Мойзес Наим – Два шпиона в Каракасе (страница 92)

Иван смотрел на нее выпучив глаза. Эва не стала ждать согласия Прана, который сразу остановился, оглянулся и не без любопытства уставился на нее.

– Меня зовут Кристина Гарса, я бывший офицер морского десанта вооруженных сил Соединенных Штатов. А еще я руковожу всеми операциями Центрального разведывательного управления в этой стране. Я приехала в Венесуэлу, чтобы…

Глаза осьминога теперь больше напоминали глаза стрекозы, так как обеспечивали ему панорамный обзор в 360 градусов. Он фиксировал каждое движение своих пленников, но главное – с большим интересом смаковал роскошное и очень острое блюдо, которое судьба – или, может, ЦРУ? – предподнесла ему. Пран приказал снять с Эвы наручники. Потом снова сел и приготовился, скроив на лице недоверчивую мефистофелевскую улыбку, потешить себя теми глупостями, которые Эва собиралась ему рассказать. Сейчас он немного позабавится, слушая ее художественный свист, а потом никто не помешает ему отправить их обоих “на прогулку”.

Иван между тем превратился в ледяную глыбу. Его словно парализовало. Он старался взять себя в руки, но у него ничего не получалось. Он не мог поверить тому, что только что услышал. Эвы, его Эвы, не существует. Он называл этим именем совсем другую женщину, совершенно ему незнакомую. Она не мексиканка, она янки. И на самом деле вовсе не инструктор по йоге, она агент ЦРУ. Женщина, которую он любит и которая, по ее собственным словам, любит его, в мгновение ока исчезла – пропала в адских безднах зла. Он старался осмыслить услышанное. И пришел к выводу, что ее рассказ вполне укладывается в логику того, что они пережили вдвоем за последнее время. Не противоречил он и другой имевшейся у него информации. Ивану, например, было известно, что кубинское правительство внедрило своего агента, женщину, в самые высокие сферы американской разведывательной системы, а именно в Пентагон. И было очень даже вероятно, что та дама получила сведения о том, кто именно возглавляет сеть ЦРУ в Венесуэле. И тогда кубинская разведчица сумела “внушить” в Вашингтоне, будто Эву перевербовали кубинцы и поэтому нужно срочно ее “нейтрализовать”. Кроме того, продолжал развивать эту догадку Иван, нетрудно допустить, что G2 узнало о его тайном романе с Эвой.

Таким образом кубинская разведчица в Пентагоне смогла бы избавить G2 от рискованной – и пока невыполнимой – задачи убить руководительницу сети ЦРУ в Венесуэле. Лучше пусть само ЦРУ решит этот вопрос. “Какая блестящая интрига”, – подумал Иван с восхищением. Значит, его коллеги, узнав об отношениях Ивана с Эвой, хотя он и скрывал их, пришли к понятному заключению: раз их агент в Каракасе вступил в тайную любовную связь с американской шпионкой, наверняка он перешел на сторону врага и теперь работает для ЦРУ. Следует его уничтожить. Что ж, теперь у Ивана в голове начала складываться эта головоломка. Правда, пока ему еще не хватало многих деталей. И он знал, что эти детали очень подвижные и легко меняют форму.

Между тем Кристина, то есть бывшая Эва, продолжала рассказывать. Оба мужчины смотрели на нее с огромным интересом. Однако Кристина выкладывала информацию так, чтобы не открывать самые секретные элементы своей работы и не поставить под удар других агентов из созданной ею самой сети. Она была откровенна с Праном, но откровенна по-своему. Ведь Пран, как она была уверена, не имел ни малейшей возможности проверить ее историю. А он внимательно слушал Эву, но не верил ей. Потому что в историю мнимой мексиканки поверить было просто немыслимо. Наконец Пран с выражением небрежной скуки, которую порождает почти полная власть над жизнью и смертью многих людей, с издевкой похвалил пленницу за богатое воображение. Потом с гримасой глубокого отвращения опять приказал своим подручным увести пару “понятно куда”.

Но тут же последовал очередной и совершенно неожиданный выпад Эвы.

– Я бы на твоем месте этого не делала, Юснаби, – предупредила его Эва громко и с нажимом. – Хуану Кэшу такой поступок вряд ли понравится. Можешь сам его спросить. Хочешь, дам тебе тайный номер его мобильника? Кэш сейчас в Майами. Поговори с ним обо мне, порасспрашивай. Или просто скажи, что ты собрался убить Кристину Гарсу.

Человек, который не привык никогда и ни от кого получать приказов, вздрогнул. При упоминании имени духовного наставника он подскочил, словно его подбросило пружиной. Теперь Пран стоял не двигаясь, прямой и тощий как палка. В комнате воцарилась мертвая тишина. Пран не мог понять, что происходит и почему эта американка – или мексиканка? – столько всего про него знает. Про него и про Хуана Кэша. Лицевые мускулы Прана были не слишком приспособлены для выражения удивления. Мало кто отважился бы удивлять его, и это непривычное для Юснаби Валентина чувство сразу же внесло сумятицу в его мысли. Он не умел справляться с ситуацией, когда на него обрушивалось что-то совсем уж неожиданное. А ничего более неожиданного, чем то, что он услышал минуту назад, просто быть не могло.

