Мойзес Наим – Два шпиона в Каракасе (страница 22)

– Друзья, на карту поставлена судьба наших будущих поколений!

Овации долго не стихают, президент чувствует потоки искренней любви и полного к нему доверия.

Уже в первые недели своего правления он участвует в стольких мероприятиях, проводит столько совещаний, что на это не хватает двадцати четырех часов в сутки. И когда Чавес передвигается по городу, весь транспорт встает в пробках. Где бы Уго ни появлялся, он везде видит бешеный энтузиазм и выражения безоговорочной поддержки. Все хотят взглянуть на него, потрогать, как можно громче объявить ему о своей любви.

Между тем Элоиса старается войти в роль первой дамы и велит оборудовать в их резиденции ее личный кабинет. Уго же проводит долгие рабочие дни во дворце в окружении советников, которые готовят новую Конституцию, и обсуждает с Анхелем Монтесом подробные и весьма тревожные доклады о положении дел в стране. Преступность оказалась не меньшей проблемой, чем бедность. Убийства происходят на каждом шагу. Передвигаться по Каракасу ночью гораздо опаснее, чем в любом из городов какой-нибудь воюющей страны. Цены на нефть катастрофически упали, и это не позволяет увеличить государственные расходы, а значит, сделать все то, что президент обещал и хотел бы сделать. Денег нет. Рабочий день Чавеса продолжается далеко за полночь, но он всегда находит время и для свиданий наедине со своими обожательницами.

Рассвет обычно застает президента в кабинете. Его соратники уже стали замечать на его лице признаки очевидной усталости, но никто не может убедить Чавеса, что не следует превращать ночь в день. Сегодня они готовятся сопровождать Уго на встречу с гражданскими активистами на другой конец города.

Утро – час пик для городского транспорта. Президентский кортеж медленно и с трудом пробивает себе дорогу, несмотря на мотоконвой и машины службы безопасности. Такие поездки Чавес совершал не раз. Сегодня ему предстоит пересечь густонаселенный бедный квартал. Через окошко своего бронированного автомобиля Уго смотрит на жалкие, липнущие одна к другой лачуги из кирпича и картона, которые служат людям жильем. Рассматривает холмы, целиком покрытые тысячами таких же жалких построек, где находят себе приют самые обездоленные. Скользит взглядом по длинным и узким лестницам, которые змеями карабкаются вверх и образуют лабиринты. Иногда за поворотом вдруг появляется небольшой свободный пятачок, где мальчишки играют в баскетбол, правда, порой они играют и в другие игры, куда более опасные для жизни, и берут в руки не мяч, а автоматы. Вот и здесь всего несколько минут назад проходивший по улице парень получил пулю. Перестрелка еще продолжалась, а ему на помощь уже сбежались родственники и друзья.

Уличный переполох привлекает внимание президента. Восемь человек бегут вниз по улице, неся на руках окровавленное тело юноши. Появляется мать, которая ничего сейчас не соображает и думает только о том, что может вот-вот потерять сына. Люди пытаются что-то предпринять, но толку от их стараний нет никакого. Машины едут по дороге медленно и сплошным потоком. Редкие свободные таксисты отказываются взять раненого. Кто-то предлагает поднять его на мотоцикл и везти на заднем сиденье “лежа”.

– Остановись! – кричит Уго.

Встревоженные охранники видят, как он поспешно выскакивает из автомобиля, идет к людям и начинает отдавать распоряжения. В первую очередь приказывает отвезти парня вместе с матерью в больницу на одной из сопровождающих его машин. Гвардейцы на мотоциклах мчатся впереди, очищая путь для импровизированной “скорой помощи”. Все происходит так быстро, что пассажиры общественного транспорта, уличные торговцы и попрошайки не сразу успевают узнать благодетеля. Но уже через несколько секунд к нему, как муравьи, привлеченные сахаром, отовсюду спешат люди.

– Это он, это он! – кричат они.

И что тут может сделать охрана? Как взять под контроль столь бурные проявления народных чувств? Чавес не прячется от толпы, наоборот, велит телохранителям отойти в сторону. Люди смотрят на него с обожанием. И не верят своим глазам:

– Это он, это Уго!

Толпа берет его в плотное кольцо, так что Чавес не может пошевелиться. Они боятся упустить выпавший им шанс. Ведь надо столько всего попросить у него! К нему обращаются как к близкому другу:

– Уго, помоги починить мою хибару!

– Уго, мне негде жить!

– Уго, моей старухе нужна срочная операция, а я сижу без работы!

– Уго, я хочу учиться, дай мне стипендию!

– Уго, от бандитов совсем нет житья!

– Уго, дай нам воду, дай электричество!

Чавес выслушивает жалобы бедняков и сочувствует им, спрашивает их имена, интересуется их жизнью. Охрана не знает, куда деть сотни просьб, написанных на клочках бумаги, которые люди пытаются сунуть прямо в руки президенту. А он держит себя как их друг. Охрана выбивается из сил, стараясь вытащить Чавеса из кольца.

Лус Амелия Лобо, двадцатилетняя девушка, работая локтями, тоже хочет пробиться к Уго, чтобы вручить ему свою записку. Наконец она все-таки хватает его за рукав и кричит: – Уго, помоги мне!

Он бросает на нее взгляд, видит, что она беременна, и берет сложенную вчетверо бумажку.

И пока в больнице врачи пытаются спасти жизнь раненому парню, здесь, на улице, телохранители Уго наконец восстанавливают порядок. Президент возвращается в машину, а окрыленная надеждами толпа рассасывается. Лус Амелия исчезает в полном опасностей лабиринте улиц.

Подруги секретничают

Моника Паркер ходит на занятия йогой к Эве Лопес, потом они нередко вместе отправляются обедать, и постепенно их отношения перерастают в близкую дружбу. Эва искренне полюбила Монику, кроме того, она восхищается ее профессиональными талантами. Поэтому разведчица часто испытывает что-то вроде угрызений совести из-за того, что выуживает из Моники важную информацию, которой та делится с ней, не подозревая, что таким образом невольно работает на ЦРУ.

Как легко догадаться, разговоры между ними часто затрагивают и личную жизнь каждой. Моника рассказывает Эве о своих любовных неудачах и о том, как трудно женщине вроде нее найти человека, который соответствовал бы всем ее запросам. Так что обеим знакомо чувство одиночества, обе не могут забыть череду неудачных романов, и обе все еще надеются встретить наконец мужчину своей мечты.

Моника рассказала Эве о своем детстве и своих родителях. Рассказала, что отец происходит из старинной бостонской семьи, но вскоре после получения диплома некий банк послал его работать в Каракас – как раз в те годы Венесуэла переживала нефтяной бум. Молодой человек пустил корни в Венесуэле, женился на красивой девушке из столичного высшего общества, у них родились две дочери. А еще Моника сообщила, что ее мать умерла десять лет назад, сестра живет в Бостоне, отцу сейчас шестьдесят семь лет, он ушел на пенсию и пристрастился ко всякого рода пагубным удовольствиям – в первую очередь к выпивке.

Правда, Моника не стала рассказывать Эве Лопес о том, что обнаружилось два года назад: Чарльз (Чак) Паркер подделал финансовые документы, чтобы скрыть огромную растрату. Этот венесуэльский Мейдофф[15] мошенничал на протяжении многих лет, в результате чего потеряли свои вклады все, кто доверился этому банку. Банк постарался очень аккуратно разрулить неприятное дело, Паркера уволили, но дали шанс: если в строго оговоренные сроки он не возместит украденное, ему не миновать тюрьмы.

Ничего не сказала Моника и о том, что в настоящее время ее отец безвылазно сидит дома, беспробудно пьет с горя и не знает, что делать. Не сказала она и того, что очень любит отца и готова пойти на все, лишь бы не допустить, чтобы его судили и приговорили к реальному сроку заключения. Не сказала, что и красоту свою, и ум, и все связи поставила на достижение этой цели. Да, об этих неприятностях Моника даже не упомянула, поскольку, будучи одной из самых известных персон в стране, должна была вести себя с большой осмотрительностью.

Ее утренняя новостная программа имеет на телевидении самый высокий рейтинг. Паркер берет интервью у политиков и сильных мира сего и умеет держать себя с ними жестко и в то же время уважительно. Весьма часто ее программы служат основой для статей, которые публикуются на первых полосах в изданиях самого разного направления. То, что каждый день звучит в программе Моники, потом обсуждается по всей стране.

На самом деле Эве Лопес хорошо известно все, что так тщательно скрывает Моника. И даже больше того. Эва хотела бы помочь подруге, но не представляет, как это можно сделать. А еще Эва с удовольствием перестала бы использовать Монику в качестве источника информации, но и тут ее личное желание мало что значит. Получаемые от Моники сведения бесценны, как и ее связи.

Кроме того, на Эву очень сильно давят сверху. Во время последнего разговора с Оливером Уотсоном она получила приказ немедленно пустить в ход все возможные средства, чтобы нейтрализовать главного кубинского резидента, на след которого, по признанию Эвы, она так до сих пор и не вышла. Но она снова твердо пообещала, что будет работать в этом направлении еще упорнее, а пока ограничилась составлением отчета, основанного на сведениях, полученных как от Моники, так и от других лиц.

Несколько месяцев назад ее агенты раскопали кое-что о тайных связях между Праном и неким Вилли Гарсиа, весьма любопытным персонажем, который принадлежит к экономической и социальной верхушке страны и, по словам самых надежных осведомителей Эвы, входит в круг близких к президенту людей. Шпионские фотокамеры засняли, как Вилли Гарсиа беседует с Чавесом в роскошных тюремных покоях Прана. На других фотографиях, тайком сделанных с большого расстояния, Пран и Вилли обедают с мужчиной, который сидит спиной к камере. Возможно, это Уго. Где это происходит, непонятно, однако компанию им составляют красивые женщины. Снимки сделаны во время тюремного заключения Чавеса. Люди за столом пребывают в самом веселом расположении духа. Пьют шампанское и вообще шикуют вовсю. А еще Эва внимательно изучает видео, снятое в президентском дворце на приеме по случаю инаугурации Чавеса, где Вилли Гарсиа горделиво улыбается, направляясь к президенту, чтобы засвидетельствовать свое почтение ему и первой даме.