Мойра Янг – Кроваво-красная дорога (страница 46)

Он улыбаетца. Приятная улыбка. Не самоуверенная или высокомерная. Не знаю, что с этим делать.

— Ну... — говорю я. — Проехали. Просто заруби себе на носу, так больше не делать.

— Обещаю, — говорит он. — В следующий раз, когда ты будешь выглядеть полной дурой, то это будет только на твоей совести.

Он подмигивает мне, когда берет в руки седельные сумки.

— Костер сам себя не разожжет, — говорит он.

Я стою еще секунду, не двигаясь. Он опять прикололся надо мной, вот ублюдок.

Он я чувствую, как небольшая улыбка все-таки закралась в уголки моих губ.

* * *

— Спокойной ночи, Саба, — говорит Эмми. — Спокойной ночи, Джек.

Она перекатываетца на бок спиной ко мне, и быстро засыпает. Неро сидит на своем насесте, на дереве неподалеку.

Я смотрю в ночное небо. Оно недосягаемое и светлое. Облако мерно скользит но небесному своду, то закрывая собой лунное блюдце, то вновь являя его земле. Я плотно замоталась в одеяло и лежу, не шевелясь, вытянувшись, став плоской, как доска. Я так близко лежу к Джеку, што чувствую, исходящие от него тепло, слышу его дыхание, как его грудь слегка вздымаетца и опускаетца. Я могу видеть это уголком глаза.

Я слышу шорох, когда он начинает ворочитца. Я смотрю на него и он поворачиваетца ко мне лицом, облокотившись на руку. У меня сводит живот. Дрожу. Я отворачиваюсь.

Он тянет руку и касаетца моего сердечного камня, который лежит у меня в ложбинке между ключиц. И быстро отдергивает руку.

— Горячий, — говорит он.

— Знаю, — говорю я.

Я снимаю камень и заталкиваю под свой спальник.

— Дурацкая штуковина, — говорю я. — Не знаю, зачем я вообще ношу её.

Немного погодя он говорит,

— Расскажи мне о своем брате.

— Мы близнецы.

— А, — говорит он. — Наверное, он должно быть значит для тебя нечто особое, раз ты удумала идти искать его. Какой он?

Я думаю. Всегда одно и тоже, когда кто-то спрашивает меня о Лью. Мерси, Хелен, Маив... даже Эмми. Я хочу поговорить о нем, и в то же время не хочу. У меня всегда такое чувство, будто, если я начну кому-то што рассказывать о нем, то потеряю частичку его, которую я хочу хранить только в себе.

— Наша мама умерла, рожая Эмми, — говорю я. — А потом, папа... ну он уже не был прежним. Казалось, его больше ничего не заботило. Ему плевать было на нас... да на все... кажетца. Если бы не Лью, который добывал пищу и не крыша над нашими головами, которую приходилось постоянно латать, полагаю мы бы уже все подохли с голоду. Нам с Лью было всего по девять лет, когда мамы не стало, столько же, сколько сейчас Эмми. Поэтому он ничего не боитца. Никогда не боялся.

— Но каким человеком он был? — спрашивает Джек.

— Он... ну, забавный, — говорю я, — добрый и... он очень умный. Мне кажетца он очень внимательно относился к тому, што говорил ему Па. Не то, што я. Он знает... всё про всё. Он может починить что угодно, он знает о всё о земле и животных, и он... знает меня. Он единственный человек в мире, который по-настоящему знает меня.

ДеМало. Темные глаза, почти черные, встречаютца с моими.

Она заглядывают вглубь меня. Находят мои самые потаенные мысли, мои худшие страхи.

— Звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой, — говорит Джек.

Его голос звучит, кажетца, откуда-то издалека.

— Чего ты сказал? - спрашиваю я.

— Я сказал... што Лью какой-то уж слишком хороший, чтобы быть настоящим.

— Ты не имеешь права так говорить. Ты ничего не знаешь о нем.