Не произнося ни слова, Пран долгим взглядом смотрел на Эву, потом достал из кармана своих безупречных брюк от Armani мобильник. Был только один способ прояснить ситуацию – позволить ей немедленно набрать номер проповедника. Звонок застал Кэша в особняке в Майами. На экране его телефона не отобразилось имя звонившего, но так как мало кто знал этот секретный номер, Кэш решил ответить. У него замерло сердце, когда он услышал голос верного ученика. Такого просто не могло быть. Пран не знал номеров его телефонов, и уж тем более этого. Кэш сам звонил Прану в заранее оговоренные дни. Но Пран сразу же объяснил ему причину своего звонка. Наставник очень внимательно его выслушал. И наконец твердо и не терпящим возражений тоном, свидетельствовавшим о серьезности ситуации, приказал человеку, который ни от кого и никогда не получал приказов:

– Будь осторожен, Пран. Если она и вправду сейчас находится там, рядом с тобой, не дай бог, чтобы хотя бы один волос упал с ее головы. Это может обойтись тебе слишком дорого. Да, очень дорого. И ради всего святого, ничего не предпринимай. Я прямо сейчас вылетаю в Каракас и объясню тебе, в чем тут дело. Но главное – не смей даже прикасаться к ней. Жди меня!

Дай мне твой крест

Острые иглы одна за другой и очень быстро, не останавливаясь, карабкались вверх по спинному мозгу президента, который сейчас выступал еще и в роли кандидата в президенты. Тысячи игл впивались в его тело, заставляя корчиться от боли. Он уже не верил, что когда-нибудь опять сможет подолгу, не зная отдыха, выступать перед народом. Боль мешала ему. Ни на миг не отпускала, и это волновало его сейчас куда больше, чем победа на грядущих президентских выборах, а ведь его соперником, как нарочно, оказался молодой человек со спортивной фигурой.

Сидя в автобусе, специально приготовленном для агитационной поездки по стране, Уго скрючивался от нестерпимой боли, тело переставало слушаться его. Боль брала над ним верх. Николас Мадуро, Силия, Анхель Монтес и другие близкие люди старались не оставлять его одного. Видя, как он страдает, они пытались убедить Уго, что надо отменить запланированное выступление.

– Народ отнесется к этому с пониманием, – в один голос уверяли они Чавеса.

– Не волнуйтесь, президент, Николас выступит вместо вас, – наседала на него Силия.

Но Уго в ответ не произнес ни слова, лишь обжег ее взглядом. И она мгновенно сообразила, что перегнула палку. Слишком явно стала торопить события.

Однако больной, даже чувствуя приближение смерти, железной хваткой цеплялся за надежду. Огромным усилием воли он выдавил из себя несколько слов и едва слышным голосом приказал кубинскому врачу, неотлучно находившемуся рядом, дать ему сильное обезболивающее. Но доктор колебался, он объяснил, что нельзя злоупотреблять анальгетиками и так наплевательски относиться к своему состоянию.

– Это приказ! – закричал на него измученный президент и на этот крик истратил последние силы.

Тем временем толпа сторонников Чавеса в красных футболках с плакатами в руках собралась на площади в центре города Сан-Фернандо-де-Апуре, где должен был произнести речь их обожаемый Уго. Предвыборная кампания продолжалась уже сто дней, и надо было сделать еще одно усилие. Активисты пытались успокоить людей: Чавес в дороге, очень скоро Главный Лидер прибудет. Гремела музыка, ее было слышно за несколько километров от площади. Некоторые танцевали. Рекой лились ром и пиво, совершенно бесплатно доставленные сюда по приказу властей. Абсолютно все были пьяны.

Взбодренный полученным от врача лекарством, Чавес поднялся на ноги и обратился к своей свите:

– Пора!

Он взобрался на платформу, придуманную специально для избирательной кампании. Потом устроился на особом помосте, сделанном так, чтобы снаружи казалось, будто Чавес стоит самостоятельно, хотя на самом деле там все было хитро предусмотрено и надежная конструкция поддерживала его со всех сторон, так что не было никакой нагрузки на ноги.

В сопровождении своей встревоженной команды Уго двинулся к площади.

– Глядите веселее, – велел он, – вы должны иметь вид победителей. Это приказ.

Платформа медленно ехала по запруженным людьми улицам, они встречали своего героя криками. Президент – и он же кандиат в президенты – улыбался направо и налево, привычно поднимал руки над головой в знак победы, и ничего, кроме опухшего лица, не позволяло даже вообразить, что от смерти его отделяет всего один шаг. Наблюдая за ним, его сторонники смогли понять глубокий смысл сказанных Чавесом еще несколько месяцев назад слов: