Мстислав Коган – Загадка башни (страница 42)

Вот только труп уже ничего не расскажет. Хоть ты ему мужское естество отчекрыж. И магия мне тут не поможет. Некромантия слишком уж утомительна, да и позволит она увидеть лишь несколько последних минут жизни засранца, а не планы крепости. Попросить Вернона? Нет. Колдовство наверняка сложное. После подобного ритуала ему сутки придётся отлёживаться, приходя в себя. А мне нужны его таланты лекаря. Потери при помощи уловок и манёвров можно свести к минимуму, но раненых нам всё равно не избежать.

Впрочем и людям я предъявить ничего не мог. Сам проебался. Сказал им стеречь дорогу и перехватывать любого, кто побежит с докладом к атаману. Вот только не пояснил, что делать с пленниками. И они сделали то, что умели лучше всего — перерезали глотку. Что ж, остаётся только учесть эту ошибку в будущем.

— Что ещё тебе известно о логове, — поинтересовался я у охотника, поравнявшись с ним, — План крепости знаешь? Сколько там бандитов? Сколько из них умеет браться.

— Знаю, — внезапно кивнул охотник, — Я долгое время крутился возле их логова, пытаясь подобраться к когтю поближе. Один раз ночью забрался даже за частокол их укрывища. Но Когтя стерегли, как принцессу какую перед выданьем. Ссыкун он страшный, вот что скажу. Но и я не герой. Одного сына подзаборной суки ещё мог бы стрелой снять. Но когда у входа в общинный дом их ошивается с полдюжины — стреляй не стреляй, а один хер кто-нибудь завопит, будя остальных, а кто-нибудь успеет тебя порезать, — Хавель закинул лук на плечо и принялся машинально перебирать стрелы в колчане на поясе, — Но кой какую пакость я им сделал. Сумел пробраться на кухню и плеснул им в котёл отвар водяного болиголова. После этого дюжина этих выблядков околела. Коготь рвал и метал — любо дорого посмотреть было.

Он меня приятно удивил. Большинство местных тряслись при одном упоминании о головорезах Когтя. Впрочем, следовало учитывать, что всё это может оказаться простой сказочкой вражеского лазутчика, которую он с радостью мне скармливает. Скоро узнаем.

— Правда потом Коготь начал мстить, — охотник помрачнел, — Припёрся в город со всей своей бандой и заявил, что ежели отравителя не выдадут, то его парни начнут вырезать по трое наших за одного своего. Времени дали сутки. Я пытался собрать ополчение. Ежели пройтись по Гронесбургу и поставить под копьё каждого второго мужика, у нас бы втрое больше сил оказалось, чем у этого упыря. Но Губернатор решил иначе. Этот сучий потрох выдал им Виллема. Нашего кузнеца. У них давишний спор был насчёт того, кто должен управлять городом. И жирдяй избавился, значица, от конкурента.

— А почему он не выдал им тебя? — я не смог удержать язык за зубами. Больно уж мучил этот вопрос, — Судя по тому, как вы общались — вы тоже на ножах. Да и людям известно, что у тебя с этим Когтем есть свои личные счёты.

— Я охотник, — пожал плечами мужик, — Вот он я есть, а вот меня нет. Могу неделю в лесу провести. А потом вернуться, когда всё уляжется и пустить смазанную говном стрелу из какой-нибудь подворотни. Так, чтоб если не она — то кожная гнилость сукина сына доканала.

— Гангрена, — машинально поправил я. Мужик непонимающе уставился на меня. Мда. Я и забыл, что большинство местных и читать то не умеет. Откуда им такие мудрёные слова знать.

— Не бери в голову, — я махнул рукой и слегка натянул поводья. Гневко опять спешил. Такое чувство, что ему не терпелось покончить со всем побыстрее, — Лучше расскажи, почему ты не продолжил диверсии? За один раз травануть дюжину бандитов — это неслабо. Так и всю банду можно перетравить. Или перебить их по-одному, пуская говёные стрелы из-за угла.

— Не хотел, чтоб из-за меня пострадали другие, — Хавель тяжело вздохнул. В его вздохе фальши я не уловил. Либо он был очень хорошим актёром, либо говорил правду, — Они ж ведь не успокоились бы. А то и вовсе, исполнили бы свою угрозу. Ну, ту самую, которая про три наших за одного ихнего. Из-за меня и так уже пострадал кузнец. А его семья осталась без кормильца. Губернатор, правда подкидывал им монету-другую. Видать совесть паршивца замучала. Я тоже своим поступком не горжусь. По-хорошему надо было самому им сдаться. Но побоялся. Я ведь не герой.

— Мы ведь тоже ваших людей сегодня поубивали, — заметил я, — И даже больше, чем трое за одного. Думаешь, мы лучше бандитов будем? Или тебе всё равно, чьими руками мстить?

Вопрос был с подвохом. Отчасти — мне нужно было понять, как на нашу сегодняшнюю выходку отреагируют местные. Вряд-ли они будут в восторге, но, судя по словам охотника, к карательным рейдам они уже привыкли. Этот был лишь один из многих. А отчасти интересно, что чувствует по этому поводу сам Хавель. Среди убитых могли быть его друзья. Охотник, впрочем, неприязни не выразил.