Я проговариваю это слишком быстро, штобы отогнать мысль о том, как Лью изменился за последний год или около того. Каким он был последний день в Озере. Как он сказал, што не дождетца того момента, когда свалит из Серебряного озера и то, как выглядело его лицо, когда он назвал Па старым дуралеем, живущем в мире грез. Мне не выносима мысль, што Па умер, и эти слова были последними, который он услышал от Лью перед смертью.

— Эй, — говорит примирительно Джек, — Ну, прости, чушь сморозил. Ляпнул не подумав, извини. Итак, раз вы близнецы, он похож на тебя?

Я поворачиваюсь на бок, лицом к нему.

— Нет, — говорю я. — Он красивый, похож на Ма. Золотые волосы, наподобие солнца. Длинная коса, ему как раз до пояса.

— Твои волосы начали отрастать, — говорит он. — Они темные.

— Черные, — поправляю я его. — Как у папы. Прежде они были красивыми. Густыми, длинными и... я наверное выгляжу полной идиоткой.

— Нет, — говорит он.

— Когда мама была жива, она любила приговаривать, Саба словно ночь, а Лью - день. Я всегда воспринимала все слишком серьезно и буквально. Лью улыбчив, он мог заставить смеятца. Он хороший человек, Лью. Не то, што я.

— Ты считаешь себя плохим человеком? И не считаешь себя красавицей?

Я ничего не говорю.

— Ты, должно быть, скучаешь по нему.

— Никогда не знала, что можно скучать так по кому-то, от чего внутри было бы так больно. Но это так. Глубоко внутри. Как будто меня пробирает эта боль прямо до костей. Мы были неразлучны, до тех пор, пока его не забрали. Я не знаю, как жить без него. Как будто... я ничто.

— Не говори так, — протестует он. — Никогда так не говори. Саба, ты нечто. Ты хорошая, сильная, правдивая и настоящая. С ним или без него.

Он протягивает руку и стирает мои слезы большим пальцем. А я и не заметила, што плачу. Он его прикосновения на щеке остаетца теплый след.

На мгновение облака расчищают ночное небо и я погружаюсь в его странные серебристые глаза. Они словно лунное озеро. Мы лежим так очень долго, просто уставившись друг на друга в этой тихой, наполненной сосновым ароматом ночи. Наконец, он произносит,

— Мы найдем его. Обещаю. А теперь постарайся уснуть. Я первый на карауле.

— Разбуди меня, когда придет моя очередь, — говорю я.

— Разбужу, — говорит он.

— Доброй ночи, Джек.

— Доброй.

Он сидит, прислонившись спиной к дереву.

— Джек? — шепчу я.

— Чего?

— Спасибо.

— Приятных снов, Саба.

Но я не могла уснуть, наверное, вечность.

Хорошая, сильная, правдивая и настоящая. Так он сказал. Никто прежде не описывал меня такими словами. Интересно, что они на самом деле значат для него.

Джек, которого я видела до сих пор, тот Джек весь такой само очарование, который не лезет за словом в карман и скор на улыбки. Но сегодня, сегодня, когда мы говорили, это был совсем другой Джек. Такого я не ожидала. Это напомнило мне Мерси. Я почувствовала такое... спокойствие, полагаю, вы возможно назвали бы это... его сердцем. Это тоже чувство, которое я испытывала рядом с ней. Спокойствие и тишина, словно спокойная вода.

Я не знаю, что с этим делать. Это кажетца так некстати. И как раз тогда, когда я думала, что всё с ним для себя выяснила.

Но дело в том, кажетца, я возможно... начинаю доверять ему. Знаю, Маив считает, што он что-то скрывает, што у него целый ворох секретов. И она возможно права. Она много повидала. Больше чем я, встречала много разных людей. Эмми похоже считает его за своего, но чё эта малявка понимает в жизни? Она всего лишь сопливый ребенок.

Не знаю, права ли я в том, што доверяю ему.

Я смотрю вверх. Серые облака скользят по черному ночному небу.

Как бы мне хотелось, штобы Лью был здесь. Он бы мне подсказал, как быть. Он бы знал што делать.