул, как подкошенный. Пика вонзилась ему аккурат в прорезь барбюта. Но на его место тут же встал другой боец, одним мощным ударом топора перерубив мертвяку шейные позвонки. Клин врезался в строй мёртвой пехоты. Началась рубка.

Спустя несколько мгновений перед моими глазами мелькнул первый мертвяк. Он сделал шаг вперёд, попытавшись ткнуть мне в грудь коротким пехотным копьём. Тело рефлекторно отклоняется в сторону, а пальцы свободной руки судорожно стискиваются на мокром, покрытом плесенью и тиной древке. Рывок на себя. Прямой колющий удар кацбальгером аккурат под край ржавого шлема. Треск разрываемой плоти. Хруст ломающихся позвонков. Мертвяк начинает медленно оседать на землю. Но клин движется вглубь вражеского строя и перед глазами тут же появляется новый.