— Думаю, у вас были к тому причины, — пожал плечами Хавель, — Вы ведь не здешние, местных порядков не знаете. А во всём остальном, нормальном мире, захлопывать дверь перед носом раненного человека, который просит у тебя помощи — дикость и богохульство. Не то, что в этой, насквозь прогнившей дыре. Но так уж у нас повелось — каждый сам за себя и каждая хата с краю.

Мда… Давно ты охотник в свет не выбирался. Он уже давно живёт по принципу: человек человеку — волк. И захлопнуть дверь перед носом нуждающегося — вполне нормальное, я бы даже сказал — рядовое явление. Впрочем, как и засунуть перо под ребро за подобный поступок. Мир стал куда более гнилым и жестоким местом, чем ты его запомнил. Прямо как твой «Новый Гронесбург».

Подумал я, но вслух говорить не стал. Лишь многозначительно хмыкнул и перешёл к делу.

— Коли знаешь, то выкладывай. Нам сейчас любая помощь будет кстати.

— Как его… С чего бы такого начать, — Хавель на мгновение замялся, уставившись куда-то в лесную чащу. Даже чуть сбил шаг. Я посмотрел в ту же сторону, но ничего интересного не увидел. Почудилось ему там что-то? Или быть может, увидел засаду.

Я на всякий случай поднял сжатый кулак над головой. Условный сигнал: «всем быть наготове». Колонна зашевелилась. Бойцы потянули оружие из ножен. Стрелки сместились ближе к центру, встали и начали взводить арбалеты. Нервно заржали лошади. Мужик посмотрел на меня, немного помедлил и покачал головой.

— Нет там никого, — пояснил он, — По крайней мере, опасного для нас. Это колдырь выбрался из урочища и теперь шариться по округе. Он сам по себе не опасный. Жрёт либо падаль, либо мелкую дичь. Может, конечно, и на человека напасть, но токмо ежели тот будет один, и колдырь решит, что он не опасный.

— А мне то казалось, твари не выползают за пределы урочища, — я покачал головой и осторожно поправил чуть сползший пояс. Надо будет попросить Алфрида соорудить мне нормальную перевязь.

— Ещё как выползают, — Хавель рубанул ладонью воздух, — Не самые, конечно, жуткие. Те обычно в самом урочище сидят да ждут всяких до диковин охочих. А вот такие, как колдырь, лешак, болотник и другая мелочь то и дело навещают наши кровя. Солдаты сенешаля их, конечно, изводят понемногу, но куда им всех то отловить.

— Ладно, давай ближе к делу, — напомнил я про сведения о бандитах. Трёп может подождать и до лучших времён. Тем более интуиция мне подсказывала, что на бандитах наше «сотрудничество» не закончится.

— В общем, у них там за забором четыре хаты, — начал мужик, — Одна что-то вроде сарая, где они хранят оружие и всякое барахло. Вторая — кухня. Там у них повар, жратва и прочие радости жизни. Третья — поменьше остальных, что-то вроде сторожки. Там, значица, дрыхнут караульные, которые уже отстояли на посту или которым на пост сегодня. Есть ещё конюшни, псарня, небольшая кузнечная и столярная мастерская, но не думаю, что тебя это интересует. Живут они все в длинном общинном доме. Там же спят, там жрут и, скорее всего, Коготь будет принимать тебя именно там.

Вот те раз. Что-то не припомню, чтоб пересказывал ему наш план. Наоборот, попросил ребят подальше отвести этого хмыря, дабы не раскрывать карты раньше времени. Догадался? Или настолько хороший слух? Впрочем у человека его ремесла наверняка есть свои профдеформации. Без чуткого слуха и острого глаза дичь не подстрелишь и не поймаешь.

— А этот Коготь, я смотрю, себе целую крепость отгрохал, — хмыкнул я, не подавая виду, что заметил его прокол, — Он тут надолго засесть собрался?

— Этот хуй вообразил себя местным правителем, — сплюнул Хавель, — Он так и говорит, мол, как только сенешаль издохнет или уползёт обратно в свою столицу, так он местным, значица, бароном заделается. И будет всем тута заправлять, — охотник сорвал с обочины небольшую былинку, пожевал её и продолжил, — А что до крепости, так нихера он окромя частокола и не отгрохал. Там на выселках болшой раньше хутор стоял. Раньше там жили семьи шорника, кожевенника и скорняка, но банда просто выставила их за дверь.

— Почему не вступились местные, спрашивать даже не буду, — хмыкнул я, — Сколько бандитов в лагере? Чем вооружены?

— А хер их знает, — покачал головой охотник, — Часть этих упырей ведь завсегда в городе ошивается. За порядком, значица, присматривает. Ещё часть — по урочищу шастает. Чужие тайники ищет. Но в логовище завсегда сидит четыре дюжины человек. А то и все пять.

Хреново, конечно, но ожидаемо. При штурме в лоб, неплохо бы иметь перевес в два, а то и три раза, но не стоит забывать, что мои ребята — профессионалы. Спасибо Бернарду. А против нас обычные гопники местного разлива, вообразившие себе, что они тут власть.