Мотя Губина – Очарование мисс Элизы (страница 3)

Тем не менее, капитан не стал развивать тему. Вместо этого перешёл к другим указаниям: как вести себя за ужином, как принимать комплименты, объясняя, что нельзя это делать слишком холодно или слишком тепло; учил, как правильно отказывать в танце – с достоинством, но без холодности; как обращаться к старшим дамам и, даже, – как держать веер, если я решу им воспользоваться. Да, это всё я изучала на уроках этикета, которые много лет мне преподавали самые лучшие мастера, но Эдмунд рассказывал не сухие факты, а то, как мне вести себя именно в лондонском обществе и именно с кавалерами. Он говорил со знанием дела, и я не решилась ему напоминать, что многое из его наставления я и так знаю.

– И главное, – добавил он, – ни в коем случае не оставайтесь наедине с кавалером. Ни в саду, ни в библиотеке, ни даже в холле. Это недопустимо.

– Даже если он просто хочет показать картину? – спросила его недоуменно. Я ещё не была представлена в свете, но при этом в нашем доме всегда раньше были гости. И я могла общаться с любым из них без всяких ограничений.

– Особенно, если он хочет показать картину, – немного резко ответил он без тени улыбки.

– Благодарю за наставления, капитан, – сказала я, стараясь скрыть смущение. – Я сделаю всё, как вы говорите.

– Хорошо, – кивнул он, вставая. – Значит, мы готовы. Я заеду за вами вечером в день перед балом.

И, не дав мне времени спросить что-либо ещё, он поклонился и ушёл.

Когда дверь закрылась, миссис Торнтон произнесла:

– Он очень заботится о вас, моя дорогая. Хотя и говорит как офицер. Сухо и не очень любезно. Не удивительно, что капитан всё ещё не женат – не всякая женщина выдержит такой суровый нрав.

– Да, – согласилась я, глядя в огонь. – Слишком заботится, чтобы позволить себе быть мягким.

Но внутри я чувствовала странное волнение. Первый бал. Первая встреча с обществом. И первый шаг в новую жизнь.

Глава 4. Первый бал

Я сидела в карете, держась за край сиденья так крепко, что пальцы побелели. Платье из светло-серого шёлка, заказанное у мадам Лежен, струилось вокруг меня мягкими складками, а белое кружево на рукавах щекотало запястья. Волосы были уложены с помощью миссис Торнтон так строго, что казалось – ещё чуть-чуть, и они вовсе не смогут шевельнуться. Я была похожа на настоящую столичную леди. Мой образ был всё ещё связан с трауром, но при этом он был красивым, и по принятой здесь моде.

– Не волнуйтесь, моя дорогая, – сказала миссис Торнтон, взяв мою руку в свою. – Вы будете великолепны.

Капитан Хардфорд сидел напротив, спокойно смотря в окно экипажа. Как всегда, невозмутимый и спокойный, как корабль в океане. Он даже не посмотрел на меня, когда я поправляла перчатки пятый раз за минуту. Но я знала – он всё видел. И всё понимал.

Когда мы подъехали к дому леди Кармайкл, меня охватила тихая паника. Перед нами открывался вид на широкий вход, украшенный цветами. Его освещали сотни фонарей! Из открытых окон лилась музыка – звуки скрипок и фортепиано, такие живые, что сердце сразу забилось быстрее.

Капитан помог мне выйти из кареты, и в тот момент, когда по этикету наши ладони должны были разъединиться, его пальцы на миг задержались на моей руке. Я испуганно посмотрела на мужчину, а он кивнул с поддерживающей улыбкой.

– Дышите спокойно, – сказал он тихо, почти шёпотом. – Вы не одна. Мы с миссис Торнтон за вами приглядим.

На такие слова было невозможно не улыбнуться. И я это сделала – неуверенно, но искренне.

Внутри дома было тепло, шумно и немного душно от множества людей. Я прижималась к Эдмунду, как ребёнок, пока он вёл нас с миссис Торнтон через зал. Мужчины оборачивались, женщины перешёптывались, но капитан ни разу не отпустил мою руку, пока мы не достигли места, где можно было передохнуть.

Я опустилась на предложенный стул так, словно совершила немыслимый марш-бросок, а не прошла всего лишь по залу.

– Одну минуту, – улыбнулся капитан. Он отошёл к столам с напитками, а потом принёс нам с пожилой леди по бокалу.

– Что это? – испуганно посмотрела я на пузырящееся содержимое. В доме моего отца мне никогда не предлагали «взрослые» напитки. Но бывший военный меня успокоил и одновременно сделал намёк.

– Это содовая, мисс Элиза, не переживайте. Думаю, это то, что нужно, чтобы утолить жажду, – его губы тронула лёгкая полуулыбка, а я покраснела до корней волос. Он видел! Видел, как загорелись мои глаза, когда я подумала, что напиток может быть куда крепче!

Кивнув своему сопровождающему, я пригубила прохладный напиток и с интересом осмотрелась по сторонам. Дамы в пышных платьях собирались в стайки, обмахивались веерами и из-под ресниц поглядывали на кавалеров. Таких же молодых и прекрасных. На фоне этой молодой и цветущей публики мой знакомый капитан выглядел инородно, даже странно. Он не принадлежал ни к поколению матушек-нянюшек, ни к поколению молодых людей.

Можно было бы подумать, что он выглядел старым, но мой язык не повернулся бы сказать подобное. Слишком уверенно он держался. С достоинством…

– Мисс Грей, – в который раз позвал он, – с кем мне вас познакомить? Скоро начнутся танцы…

Я инстинктивно сжалась на стуле и кинула взгляд на ближайшую группу молодых людей. Они смотрели с интересом, но пока не подходили. Что же будет, когда они узнают, что запуганная пичужка в серебристом платье – это и есть маркиза Грей? Наследница огромного состояния, которое даже не надо ждать, потому что мои родители уже умерли, а значит, всё имущество моего рода, не считая сгоревшего дотла поместья, уже принадлежит мне по праву…

– Я понял… Что ж, позвольте, – вдруг проговорил капитан, подавая мне руку. Не сомневаюсь, он заметил мою неуверенность и испуганный взгляд. – Я думаю, вам не мешает увидеть, что в танцах нет ничего страшного.

Я посмотрела на его руку, а потом медленно протянула к ней свою ладонь. Она легла на мужские пальцы, словно маленькая испуганная мышка.

– Не бойтесь, – будто чувствуя моё состояние, посоветовал мужчина, – я рядом.

Он повёл меня к центру зала, где уже начинались первые такты одного из самых сложных для меня танцев – шоттиша, так как в нём слишком близкое расположение к партнёру. Не так, как в скандальном вальсе, но всё равно близко… Уже встав в позицию, рядом с другими девушками, от многих из которых разило дорогим парфюмом, я спохватилась, обратившись к капитану практически шёпотом:

– Капитан… Но ваша рука…

– Справится, – прервал он меня. – Не переживайте, я не позволю вам упасть.

Я хотела было сказать, что переживаю не за себя, но не успела договорить…

И вот мы стояли лицом друг к другу, словно в разговоре. Только вместо слов за нас говорили наши тела. Шаг, ещё шаг. Поворот. Рядом с нами были другие пары, но… Но я никого не видела, слишком боялась ошибиться, слишком страшно было посмотреть по сторонам. Поэтому я смотрела лишь в лицо человека, который взял на себя ответственность за моё благосостояние в роли наставника. Я бы даже сказала «опекуна», хотя официально он им не являлся. При том, что делал всё то, что делает опекун: защищал, контролировал все финансовые и бытовые задачи, помогал. Эдмунд Хардфорд двигался сдержанно, но уверенно, и хотя движения были не так грациозны, как у других джентльменов, я чувствовала себя в безопасности.

Музыка закружила нас… Круг, другой… И я начала расслабляться. Его лицо, от которого я боялась оторвать взгляд, оставалось спокойным, голос – твёрдым, но доброжелательным.

– Вот так. Смотрите не на свои ноги, а на меня, – говорил он в те моменты, когда мы сближались в фигурах танца. – Вы не на поле боя. Это просто шоттиш.

– Не думаю, что мой отец смог бы сравнить танец с полем боя.

– И он был бы прав, – улыбнулся капитан, – но это не значит, что вы не имеете права на чувство страха.

Я посмотрела на него удивлённо, но тут нам пришлось вновь разойтись, так что ответить не получилось.

Когда музыка закончилась, капитан отвёл меня обратно к миссис Торнтон и поклонился.

– Теперь вы можете быть уверены в себе, – сказал он. – Пробуйте с другими молодыми людьми, мисс Грей.

– А если кто-то предложит то, чего я не должна принимать?

– Я буду рядом, – заверил он. – И если кто-то вызовет моё неодобрение – вы увидите это раньше, чем услышите.

И он отошёл именно к тому столу, где его давно дожидались хозяин и хозяйка дома; как я слышала, они были давними знакомыми.

Сначала я просто наблюдала, стоя рядом со столом, где подавали лимонады. Рядом, в уголке, сидела миссис Торнтон, сложив руки на коленях. Пожилая женщина закрыла глаза и, мне кажется, даже задремала. А я не могла – я смотрела. Наблюдала за танцующими парами, за улыбками, за игрой вееров, за тем, как молодые девушки краснеют под комплиментами. И мне хотелось влиться в эту жизнь, пусть и было очень, очень страшно…

Но, в итоге, капитан вместе с хозяйкой дома и представил мне первого молодого человека. Они подошли ко мне все втроём, и пока я пыталась собраться с мыслями, меня успели познакомить с кавалером – лордом Ричардсоном, сыном одного из графов, которого я видела лишь мельком на семейном ужине пару лет назад. Он был красив, улыбался широко, и в его глазах сверкала уверенность.

– Мисс Грей, – поклонился он, – не соблаговолите ли вы оказать мне честь в следующем танце?